?

Log in

No account? Create an account
inchief

kmartynov


равновесие с небольшой погрешностью


Previous Entry Поделиться Next Entry
эвтаназия: человек принадлежит сам себе
inchief
kmartynov

В пятницу студенческий клуб Life Sciences на факультете обсуждал тему эвтаназии как комплекса юридических, этических и медицинских проблем. Сначала выступали медики и юристы, которые, отмечая сложность проблемы, выступали не против эвтаназии как таковой, но против «эвтаназии в российских условиях, с учетом российского менталитета.

Это очень знакомая линия аргументации. Например, вообще мы можем выступать против смертной казни, но в России такие бедные тюрьмы и такие зверские преступники, что для нашего менталитета лучшее смертную казнь оставить. Или еще говорят, что вообще оружие надо легализовать, но только не в России — у нас тут народ такой, ему нельзя доверять.

Я говорил последним и выступил против этих соображений. Менталитет является абстрактной конструкцией, которая создается и фиксируется задним числом. Менталитет пластичен: нельзя иметь ответственное общество, не доверяя людям никакой ответственности. Поэтому эвтаназия в России попадает в то же поле проблем, что и во всем остальном мире.

Какое это поле? В первую очередь, оно задано стандартными либеральными ценностями, в соответствии с которыми мы являемся полноправными хозяевами себя самих, включая наше тело, наши мнения и нашу жизнь. Это довольно простая идея. Либо вы принадлежите себе без остатка, либо вы принадлежите кому-то другому: президенту, государству, церкви или семье. Я выступаю за первый вариант; я не хочу, чтобы люди принадлежали кому-то другому.

Отсюда следует известная логика американской политики, например, где республиканцы выступают чаще всего ЗА смертную казнь и одновременно ПРОТИВ абортов. А демократы, соответственно, наоборот. Это может показаться парадоксом только до тех пор, пока мы не вспомним про либеральную идею человека как хозяина самого себя. Демократы рассуждают именно в этом ключе: никто не вправе лишать человека жизни, ни бог, ни царь, ни суд. Жизнь неотчуждаема. Поэтому смертная казнь недопустима. С другой стороны, человек является единственным хозяином своего тела, так что никто не может запретить беременной женщине делать аборт. Такой запрет означал бы, что мы претендуем на внешнюю власть над ее телом.

Понятно, почему эвтаназия также становится либеральной ценностью: даже если я не могу убить себя сам, я все равно должен иметь юридическое право на это, чтобы быть властителем самого себя. Проблема тут возникает с обеспечением такого права и моральной ответственности врачей и государственных чиновников.

Обычно в контексте эвтаназии всплывает и тема религии, но я хочу отметить, что она для этой дискуссии нерелевантна. Если вы по-настоящему верующий, то либеральные ценности для вас являются лишь политической конструкцией, но их буквальное прочтение довольно затруднены. Вы должны верить, что не вы, но бог владеет вашей жизнью на правах творца. И тогда бог дал, бог взял, никакой, конечно, эвтаназии. Но если вы стоите на позиции самодостаточного, свободного, ответственного индивида, хозяина своей судьбы, то ваши религиозные верования оказываются вторичными и несущественными.

Роман Гуляев, преподаватель нашего факультета, сделал яркий доклад о том, как философы изобрели эвтаназию. В этом слове два корня, и оно буквально означает добрая смерть. Та смерть, которой следует закончить добродетельное существование мудреца. В этом смысле под эвтаназией изначально понималась подготовка души к достойной смерти. Фрэнсис Бэкон впервые использует этот термин в медицинском контексте, рассуждая о «внешней эвтаназии», т.е. о современном значении термина, когда больному помогают уйти из жизни по его желанию. Роман напомнил также об Агамбене, который ставит вопрос о человеческой жизни и суверенитета государства. Если человек имеет право распорядиться своей жизнью по своему усмотрению, в частности по аналогии с тезисом Карла Шмитта объявить чрезвычайное положение и потребовать от другого человека убить его, то суверенитет государства уничтожается.

