inchief

караулова уже посидела

Друзья, я не очень верю в жанр петиции, крайне редко подписываю их сам и прошу подписываться вас. В данном случае у меня как раз есть этот редкий повод.

Варвара Караулова, студентка нашей Alma Mater, приговорена к 4,5 годам колонии за преступление без жертв и без ясного состава. Фактически за то, что ее родители обратились за помощью к родной ФСБ.

Караулова сейчас сидит в тюрьме в ожидании апелляции в Верховном суде, там она встретила и Новый год, и вообще оставила уже значительную часть своей юности. Пока мы тут с вами сдаем или принимаем сессии, делаем проекты и заваливаем дедлайны, она продолжает сидеть в тюрьме.

И если приговор не будет отменен, просидит там еще долгие годы. Это несправедливо. Сидеть ей не за что. Она тоже должна заваливать дедлайны, тупить над книжками и страдать от того, что ее никто не понимает.

Она одна из нас.

Заступиться за нее особенно некому, как оказалось. Поэтому этим должны заняться мы с вами. Особенно это касается всех причастных к философским факультетам.

Братцы-интеллектуалы, если вы вдруг искали повода, чтобы проявить гражданскую активность, не могли найти и не спали ночами, this is it.

Совместно с адвокатами Варвары, мы изложили аргументы в пользу того, почему ее нужно освободить.

По ссылке — петиция на имя председателя Верховного суда Лебедева. Именно эта организация вскоре решит, оставлять ли приговор в силе.

Караулова уже наказана за все свои проступки, если вы считаете, что ей нужно было наказание. С нее хватит. Она может и должна выйти на свободу по отсиженному.

Прошу подписывать и распространять.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

трамп как алиби

Снимок экрана 2016-11-11 в 14.36.00

Трамп вдруг стал алиби для всех, кто все эти годы ненавидел людей, но политкорректность мешала заявить об этом прямо. Сейчас многие иронизируют о том, как расстроились либералы, но по-моему, не менее забавно выглядят те, кто расценил итоги американских выборов как справку о том, что отныне всем можно быть такими же уродами как Трамп.

Складывается всемирный интернационал человеконенавистников, которые мечтают вернуться в XIX век — туда, где женщин можно избивать, цветных не пускать в бары, геев лечить, а мусульман убивать без суда как террористов.

Хочу разочаровать вас, ребята, из этого ничего не выйдет. Победа Трампа не была триумфом, он победил выборщиками при низкой явке и получит сопротивление. Говорят, он уже убрал со своего сайта обещание запретить въезд в США мусульманам — реальность внесет в фантазии коррективы.

Но главное другое. Сторонники эгалитарных ценностей много веков стояли в оппозиции ко всем Трампам мира, выстояли, создали современный мир и победили. Нам нормально быть в оппозиции, мы умеем это делать и даже любим. Поддерживать слабых и исключенных проще, когда ты сам не сидишь ни в какой администрации.

И думаю, консервативному повороту в ближайшие годы прилетит адекватная ответка: восстания цветных уже начались, а мы ведь помним и суфражисток, и Stonewall, и рабочие профсоюзы.

Я лично обожаю драку. Вот при либеральном порядке было скучновато.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

прощай, evernote

u8nupb1xjyylfqummnmp

Несколько лет назад Evernote входил в обязательный набор приложений, которые устанавливались на все устройства. Я использовал его в основном как архив для веб-страниц, которые потом использовались в работе и сортировались по темам и тэгам.

В какой-то момент Evernote начал изо всех сил доказывать, что он российская разработка. В моем случае это выглядело как невозможность обновить программу на ПК — Evernote раз за разом требовал обновление, но выдавал ошибку при попытке инициировать его. Разработчики не могли решить такие проблемы месяцами, форумы программы постоянно обсуждали подобные проблемы. Я просто перестал запускать Evernote на ПК и сменил модель использования — иногда заходил туда на Android. Для простых заметок тогда же появился беспроблемный Google Keep.

Несколько дней назад Evernote решил покончить с собой, подняв стоимость подписки и главное ограничив синхронизацию бесплатной версии двумя устройствами. Это просто совершенно бесполезная программа теперь — у меня в постоянной работе 4 компьютера и один телефон, и чтобы получать доступ к своему старому архиву Evernote мне больше не пригодится. Я его удалю с большим удовлетворением, как и многие пользователи, — это сейчас популярная тема в интернете.

