kmartynov

Прежде антропологи идеализировали родовые общины и племена, подчеркивая их безмятежный и ненасильственный образ жизни, — потому что, скажем, за все три года пребывания в общине из 25 человек антрополог ни разу не сталкивался с убийством. Разумеется, не сталкивался: как несложно подсчитать, группа из дюжины взрослых и дюжины детей, члены которой неизбежно будут выбывать и по многим другим обычным причинам, кроме насильственной смерти, просто не выжила бы, если бы вдобавок один из дюжины взрослых раз в три года убивал другого взрослого. Гораздо более масштабные и долгосрочные наблюдения за кочевыми общинами и оседлыми племенами показывают, что главной причиной смертности в них являются именно убийства. Однажды мне довелось посетить новогвинейское племя ийау как раз в то время, когда женщина-антрополог записывала рассказы женщин ийау о своей жизни. Как будто по шаблону, каждая из них на вопрос об имени супруга называла несколько сменявших друг друга мужей, которые все умирали насильственной смертью. Типичный ответ выглядел так: «Моего первого мужа убили элопи во время набега. Моего второго мужа убил мужчина, который хотел на мне жениться и который стал моим третьим мужем. Этот муж был убит братом второго мужа, который хотел отомстить». Подобные биографии, как мы теперь знаем, довольно частое явление в якобы миролюбивых первобытных племенах, и они отчасти объясняют, почему по мере роста племенных обществ централизация власти не вызывала активного сопротивления.

Джаред Даймонд Ружья, микробы и сталь, с. 418-419 (doc)

Во вчерашней Financial Times была опубликована забавная заметка о продаже баз данных с личной информацией граждан России на таких местах как Gorbushka. Суть текста сводилась к тому, что авторитарное российского государство не имеет внутренних механизмов защиты от коррупционной активности внутри себя. Наше государство, вкратце, сильное, но легкое. И одним из способов внелегального получения дохода для чиновников становится продажа информации, что создает огромный многомиллионный рынок.

Так вот вывод, который делает автор газеты, сводится к тому, что возможность любого гражданина получить доступ к любой информации, парадоксальным образом делает российское государство более транспарентным и потенциально - более подконтрольным обществу. "Легкость" государства приводит к его открытости, хотя эта открытость и достигается внелегально. В качестве примера автор приводит журналистское расследование, проведенное "Новой газетой" в рамках процесса Политковской: тогда именно нелегальные базы позволили выйти на одного из ключевых персонажей дела.

Ну а я от себя могу добавить: чисто теоретически, если вас будет судить суд присяжных, ничто не мешает вам предоставить все материалы дела всем кандидатам в присяжные заседатели по данному региону. Это долго и дорого и, вероятно, не вполне законно. Но я жалею, что я этого не сделал, не желая рисковать мерой пресечения. Возможность соответствующая была. Это реалистичный локальный сценарий борьбы с произволом российской судебной системы, которая в ходе разбирательств по заведомо проигрышным для обвинения делам манипулирует материалами за закрытыми дверями.

Некоторое время назад с писателем Брюсом Стерлингом, классиком киберпанка, известным также благодаря восхитительной умнейшей книге "Будущее уже началось", случилась крайне неприятная история. Она заслуживает самого пристального внимания, поскольку, по сути, является историей каждого из нас - даже если непосредственно с вами этого еще не случилось.

Четыре года назад Стерлинг женился на сербской феминистке Ясмине Тешанович. С тех пор они кочуют по свету, переодически останавливаясь в Сербии, Техасе или Турине, где они совместно занимаются литературной деятельностью. В начале апреля этого года семья Стерлинга была атакована Национальной службой иммиграции и натурализации США. Эта почтенная госструктура заявила, что считает брак Стерлинга и Тешанович фиктивным, поскольку никаких бумажных следов его не существует. У супругов отсутствует совместный счет в банке, общая недвижимость, страховка, нет и общих детей. Соответственно, Ясмина Тешанович должна быть депортирована из США.

Это показательный момент: именно так государство оперирует гражданами, - они являются обезличенными единицами статистики, лишенными каких-либо индивидуальных черт за исключением типовых или образцовых. Статистика формирует реальность: раз большинство супружеских пар удовлетворяет определенным условиям, то все настоящие американские супруги должны быть именно такими, а иначе их могут обоснованно подозревать в нарушении законодательства.