В этом контексте после обсуждения мне задали вопрос: что важнее свобода или жизнь. И я, обвинив автора вопроса в интеллектуальном ленизиме, с многочисленными оговорками все-таки признал, что важнее свобода.

gorz

Я напомнил об истории Андрэ Горца и его жены Дорин, которые совершили двойное самоубийство в 2007 году, когда им было 84 и 83 года. В предсмертных письмах они говорили о том, что их здоровье ухудшается, и что они намерены окончить жизнь также, как прожили ее: по своему собственному решению, как свободные разумные люди. За год до самоубийства Горц опубликовал свою последнюю книгу «Письма к Д.: история любви».

Горц пишет:

Я так же остро ощущаю твое присутствие сегодня, как в наши ранние дни, и я хотел бы, чтобы ты чувствовала это. Ты давала мне всю свою жизнь и всю себя; я бы хотел иметь возможность ответить тебе тем же в течение того времени, что у нас осталось. Тебе только что исполнилось 82 года. Ты все еще прекрасна, стройна и желанна. Мы вместе уже 58 лет, и я люблю тебя больше, чем когда-либо. Я все чаще влюбляюсь в тебя снова и снова, и несу в себе гложущую пустоту, которая может быть наполнена только твоим телом, прильнувшим к моему.
Во сне я иногда вижу фигуру человека на дороге посреди пустынного пейзажа, идущего вслед за похоронной повозкой. Тот человек — это я. И это твой гроб везут на повозке. Я не хочу оказаться на твоей кремации; не хочу, чтобы мне дали урну с твоим прахом. Я слышу голос Кэтлинн Ферриер, поющий «Die Welt ist leer, Ich will nicht leben mehr», и просыпаюсь. Я проверяю твое дыхание, мои руки прикасаются к тебе.
Каждый из нас не хотел бы пережить смерть другого. Мы часто говорим друг другу, что, если бы благодаря какому-то чуду у нас появилась вторая жизнь, мы хотели бы провести ее друг с другом.

Представим себе, что супруги Горц уже потеряли возможность контролировать свое тело из-за старости и болезней, но еще сохранили разум. Можем ли мы, и на каких основаниях, отказывать им в добровольном уходе из жизни? Представим себе, что с Горцами было бы в нынешней России.

Есть пять критериев, при которых можно говорить о моральной допустимости эвтаназии:

1. Человек страдает от неизлечимой болезни.
2. Лекарство от этой болезни, скорее всего, не будет найдено за то время, пока человек будет жить.
3. Следствием болезни становится либо невыносимая боль, либо неприемлемо низкое качество жизни (зависимость от медикаментов, персонала больницы, медицинской техники, болезненные или унизительные процедуры).
4. Человек добровольно, последовательно и в течение продолжительного времени настаивает на своем желании умереть, либо настаивал на этом до тех пор, пока из-за болезни не потерял такую способность.
5. Человек не имеет физической возможности совершить самоубийство.

Мой тезис состоял в том, что легализация эвтаназии и распространение представлений о ее моральной допустимости в случае соблюдения указанных выше критериев, является неизбежным процессом.

Во-первых, такой вывод связан с тем, что общество в целом постепенно избавляется от жестокости и становится более гуманным. Стивен Пинкер в Better Angels of Our Nature связывает это с развитием грамотности и с тем, что читатели учились сопереживать своим героям. Мы научились испытывать эмпатию, так что на площадах наших городов больше нет публичных казней. И мы не сможем спокойно наблюдать за умирающими тяжелобольными, которые требуют облегчить их участь.

Во-вторых, современная медицина несет человечеству продление жизни, но не предлагает при этом панацеи, и не в состоянии контролировать возрастные изменения, в первую очередь в мозге. Поэтому тяжелобольных умирающих стариков будет становится все больше, несмотря — а точнее благодаря прогрессу технологий. Раньше люди просто почти никогда не доживали до вопроса об эвтаназии. Соответственно, социальная группа защитников легализации эвтаназии будет увеличиваться.

В ходе дискуссия также предположил, что моральная ответственность третьих лиц за совершение эвтаназии может быть преодолена за счет создания медицинских технологий вроде искусственной руки, которые могут управляться непосредственно больным, требующим эвтаназии, и фактически реализующим сценарий самоубийства. (Самоубийства тоже когда-то в долиберальную эпоху считалось уголовным преступлением, кстати).

Существует, впрочем, несколько стандартных аргументов против моральной допустимости эвтаназии, вокруг которых ведется многолетняя и очень запутанная дискуссия в сотнях публикаций.