Кто-то планирует мигрировать на другие платформы, публикуются инструкции, как это сделать при сохранении данных.

Но, конечно, главная проблема в том, что Evernote позиционировался как программа, которая заменяет вашу личную память и позволяет работать с ней наиболее эффективно и удобно. И вот в один прекрасный момент стоимость подписки на память увеличивается, вам разрешено бесплатно помнить что бы то ни было только в двух конкретных местах. Это история о том, как «вечные вещи» и привычки, созданные корпорациям, устаревают в считанные годы, оставляя после себя на серверах горы невостребованного мусора.

Прощай, Evernote.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

урсула ле гуинн и машина коммунитаризма

brudbury

Участвовал в очень любопытном обсуждении: что порекомендовать читать подростку в качестве противоядия от Айн Рэнд. Этот вопрос позволил поставить несколько более сложных проблем, касающихся наших личных историй как читателей.

Надо пояснить: я думаю, что читать Рэнд в юности очень хорошо, потому что она учит людей этого возраста правильным вещам. Делать то, что считаешь нужным, ни у кого не спрашивать разрешения и нести ответственность за собственную жизнь. Причем все это сделано так, что подростка от таких жизненных перспектив изрядно штырит. Очень убедительно.

Но взрослые рэндианцы выглядят при этом странновато. Честно сказать, я среди умных людей таких не встречал, да и сходу не могу ни одного назвать. И вот возникает вопрос: что нужно читать, чтобы не стать этим самым ужасным человеком.

Ответы вроде «теоретические труды левых философов» не очень годятся по очевидной причине — там нет историй и левые философы не могут предложить романа воспитания. Я сходу ответил, что противоядием в современной культуре является «Гарри Поттер» — несмотря ни на что, отчетливо коммунитаристская, рассказывающая историю о том, что дружба важнее личного интереса. В «Гарри Поттере» карикатурным атлантом является разве что Воландеморт, остальные сильно беспокоятся про разные смешные вещи.

И вот следующий вопрос: что читали мы, когда росли, чтобы вырастая, сохранить идею о том, что ценность представляет собой не только свобода, но и нечто еще более трудноуловимое, под названием солидарность.

Я начал перечислять и оказалось, что все обстоит довольно забавным образом. Фактически леволиберальные убеждения в моем случае есть результат чтения в огромных количествах американской фантастики. Которая в позднем СССР считалась «подлинной литературой» и противопоставлялась всей той чуши, которая происходила и описывалась у нас. Солидарности и коммунитаризму меня учили Брэдбери и Шекли, в меньшей степени Ле Гуинн, а с праволиберальной стороны все это оспаривал и дополнял Хайнлайн (с текстами вроде «Moon is Harsh Mistress», главным романом, подселившим к вам внутреннего либертарианца еще тогда).

Короче, вся эта американская фантастика из издательства «Мир», вероятно, строго в соответствии хитроумными планами советских властей стала своего рода машиной коммунитаризма и отвечала за гуманитарную составляющую воспитания (за технофутуристические фантазии отвечала параллельно «Техника молодежи»).

Ну и из российских авторов ко всему этому наследию, естественно, примыкают не сильно интересовавших детей 80-х Ефремов и Стругацкие, и интересовавший лично меня гораздо больше Кир Булычев — с его «Поселком», ставшим чудовищной метафорой современной РФ.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

бесполезный класс и новая политическая революция

harari

Новая звезда мировой популярной науки — израильский профессор Юваль Ной Харари, автор книги «Сапиенсы: краткая история человечества», — рассуждает о том, что как наш вид дошел до такой жизни. 100 тысяч лет назад люди были незначительной группой приматов, ютящейся в африканской саванне, теперь мы контролируем эту планету.

Тезис Харари заключается в том, что это стало возможным благодаря способности человека к гибкой социальной кооперации в больших масштабах. Люди не являются единственным видом животных, способных к кооперации тысяч особей — это также умеют делать насекомые. Но социальная жизнь насекомых не отличается пластичностью, как шутит Харари, пчелы не могут свергнуть свою королеву и учредить республику пчел. С другой стороны, шимпанзе или хищные кошки имеют довольно гибкую социальную структуру, но она ограничена личными связями: шимпанзе не летают на конференции по видам бананов. В основе успеха нашего вида, таким образом, лежит способность к социальному воображению и созданию символических систем: религии, права, денег и так далее. Эти идеи позволяют коммуницировать, обмениваться опытом и помогать друг другу гигантскому количеству незнакомых людей, причем мы сохраняем способность к переизобретению новых правил — история человечества может быть описана как трансформация символических систем, поддерживающих социальный порядок.