Разумеется, за Стерлинга и его жену тут же начали заступаться их друзья из "небумажного мира". История, по всей видимости, разрешилась успешно, но многие наблюдатели задались разумным вопросом: а что на месте Стерлинга было бы с тем, кто не является всемирно известным писателем?



Сам Стерлинг признал, что жизнь современной пары, познакомившейся благодаря интернету, проводящей большую часть жизни в разных точках мира, и общающейся благодаря тем современным средствам коммуникации, действительно является "загадкой" для традиционного государства. Стерлинг и Тешанович использовали интернет-банкинг для оплаты своих счетов, не оформляли друг на друга имущество, а Тешанович не стала получать американскую медицинскую страховку - по совершенно очевидным причинам ("ни один европеец в здравом уме на это не пойдет"). И тем не менее, для любого человека, который умеет пользоваться Google, тот факт, что Стерлинг и Тешанович являются супружеской парой, является совершенно очевидным. В интернете имеется сотни их совместных фотографий среди самых разных людей и в самых разных городах мира.

Проблема заключается в том, что государство не умеет пользоваться Google. А это значит, что ваша жизнь, если только вы не ведете ее добропорядочный бумажный документооборот как в старые добрые времена, может оказаться постановочной. И по законам бумажного мира ваша семья, для которой расстояние и география не имеют принципиального значения, может оказаться вне закона.

Итак, Стерлинг и его друзья начали присылать иммиграционной службе "доказательства союза", т.е. совместные фотографии. Однако как пишет колумнист журнала "Компьютерра", более опытные граждане подсказали Стерлингу, что "доказательства" проще и эффективнее создать с нуля. Другими словами, у государственных бюрократов есть инструкции, в которых ничего не сказано ни про интернет, ни про совместные фотографии. Поэтому нужно оперативно создать именно те бумаги, которые им нужны: т.е. буквально открыть общий счет в банке и завести страховку. И еще обязательно нужно распечатать семейный альбом. Потому что семья для государства - это нечто, имеющее бумажное воплощение.

Мораль этой истории заключается в том, что концепция государства, согласно которому оно защищает права граждан в обмен на некоторые обязанности, налагаемые на них, является ложной. Так называемое современное государство, даже такое технологически развитое как США, не видит и не понимает тех прав, которые возникли вместе с последней коммуникационной революцией. Это касается не только создания интернет-семей, но и, например, права на свободный обмен информацией. Думаю, не ошибусь, если скажу, что 90% пользователей интернета хотя бы раз нарушали "авторское право", а следовательно в глазах своих правительств являются преступниками. В дремучей российской действительности такое отставание государства от социальных технологий, которыми активно пользуется значительная часть общества, означает еще более суровые и неустранимые последствия. В этом смысле "Декларация независимости киберпространства" Барлоу приобретает довольно зловещий смысл: люди становятся свободными от границ и предрассудков, но судить нас будут по законам бумажного государства.

МВД: конец одного эксперимента Кирилл Мартынов: В интересах выживания общества и российской государственности все существующие сегодня структуры МВД должны быть расформированы. читать далее

Первая часть саги о расформировании МВД. Будут еще две, об истории, и о том, что делать.

Обязательное школьное образование в современном виде зародилось в штате Массачусетс примерно в 1850 году. Оно встретило противодействие - иногда вооруженное - примерно восьмидесяти процентов населения штата. Последним очагом сопротивления явился Барнстейбл на полуострове Кейп-Код, где лишь в восьмидесятых годах девятнадцатого века, после захвата территории подразделениями милиции, детей под конвоем препроводили в школу.

Меня поражает в этой связи лишь то, что находятся люди, которые не видят репрессивной сути обязательного школьного образования, его функций по стандартизации, нормализации и подавлению индивида при помощи специально разработанных процедур.

В Израиле вчера прошли беспорядки, повод для которых я бы назвал чрезвычайно характерным для того образа мира, в который мы вступили в начале XXI века. Религиозные ортодоксы-радикалы выступают против правительства, арестовавшего женщину, которая подозревается в том, что она морила голодом трехлетнего сына. 26 человек задержанных, женщину обещают завтра освободить, "поскольку она беременна и имеет детей".