Вот эти аргументы:

1) Наука развивается и уже сейчас никто не должен требовать смерти, потому что существуют высокоэффективные обезболивающие. Контрвозражение: панацеи нет, обезболивающие не всегда доступны в нужном количестве, и кроме того, желание уйти из жизни может быть связано не только с болью, но и с соображениями личного достоинства как в примере с Горцами.

2) Никто не может быть уверенным в том, что у больного есть действительно веские основания для требования эвтаназии. Никто из врачей, принимающих соответствующее решение, не знает, каково это — быть смертельно больным.

3) Проблема «двойного эффекта», когда зло в какой-то момент начинает перевешивать положительные последствия действий. Морфин вводится больным, несмотря на его вредные последствия, т.к. снижате боль, и положительных последствий тут больше. Но смертельная доза морфина оказывается злом.

4) Самый стандартный аргумент: проблема не вполне добровольной эвтаназии.

Как известно, именно с эвтаназии неизлечимо больных нацисты начали свои программы «очищения общества», которые затем превратились в лагеря смерти. В России легко себе представить недобросовестных врачей, фальсифицирующих эвтаназию ради недвижимости одиноких пациентов. И так далее.

И все же нынешняя ситуация еще более тяжелая. Сейчас в России эвтаназия в любом случае считается убийством, и человек, совершивший ее оказывается осужденным по соответствующей статье. Врачи этим не занимаются, и тяжелобольных умирающих по сложившейся практике принято отправлять умирать домой. Там такие больные зачастую страдают от невыноснимых болей и ежедневно умоляют родственников убить их.

Если посмотреть на судебную практику, то убийцами из сострадания часто оказываются образованные люди, с развитой эмпатией. В Саратове преподаватель вуза из Москвы задушил свою мать, страдающую последней стадией рака горла. Получил за это 9 лет лишения свободы. За аналогичный случай суд в Кирове приговорил еще одного преподавателя вуза к 9,5 годам заключения.

Здесь как с легализацией оружия получается: богатый человек сможет получить эвтаназию в России, так чтобы ни у кого не было проблем. Бедняки будут убивать на дому своих стариков и получать десять лет тюрьмы.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.



  • 1
Кирилл, а что такое "ленизим"? ))

По существу же, невозможно не согласиться. Жизнь мне дается извне, если еще и смерть отбирают, то пошли они все к чорту!

У этого хода рассуждений есть слабое место. То, до какой степени человеку должно принадлежать себе юридически, зависит от того, до какой степени он принадлежит себе фактически. Скажем, почему государство ограничивает свободу распоряжаться собой, запрещая тяжёлые наркотики? Потому что, приняв их, человек юридически не теряет свободу, а фактически приобретает физиологическую зависимость. Или, к примеру, почему не дать людям свободно распоряжаться своим телом и торговать собственными органами? Потому что экономическое принуждение, в отличие от силового, легально, и если человек имеет право продать почку, то другой человек на раз-два соберёт схему, в результате которой первый совершенно добровольно подпишет все документы от продажи.
Замечу: это возражение не против права на эвтаназию, а против этой линии его защиты. В перспективе она ведёт в ультрасвободный (особенно для имущих) мир «Генетической оперы» :)

Запрет на наркотики и торговлю своими органами не более чем попытка государства заявить о том, что его граждане себе не принадлежат.

Вы проигнорировали собственно аргумент :)
В капиталистическом обществе незыблем один закон: бедные беднеют, богатые богатеют. Если что-то является собственностью, оно будет тем или иным методом отнято. Не «может быть», а «будет». Поэтому если что-то не является собственностью, или некая сделка (продажа органа, коммерческое суррогатное материнство, секс-услуги, етс) запрещена, это не обязательно угнетение государством граждан. Это может быть и способ защиты их от легального принуждения к совершению этой сделки. Если всё это разрешить, то утку мгновенно сделают былью, и кому-то таки придётся с биржи труда отправляться в бордель.

Поддержу вас. Собственно, эгоистическое желание тотальной свободы, прежде всего необходимой желающему, отторгает ответственность за принимаемые решения и переносит её на плечи несведущих, причём порой независимо от их воли. А о том, что вода всегда течёт вниз, говорить не принято. Свобода же.
Я за эвтаназию, бтв, но по другой причине.