Вторая книга Харари (и это довольно ожидаемый ход) будет посвящена тому изобретению, которое может стать последним для нашего вида — искусственному интеллекту. Не знаю, обсуждает ли Харари это в подобных терминах, но ИИ, очевидно, уже сейчас превосходит человечество в степени социального взаимодействия, и все, чем мы можем похвастаться — большая степень гибкости. Но в отличие от насекомых ИИ эволюционирует очень быстро. Харари считает, что основная проблема создания ИИ связана с социальными последствиями: он предсказывает появление класса «бесполезных людей». Соответствующие страхи уже обсуждались во время первой индустриальной революции, и тогда они себя не оправдали, но с точки зрения Харари, сейчас ситуация принципиально иная. Индустриальная революция привела к тому, что машины начали выполнять работу, связанную с физическими навыками людей. Но настоящие проблемы начнутся, когда компьютеры смогут выполнять те функции, которые были связаны с нашими когнитивными способностями, — и это происходит прямо сейчас. Пересказ позиции Харари по этому поводу публикует Guardian.

Думаю, самое ценное в этой истории, касается замечания Харари о том, что современное государство выстроено вокруг идеи человека как солдата и как работника, и что, следовательно появление класса «бесполезных людей» с неизбежностью ставит вопрос о политической революции (которая может протекать в разных видах, но суть от этого не изменится — мир, в котором работа кончилась, несовместим с современными государственными институтами).

Ценных рекомендаций на тему, «что делать», у Харари нет, но он говорит, что этот вопрос нужно ставить как политический, а не просто как отвлеченную тему, которая обсуждается группой фриков в университетах.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

урбанистика как научный коммунизм сегодня

dystopian_hive_city_enviroment_drawing_by_robskib-d55bkkx

Урбанистика стала популярна в России в тот момент, когда у нас отменили политику. Последние годы у нас каждая собака урбанист.

Урбанисту дозволено иметь мнения при соблюдении двух условий.
Во-первых, его амбиции не должны выходить за рамки градостроительства, причем такого, которое а) не конфликтует с интересами начальства, б) касается каких-нибудь милых пустяков в витринной части города, но определенно избегает вопросов, связанных со снесенными парками или точечной застройкой спальный районов. Идеальный предмет градостроительного мышления — какие-то безделушки, лавочки, кадки, велодорожки.

Во-вторых, и это, возможно, главное, урбанист обязан говорить от лица современной науки. Урбанист в России больше, чем урбанист: это инженер человеческих городов и душ, который в каждый конкретный момент времени знает единственно верное научное решение и предлагает его изумленному населению с высоты своего авторитета. Аргумент «начальству виднее», аргумент «не надо прикрываться бумажкой» теперь усиливается и дублируется аргументом «товарищу урбанисту виднее, как вам здесь жить».

Нет нужды говорить о том, что это единственно верное решение по совпадению оказывается тем, которое позволяет заработать начальству, а в идеале и самому урбанисту.

Неделю назад в такой ситуации оказался умнейший Григорий Ревзин, который после получения контракта на 2 млрд рублей, обрел истинное видение московской проблемы и заявил, что вскопанный город, гигантские суммы, потраченные на «благоустройство», уничтоженные троллейбусы, убитый летний сезон для граждан, и вездесущая гранитная плитка, которая превратится зимой в каток — это

а) городской спектакль для горожан, устроенных как животные;

б) аксиома научной урбанистики;

в) единственный способ выживания для города с радиально-кольцевой структурой.

Что в действительности сделал Ревзин своим заявлением, так это вскрыл историю о том, как городская политика, всегда представляющая собой конгломерат конфликтов и компромиссов, была объявлена несуществующей и оккупирована бюрократами. Как граждан лишили даже формальных прав, а взамен на сцену выведена «научная урбанистика».

Урбанистика в этом смысле начала выполнять в масштабе российских городов ту же роль, которая раньше принадлежала научному коммунизму. Вести сограждан Ревзина в единственно верное будущее, которое обязательно наступит.

Туда, в бетонное кольцо из московских и подмосковных спальных районов, где на гранитной плитке урбанист и бюрократ танцуют джигу.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

конец работы

n8ko96cdqMw

Когда люди задумываются о том, что программы смогут заменить их на рабочих местах, они задают один вопрос: а чем же будем заниматься мы? Сейчас идет обширная дискуссия на этот счет.