Камень преткновения опять ребенок, которого государство защищает от неправильного воспитания. В прошлые века на такие вещи никто бы не обратил внимания, сегодня современное государство двигается по пути к созданию целого кодекса поведения для граждан, имеющих несчастье быть родителями: любые отступления от этого кодекса расцениваются как посягательство на государственную собственность - ребенка.

Вчерашний израильский случай, возможно, стал первым примером массовой акции неповиновения со стороны родителей. Дальше будет больше.

И это при том, что, конечно, никаких симпатий религиозные ортодоксы у меня не вызывают. Дело в том, что именно они невольно становятся первыми на пути передачи контроля над детьми от родителей к государству. Именно они способны хоть как-то сопротивляться этому процессу, поскольку это подрывает их представления о семье. Остальное население - я в этом уверен - будет склонно скорее покорно принять новое ярмо.

Отличная история про Берлин, который описан как город, в котором никто не работает, но все заняты заботой о себе: поют, танцуют, занимаются волонтерством, курят гашиш. Фактически это полный коммунизм, и, конечно, никакой финансовый кризис этим людям не грозит: как справедливо отметил один из героев репортажа финансовый кризис означает, что теперь пятнадцатилетним индонезийским девочкам придется работать больше, только и всего.

Всем этим творческим личностям, впрочем, мешает одно обстоятельство. Для того, чтобы получать свое пособие по безработице нужно регулярно подтверждать свой творческий статус, а это значит - встречаться с чиновниками. Малоприятное занятие, которое порождает в лучших умах Германии брожение, результатом которого становятся поистине революционные идеи.

Главная из них - это Grundeinkommen, базовый доход, фиксированное пособие, которое правительство Германии должно будет выплачивать всем жителям страны прости за факт их существования. Если верить материалу, среди основных парламентских партий Германии уже существует консенсус: Grundeinkommen должен иметь место, вопрос лишь в его размере и структуре. Но основная идея, которую нужно зафиксировать, состоит в том, что базовый доход выплачивается всем жителям вне зависимости от возраста (только несовершеннолетние дети получают меньше), пола и рода занятий. Это не пособие по безработице, а своеобразная рента.

Аргументы за и против Grundeinkommen разобраны по ссылке, мне показался интересным вот какой момент. Сам ход подобных рассуждений указывает на то, что концепция государства всеобщего благосостояния дошла наконец до своего полного воплощения - по крайней мере, в умах граждан и некоторых парламентариев. Государство становилось постепенно все больше и больше, все заботливее и заботливее, пока наконец не превратилось во всеобщую няньку, старшего (большого) брата, глобальную матерь, пуповина которой с гражданами не перерезается никогда. Хозяином твоей судьбы отныне будет государство.

Я думаю, Германии обязательно нужно ввести Grundeinkommen, и тогда еще на жизни нашего поколения мы будем читать об этой стране лишь в учебниках истории.

Cybersecurity Act of 2009, законопроект, дающий президенту США политическое право и чрезвычайные полномочия отключать частных провайдеров и изолировать участки сети в случае угрозы "национальной безопасности". Законопроект уже назван Internet Kill Switch по аналогии с "ядерной кнопкой".

Несмотря на то, что технически это скорее всего не осуществимо, сам факт наличия таких полномочий будет давать возможность руководству США предъявлять претензии на ограничение информационных потоков во имя безопасности общества.

Данилов емко сформулировал содержание сегодняшней лекции в ИФРАНе. Действительно, профессор был стандартный. Мне правда, понравилась одна мысль, которую я услышал, сунувшись в аудиторию из коридора в самом конце, пытаясь вывести оттуда остальных коллег.

Она состояла в том, что капитализм по своей природе не является чем-то безопасным, потому что в нем можно и разориться, и обнищать и т.п. При этом в западном мире, в первую очередь в США, да и у нас сейчас тоже, это считается благом, обеспечивающим экономическую свободу и, в конечном счете, процветание общества. Риск стать нищим, грубо говоря, заставляет нас идти вперед. И тогда вопрос заключается в том, почему аналогичные правила не используются в политике? Почему нам говорят, что должно быть Большое Государство, которое будет опекать, защищать нас и гарантировать нам безопасность? Ведь совершенно очевидно, что эта безопасность оплачивается той же самой ценой, что оплачивалась экономическая безопасность в СССР: политической стагнацией общества.