Я на стороне свободы и в этом вопросе. Либо почка принадлежит мне, либо существует какой-то монструозный комитет по контролю за почками, созданный государственной бюрократии, и тогда я уже в его распоряжении. Тезис про "незыблимость одного закона" в целом высосан из пальца, поскольку к середине 20 века и относительная, и тем более абсолютная бедность в капиталистических странах была значительно ниже, чем сто лет назад. Осторожнее с незыблимыми законами.

Проблема в том, что, избавившись от монструозного государства, вы никуда не денете ещё более монструозных капиталистов. Я не хотел бы иметь право брать кредиты под залог внутренних органов или продавать себя в рабство. Потому что кроме юридической свободы, повторю, существуют легальные методы принуждения. И у богатеев их всегда больше. Мне не очень нужна свобода сразиться голыми руками с медведем. Предпочитаю видеть его в клетке.

Пока меня не объявляют собственностью корпорации и не предписывают, что я могу делать со своим телом от лица совета директоров, государство представляется мне большей проблемой. Будет аналогичная ситуация с капиталистами, проблемой будут они. Но это не освобождает от необходимости борьбы за свободы совершенно. Так можно было в 17 веке на тех же основаниях поддерживать абслютную монархию как единственный противовес частным деспотиям, что вы и делаете, в сущности, всего лишь повторяя аргументы Гоббса. А если уж так настаивать на классовом анализе, то вы должны помнить, что государство - это само по себе продукт классового разделения и капитала, не более того. Странно видеть в нем защитника.

Пардон, о чём речь — о построении совершенного общества в режиме «до основанья, а затем», или о том, что делать с конкретной проблемой в наличной ситуации? Если всё-таки второе, то моё возражение в силе: объявить тело человека его отъемлемой собственностью — значит, немедленно сделать его добычей капиталистов и просто жуликов. Тела в корпоративной собственности появятся немедленно.
И, нет, я не говорю, что это хорошо и что нам следует поцеловать плавник Левиафану. Извините, утопий не строю. Речь о том, что может быть сделано сейчас, и с какими последствиями.

есть на эту тему фмльм (т.е. много их на эту тему, конечно, но я именно не про болезнь, а про аналогию с Горцами) Right of Way, кажется, 87 года, с пожилыми Бетт Дэвис и Джимми Стюартом. Как раз о том, как старики решили умереть, но общество с подачи дочери кинулось их спасать, в итоге усугубили состояние здоровья обоим ч перспективой растительного образа жизни, к тому же и в разных палатах. И сидит перед титрами такая доченька, а зритель костерит закон.

> мы являемся полноправными хозяевами себя самих, включая наше тело, наши мнения и нашу жизнь

Поскольку Вы применяете нормы института [частной] собственности к человеку, Вам придётся сделать логичный вывод: раз любой собственник имеет право продать свою собственность другому человеку, значит, любой свободный человек имеет право продать себя в рабство, и покупатель станет законным человекособственником. Фактически это либеральное оправдание рабства.

> Это довольно простая идея. Либо вы принадлежите себе без остатка, либо вы принадлежите кому-то другому: президенту, государству, церкви или семье.

Это неверная дихотомия. Кому принадлежит воздух? Кому принадлежат океаны? Кому принадлежит Луна? Кому принадлежит Солнце? Никому и всем. На них нормы собственности практически не распространяются.

Вы хотите сказать, что человек как океаны должен принадлежать никому и всем? ) То есть по вам любой может проплыть, например.

Я хочу сказать, что человек не является объектом собственности.

А пользоваться людьми разумеется может кто угодно. Я вот Вами тут пользуюсь, вступая в дискуссию. А Вы мной, задавая вопросы. Главное условие использования - не портить и не уничтожать человека (потому что тогда им никто не сможет пользоваться - это как если бы весь океан засрали пластиковым мусором).

Нет, вы мной не пользуетесь, у меня с вами договорные отношения. Если я не захочу продолжать разговор, то всегда смогу его прекратить. И дело не в порче даже, а в том, что не вам решать, с кем я хочу разговаривать, а с кем нет. И не мне решать это за вас.

Если человек не является объектом собственности, то как защититься от попыток третьих сил объявить, что вы в их власти? Если вам собственность не нравится, давайте говорить о суверенитете - праве безоговорочно распоряжаться собой.

Кто суверен в отношении меня? Если никто, то значит я ничего не решаю в отношении себя самого?