Одни пугают апокалиптическими сценариями гибели запада, по сравнению с которым перенос промышленного производства в Азию показался бы пустяком. Другие вспоминают историю первой промышленной революции и намекают, что люди снова адаптируются — да, тогда пострадали крестьяне и ремесленники, но зато появились промышленные рабочие и клерки. В журнале Wired по этому поводу особенно много реплик на тему «they’ll give us new jobs».

Третьи уповают на то, что запад создаст систему социальных пособий, передаст гражданам гарантированный доход как раз накануне критических технологических изменений, и это позволит пережить смуту, а потом разобраться. Ковчегом в новую эру тогда выступит государство, но что оно попросит взамен. Четвертая группа — это блаженные — считают, что слухи о появлении роботов сильно преувеличены, хайп вокруг неройнных сетей и big data скоро сойдет на нет, и мы вернемся в старый добрый двадцатый век, где усталый отец семейства будет закрывать на ночь домашнюю лавку.

Как всегда интересно как-то вклиниться в это перечисление позиций со своим.

Есть давняя традиция, не слишком сильная, но живучая — она славит лень. А труд проклинает, — он ведь и на самом деле проклятие. В русской народной мудрости эта традиция представлена мощным тезисом «отмучился», который принято говорить про умершего. Речь при этом не об агонии, а обо всем, так сказать, жизненном пути. Как тянуть лямку, делать грязную и тупую работу, вставать в пять утра, терпеть унижение от начальства. Работа убивает, это знает каждый честный человек. Бог ввел воскресенье, чтобы как-то это смягчить. У марксистов это особенно светло увидел Поль Лафарг, написавший фундаментальный труд «Право на лень».

Могущество правящего класса основано на том, что он может позволить себе лениться, мечтать, мучиться от духовных вопросов, неделю лежать на диване, и глядеть в потолок. Кататься в отчаянии по полу etc. Да, образ представителя элиты в западной культуре скорее связан с эффективностью, высокой работоспособностью, хорошим университетом за плечами. Но правда состоит в том, что в жизни высокоэффективных людей бывают периоды, когда самое разумное, что можно сделать, — это упасть на диван. Бедные просто никогда не могли себе позволить ничего за пределами поиска ежедневного пропитания. Никогда в истории человечества.

И вот каждый день рано утром начинается тяжкий труд. Машинисты метро встают со слипшимися веками из холодных постелей своих жен. Женщины в оранжевых робах несут тяжелые инструменты вдоль летящих «Сапсанов». Воспитательницы в детских садах на ходу вгрызаются зубами в холодные бутерброды. Сотрудник отдела пиара, трясущийся из-за страха быть сокращенным, готовит квартальный отчет. Каждый день в истории вида homo sapiens, особенно после того, как наши предки изобрели себе на погибель сельское хозяйство, был отмечен работой. Круглый год и год за годом человеческие существа повторяли движения своих тел и своих умов, чтобы делать работу. Работа превратилась в цель существования цивилизации. Разумеется, предполагалось, что работа никогда не будет сделана.

Но, возможно, это заблуждение. Возможно, работа — это всего лишь культурное изобретение, пережившее несколько эпох. Можно утверждать, что в палеолите человек не трудился — он искал еду, кочевал и размножался. Поле, которое нужно обрабатывать, создало труд, его разделение и излишки еды.

И, может быть сейчас, мы видим горизонт, после которого вся работа будет наконец закончена. В лавке в последний раз опустят конторку и погасят свет. Задача человеческой культуры, возможно, всегда состояла именно в том, чтобы сделать всю работу.
Не знаю, что сказали бы в журнале Wired, если бы однажды мы проснулись в мире, где работы больше нет. — Работа? О чем вы говорите, мистер?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

коэволюционируй с нами

6hD9ZPmeBeI

Последнее интервью с Сундаром Пичаем, CEO Google, и главным протагонистом ИИ в известной галактике, начинается с любопытного утверждения. Google разрабатывает персонального ассистента для каждого: его работа уже сейчас видна в последних версиях Android, где он представляется скромным именем Google Now (тот самый, который ОК, Google). Возможности этого ассистента пока довольно скромны и не поражают воображение. Скорее всего, он сможет показать вам правильную дорогу на голосовой запрос «как добраться домой», показывать информацию о любимых спортивных командах и новости по предположительно интересующим вас темам (у меня, по версии Google, это жуткая смесь роботов, гаджетов и Путина).