Они думают, что их собственные хозяева лучше, чем у других рабов; и даже в тех случаях, когда все наоборот. Кроме того, между рабами не принято ссориться между собой, сравниваю доброту хозяев; всякий утверждал необычайную доброту именно своего господина. И в то же время каждый из них, оставшись наедине, проклинал его. Так было и на нашей плантации. Когда рабы полковника Ллойда встречали рабов Джекоба Джепсона, они редко расходились, не заспорив о своих хозяевах; рабы полковника заявляли, что они богаче всех, а рабы мистира Джепсона утверждали, что их хозяин ловкий и более человечный. Рабы полковника, в свою очередь, хвастались тем, что он в состоянии купить и продать Джекоба Джепсона. Рабы же мистера Джепсона хвастались его способностью наказать полковника Ллойда. Эти споры почти всегда кончались потасовкой, и те, которые одерживали верх, полагали, что ставили точку в спорном вопросе. Им казалось, что величие хозяев передается им самим. Считалось, что быть рабом плохо; но быть рабом у бедняка и вовсе означало позор.

Повествование о жизни Фредерика Дугласа, американского раба, написанное им самим.

Вот самое точное описание большинства дискуссий, к примеру, между патриотами США и патриотами России.

Смешно было читать про то, как нас называли "левыми интеллектуалами". Хотя почему смешно? Я никому особенно не докладывал о своих политических убеждениях в последние два года. А они есть. Это важное для меня заявление.

В качестве юноши позволительно верить в сказки. Я когда-то поверил в главную сказку, основной фундаментальный миф школьной программы. Веру во всемогущее, всеведущее государство, главная функция которого заключается в том, чтобы быть великим. Монархическая идея, которая нравилась мне в 17 лет, и брежневский СССР, идея которого так вдохновляла меня в 22 года, имеют в качестве общего основания эту веру. Несмотря на всю вульгарность такого сопоставления, православие, самодержавие и народность и генеральная линия партии и правительства - это одно и то же. Где-то есть начальник, который якобы знает, как жить.

Отчасти это соответствовало действительности на протяжении всей человеческой истории: власть становится властью, когда получает приоритетный доступ к информации, создает специальные институты для ее анализа оценки. Подданные или граждане лишены доступа к важной информации, поэтому им остается лишь, открыв рты, наблюдать за вождями на трибунах. Информация, кстати, становится иногда слишком неприятной, так что вожди предпочитают прятать головы в песок и делать вид, что ничего не замечают. Те режимы, которые избегают этого, имеют шанс выжить. Поэтому мне нравится политик Ленин. И по той же причине пали правительства Николая II и Горбачева.

Сюда же идет и религия. Любая, не только православие. Как показывает практика, даже такое интеллектуальное и индивидуалистическое учение как буддизм в конечном счете эволюционируют в сторону массового социального института, направленного на поддержку власти. На небе у вас есть отец, в государстве царь. Если так, то вы счастливые люди. У меня никого нету. Тогда приходится думать за себя самому и принимать решения. Это трудно и неприятно. Ошибки стоят очень дорого, и за них никто не простит. Грехи не отпустят. И еще одно замечание о божественном. Протестантизм как секулярная религия, как ни странно, вызывает у меня наибольшее раздражение. Он показывает, что с одной стороны можно сделать шаг в сторону от большого начальника, но с другой стороны, окончательно порвать с ним все же не удается. Этот компромисс мне не нравится, в нем есть какая-то неискренность. Если вы уж хотите иллюзии защищенности, осмысленности всех событий вашей жизни, то идите в большую семью к толстым добрым попам. Они вас пожалеют. Впрочем, думаю, что большая часть "православных" сейчас в реальности мало чем отличается от "протестантов" США. Свечки, нательный крестик и Пасха, - вот и все, что осталось от этой семьи. Не об этом сейчас речь.

Дальше.

Обещанное когда-то продолжение текста о политическом реализме, который мы писали вместе с Игнатовым. У этого тоже будет продолжение. Вещи, которые я тут говорю, достаточно важны для меня.