И добровольное рабство самое меньшее, чем тут можно пугать.

1. Побойтесь Мизеса, у нас с Вами нет никаких "договорных отношений". Как их нет у меня почти со всеми остальными 6 миллиардами людей.

2. Так же, как защищают, например, общественный пруд или реку от попыток его отчуждения и приватизации. Но защитить человека даже проще - современные законы предусматривают право собственности на пруд, в отличие от права собственности на человека.

3. Что такое "суверенитет" - мне не очень ясно. Кажется, это неэкономическая категория?..

Вы заблуждаетесь. Альтернативной договорным отношениям является только принуждение.

Эта аналогия с прудом и рекой многое объясняет - также как общественные реки и пруды загажены особенно, также и люди, не обладающие на себя правом собственности и суверенитетом, отправляются в концлагеря или на войну ради величия страны и построения социализма.

А еще одной проблемой тут является то, что очевидно защищать этого "общественного человека-пруд" должен не он сам, а какие-то внешние силы-опекуны, которые фактически и являются его владельцами. И на пруду непременно дети начальства будут шашлыки жарить, а человек, не принадлежащий себе, останется "населением".

Edited at 2014-03-10 03:48 (UTC)

Это Вы заблуждаетесь. Принуждение служит не альтернативой, а частью договорных отношений, и без принуждения (либо его риска) никакие сколь-нибудь серьёзные "договорные отношения" не работают. Можете почитать либеральных классиков о "необходимости" государства и полиции для ведения бизнеса. Да и сами "договорные отношения" нередко заключаются по принуждению: когда у человека нет денег чтобы купить еду, он вынужден заключать "договорные отношения" с капиталистом, продавая тому свой труд.

Но к счастью эта пара "догвор-принуждение" уже сейчас не распространяется на все сферы жизни, и есть надежда, что в будущем совсем отомрёт. Ей на смену придут свободные общественные отношения.

А что реки и пруды загажены - это следствие тех же частнособственнических отношений и психологии в обществе, где государство служит интересам эксплуататорских классов.

Ну а свободного общественного человека будет защищать и он сам, и всё общество. Это в идеале.

Edited at 2014-03-10 04:01 (UTC)

Но постойте. Если бы капиталиста не было, то человек под угрозой голода шел бы собирать корешки. Это продажа труда самому себе? Или летающему макаронному монстру? Если в отсутствии капиталиста картинка не меняется то проблема видимо не в капиталисте?

Собирать корешки? Да, в первобытно-общинном обществе так и кормились. Тогда и частной собственности, и классов не существовало.

Ок. Идет на фриланс ищет закзчика пишет ему код на питоне. Заказчик человек в маске - интрига. Если он представитель мегакорпорации то принуждение есть, если простой труженник то нет. Так чтоли?

Если ваш фрилансер вынужден продавать свой труд (или продукт труда) чтобы выжить, - это классический вариант экономического принуждения.

Не не вынужден. Это американский фрилансер у него талоны на питание когда он безработный. Там с заказчиком проблема он новую яхту покупает все ативы в оборотах. Если троих програмистов непроэксплуатирует на икру не хватит.

Простите, в США безработным считается тот, кто доказывает, что он активно ищет работу и не отказывается от полученных предложений (кто не ищет - выбывает из состава "рабочей силы" и из "безработных" - очень удобно для статистики).

И пособие по безработице выплачивается только 26 недель.

Кроме того, во многих случаях компании-работодатели оформляют своих сотрудников как "подрядчиков": их не увольняют, им просто не продлевают контракт - следовательно, экс-подрядчики, оставшиеся без работы, не имеют права претендовать на пособие.

В общем, капиталистическое принуждение имеет массу хитростей.

И какой процент зарплаты идет на удовлетворение базовых потребностей?

Без понятия.
Тем более, что "базовые потребности" очень специфичны от общества к обществу. В США, как говорят, в эти потребности личный автомобиль входит, и ещё стоматологические зубы американской улыбки.

Выходит что именно капиталист создает у рабочего отсутствие автомобиля в целях давления?

Это слишком абстрактная постановка вопроса, sorry.

Экономическое давления когда возникает? Когда чтобы выжить приходиться работать. Ок. Что такое выжить? Это удовлетворение базовых потребностей. Все что сверх того врядли можно назвать давлением так?

  • 1