Так вот Пичаи говорит, что так и задумано: создать личного ассистента, который устроил бы всех, и лично вас, сразу не получится. Ближайшее будущее связано с выращиванием персональных ассистентов — они будут учиться вместе с нами и благодаря нашим действиям. Постепенно мы сможем делегировать им все больше рутинных действий, которые прежде ассоциировались исключительно с нашей личностью — в простом случае вроде решения о том, в каком отеле остановиться во время отпуска, но это тоже только начало. Чтобы ассистент работал эффективно, мы должны воспитать его, научить, и сами научиться опираться на него в решении повседневных вопросов. Как поняли уже многие, будущее принадлежит цифровым кентаврам, людям или киборгам, которые способны наиболее эфффективно использовать преимущества совместной работы мозга и чипа, человеческого творчества и вычислительной мощности облачных суперкомпьютеров, которые сейчас прописываются в наших смартфонах. Простейший пример такого симбиоза — игра в шахматы по «свободным правилам», в которых выигрывают не гроссмейстеры и не Deep Blue, а студенты-математики с ноутбуками (на самом деле это очень оптимистический и гуманистический тезис).

Мысль Пачаи фактически сводится к тому, что сейчас на наших глазах стартует коэволюция человечества и ИИ, — и это по-настоящему восхитительно. Мы много ведь слышали о том, как фруктовые деревья эволюционировали вместе с животными, а цветы вместе с насекомыми — фактически привычный нам мир возник как совместные адаптивные усилия множества видов, каждый из которых в какой-то момент времени был уже немыслим без своего вида-напарника. Это судьба, которая ждет человечество. И из некоторой отдаленной перспективы в будущем может быть вполне ясно, что человечество было «создано» для того, чтобы дождаться компьютеров и коэволюционировать с ними в новый вид.

Мыслящие приматы, если уж говорить начистоту, довольно странные и подозрительные субъекты, чей интеллект, похоже, развился под давлением эволюционной необходимости строить взаимные козни. Именно отсюда все шутки на тему того, что профессор из «Назад в будущее» попадает в 2015 год, и узнает, что мы используем суперкомпьютеры для того, чтобы обмениваться порнографией и фотографией котов. Да, приматы таковы, но это еще не конец дороги.

Люди представляют себе будущее как состоящее из одних только роботов — и это, конечно, нереалистичный сценарий. Другая крайность — это мир людей без компьютеров — и ее уже тоже никогда не будет, если человечество лишится своих машин, оно погибнет, оставив планету по наследству бактериям, тараканам и землеройкам — последние, если повезет создадут разумную цивилизацию заново.

Но если апокалипсис, как и бессмысленный сценарий «войны с машинами» не входят в ваши планы, готовьтесь коэволюционировать. Задача номер один — тренировка персональных ассистентов. Хочется надеяться, что рынок будет конкурентным.

(С тем как эти темы можно иллюстрировать всегда проблемы — культура не выработала понятных символов наступающего будущего).

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

сердце тех, кто делал дакфейс

SvmagVCL8kg

Интеллектуалы осуждают Юлию Печерскую, и совершенно напрасно. Печерская — это базовый вид рефлексии, рассуждение о «естественном гендерном порядке», пергидрольная философия, мысли всех, кто делал дакфейс, кто загорал в солярии, прокалывал пупок, копил на лабутены. Во имя чего вы отказываете им в праве на мышление? Это же вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира — хотя бы раз почувствовать свое естество unleashed и использовать это тайное знание, чтобы повелевать миром или хотя бы мужчиной, снятым в баре. Я вижу тут empowering и зверский.

Прекрасна, честна и элегантна бизнес-модель тренинга — за пять тысяч рублей вас учат, как просить на улице пять тысяч рублей. Восхитительна и нуждается в научном изучении эстетика семейных отношений Юлии: вот фотосессия, где автор тренингов позирует со своим упитанным мужем, за спиной у которого — несколько книг, а в руках кнут. Женское счастье выстраивается как народная цитата из Ницше, и разве это не прекрасно?

Но самое главное, что Юлия Печерская — это своего рода Огюст Конт для наших смутных гендерных ролей. Все многообразие гендерных отношений сведено ею к нескольким стадиям мужского дохода. До 50 тысяч — не мужчина. От 80 до 250 тысяч — можно брать такого мужчину и заставлять его расти, ну и так далее. Если посмотреть правде в глаза, то это единственная история, которая делает наш мир хоть сколько-нибудь понятным. Как еще разобраться в сущем, если не через стадиальную теорию зарплат альфа-самцов?

Юлия Печерская — автор большого нарратива, имейте уважение.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

гравити фоллз и проблема апокатастасиса

Gravity-Falls-Season-2-Episode-19-Weirdmageddon-2-Escape-from-Reality

Мультипликационный сериал «Гравити фоллз» — это лучшая в мире метафора взросления, медленно протекающих детских дней, наполненных захватывающими и уникальными событиями, как до, так и после ужина. Самое главное, «Гравит фоллз» наглядно объясняет, что ты чувствуешь, когда тебе 13 лет, и заканчивается лето, и школьные каникулы. Единственное способ объяснить это — сослаться на конец света, в мифологии ГФ — Странногеддон. Именно Странногеддон приходит, когда тебе нужно прощаться с пыльными улицами далеких и загадочных городов и дач, где живут твои дикие и прекрасные родственники, которых ты больше никогда или по меньшей мере еще целый год, что то же самое, не увидишь.

Один из вопросов христианской теологии связан с посмертной судьбой грешников. Изначально было как минимум две версии. Одни христиане говорили, что бог настолько добр и благ, что простит и этих грешников, и самого сатану, и в конечном итоге спасет всех от смерти, и поселит с собой в раю — играть в городки и точки. Другие христиане, у которых были кустистые брови, и которые умели хмуриться сурово, отвечали «нет». Бог бесконечно добр, но грех не менее велик. Если бог в конечном итоге простит всех, то какой же смысл быть молодцом и кланяться патриарху Кириллу, противному в сущности человечку с яхты. «Нет», говорили суровые христиане, которых потом за это назвали ортодоксами, грешники будут гореть в аду, и уж точно не спасутся никогда. Сатане нет прощения, как и всем, кто не с нами. Ортодоксы, как понятно из термина, в конечном счете победили. Их оппоненты — среди них был Ориген — сошли на нет в первые, темные века нашей цивилизации. Ориген между делом отрубил себе половой член, чтобы не отвлекаться от мыслей о творце всего сущего. Его доктрину всепрощения грешников, известную как апокатастасис, осудили как еретическую.

Так вот «Гравити фоллз» предлагает простить всех. Простить время за то, что оно идет вперед. Лето за то, что оно кончилось. Стэна Пайнса за то, что он жулик. Хижину чудес за то, что в ней нет чудес. Пасифику Нортвест за то, что она бешеная сука в пяти поколениях. Венди за то, что любовь невозможна. Малыша Гидеона за то, что он гад. Простить братьев за то, что они предали братство и девочку Гренду за то, что в ней нет женственности. Монстров за то, что они страшны, и гномов за то, что они глупы. И самого себя за то невыносимое обстоятельство, что это все еще ты сам, монстр и глупец. «Гравити фоллз» — это конец света, после которого все, включая грешников, спасутся. Только Билл Сайфер, местный сатана, под вопросом, но и его больше нет.

Поразительно в этой истории, пожалуй то, насколько высокоморальные мультфильмы, пропагандирующие семейные ценности, производят американские продюсеры. В современной культуре дано несколько ответов, как полюбить свою семью, — например, ответ «Симпсонов», ответ «Южного парка», — но только в «Гравити Фолз» в качестве действующего персонажа выведено безжалостное время. Сериал отвечает на вопрос о том, как полюбить свою семью, когда ты стареешь — тебе только что стукнуло тринадцать, и шаг за этот горизонт грозит концом света/лета.

Трагедия под названием «судьба» неизбежна, от нее не скрыться в идеальном мире, где лето никогда не кончается — ни в мечтах, ни в реальности нет способа отклонить то, что должно случиться. Первая случайная влюбленность остается единственной, потому что ни одна из остальных не может быть этой, настоящей. В конечном счете мальчик по имени Диппер станет мужикотавром и умрет, обшитый толстой непробиваемой кожей. Но за горизонтом лета раскрывается величественная сцена вечного возвращения — будут другие мальчики, новые братья, из гроба встанет Венди в подвенечном платье, и мы поплывем к Южному полюсу на линейном корабле (manowar) человеческого гонора.

Все настоящие истории кончаются одинаково: смертью и обещанием, что мальчик и медвежонок будут всегда играть на опушке леса.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.