Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

inchief

варвару ждали в монастыре

igil

Студентка Варвара Караулова уехала в Исламское государство, и общество выдохнуло: какой ужас. Это ведь явно чьи-то происки, враждебная пропаганда, интернет-проповедники и вербовщики виноваты. Нет, мы должны твердо стоять на почве реальности, и понимать, что не следует идти за религиозными фанатиками, — добавило общество. Скандал, короче: наши лучшие и талантливые дети выбирают радикальный ислам.

То же самое общество, правда, очень любит разного рода традиционные ценности, монастыри, святыни, попов, религиозные празднования, шествия, ползания на карачках, традиционные гендерные роли. Во всех перечисленных случаях мы не так уж сильно стремимся встать на почву реальности. Если бы Варвара Караулова решила уйти в православный монастырь, кто бы ее осудил? Это практически нормальная вещь для студентки философского факультета.

Так что в конечном счете, это вопрос о том, чья магия окажется сильнее, патриарха Кирилла, или шейхов ИГ. Двушечка против смертных казней в прямом эфире. Но вместе, взявшись за руки, против бездуховного западного мира. И российское общество, которое хочет быть очень традиционным, наверное, не зря волнуется: патриарх наш на фоне ИГ ничем не примечательная серая личность, несмотря на всю духовность.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

рецензия на номер логоса 1993 № 4 и вообще

article

Н.М. сказал: Меня интересует — питания, числа, насекомые. С этих слов начиналась трансформация. Нужно было проделать путь к берегам Итаки. Вернуться домой в тощее лоно русского. Из метро Парк Культуры два раза налево. Вдоль коридоров с распадающимися в стороны офисами, за которыми сморщилась каморка советского “Прогресса”, мимо этой каморки, вниз по лестнице направо, этажом ниже во двор. Маленький двор и сразу напротив дверь с плакатом “Журнал Друг”; на плакате изображена улыбающаяся немецкая овчарка. Слева другая дверь без вывески, в воздухе висит пыль, висит объявление “Журнала Друг здесь нет”, в пыли висят покосившиеся пачки книг. Тайное место, ключ к культуре, колыбель духовидцев. Весной 1999 года я шагнул сюда как первооткрыватель. Мне долго объясняли, как проткнуть нарисованный очаг “Прогресса”. Мне сказали: там за дверцей найдешь “Разговоры”. В “Разговорах” было бьющееся пыльное сердце мертвых чинарей.

Н. А., отвечая на тот же вопрос, произнес: Архитектура; правила для больших сооружений. Мне достался номер с оторванной обложкой. Его извлекли из подвешенных в пыли пачек тихие прозрачные и почти невидимые люди. Я схватил “Разговоры” и выбежал к солнцу восемнадцатилетним юношей, колеблющимся между доксами. Еще через пятнадцать лет я, плотно влезший в ряску рефлексий, читаю мои “Разговоры” с того же листа. Среди духовидцев и духоборов мой дом. Моя рьяная родина построена из рваной обложки, феноменально нелепых концептов, бессмыслицы, “Серой тетради”. Мимо сморщенного прогресса проскользнул я в бронзовый русский миг.

Д. X. сказал, что его интересует. Вот, что его интересует. Потом я узнал, что журнал чинарей сдали в печать люди. Особенно страшно звучала отчего-то фамилия Чубаров. Чубаров представлялся мне человеком, который за завтраком правит Хайдеггера. В обед Чубаров ведет переписку со всеми частями света. Из Африки он ежедневно получает свежие депеши о состоянии африканской философии. Из северной Европы подробнейшие отчеты о самоубийствах экзистенциалистов. Из южной краткие телеграммы о постмодернистских пирах. Древние китайские монастыри, наплевав на анахронизмы, ведут с Чубаровым консультации о природе дао. Такой человек, сознавал я, оставив вечер для приятного, может ловко отдать в печать “Разговоры”.

Л. Л. интересует. Время. Превращение и уничтожение пространства. Ни Чубарова, ни Анашвили я никогда не видел. Если Чубарова я мог представить себе превосходно, то Анашвили был вовсе непредставим. Вдоль длинного гостиничного коридора, где, по слухам, должны были жить веселые иностранные студенты из тропических стран, и где теперь из тропического существовали лишь фикус напротив декана, дым курилок и Арсений Прохожий, — вдоль этого места голодной дилеммы книг и обедов выдыхалась иногда фамилия. Мир хорошо организован. Ближе к небу философы. На среднем уровне в своих котлах варят свинец готовые к осаде бородатые историки. Здание твердо стоит на фундаменте букинистических лавок. Внешний кордон против тупоумия для нас держат люди, отдавшие в печать “Разговоры”. Мы сидели на самой вершине башни из слоновой кости и весело болтали ногами.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

чтобы пахло бисквитами

Один из лучших текстов за последнее время - беседа Юлии Вишневецкой с архитектором Зоей Харитоновой, создававшей современную Москву в конце советской эпохи. Харитонова настоящий аморальный реакционер, чего стоит хотя бы ее рассуждения о том, как правильно взрывать небоскребы Москва-Сити.

Есть очень хорошие идеи. Например, о том, как можно использовать окружную железную дорогу, которая на сегодняшний день фактически не эксплуатируется. Потенциально она может превратиться в скоростную магистраль для городских электричек, очень удобную, а попутно будут обустраиваться прилегающие к ней пространства, которые до сих пор застроены в основном неработающими фабриками.

Есть совершенно замечатетельные примеры тоталитарного градостроительства, когда архитекторы приказывали в районе Арбата "сделать тут магазин Бисквисты, и чтобы бисквитами пахло на улице". И закупали печи, и делали. Так создавалось городское пространство - место, где можно жить.
inchief

(no subject)

Я вот думаю: если я назову колонку об ИФ РАН "Особняк графа Гусейнова", меня сразу уволят?
inchief

упавший в лужу

В описании Пейна взятие Зимнего дворца выглядит как сценарий голливудского нуара. Ленин и Троцкий в смертельной усталости лежали на полу в Смольном, когда

в час ночи красногвардейцы и матросы начали проникать в Зимний, бесшумно крадясь по паркетным полам коридоров под великолепными хрустальными люстрами. В кромешной темноте они разбрелись кто куда, потерявшись в этом бесконечном лабиринте. Но вслед за ними шли и шли другие. В темноте раздавались выстрелы, местами происходили стычки с юнкерами, последними защитниками дворца. Казаки и женский батальон давно бежали. В два часа десять минут ночи в малую столовую ворвался Антонов-Овсеенко, один из трех руководителей штурма Зимнего дворца, и от имени Военно-революционного комитета арестовал сидящих там министров. Они ожидали, что арестовывать их будет человек, по облику которого можно сразу определить матерого революционера, бунтовщика. Внешность у Антонова-Овсеенко совсем не вязалась с этим образом. У него было тонкое, бледное как мел лицо, длинные рыжие волосы и бородка. На носу у него были очки, а на голове - широкополая фетровая шляпа, небрежно сдвинутая назад со лба. Днем он упал в лужу, и на его одежде засохла грязь... Антонов-Овсеенко швырнул шляпу на стол и, обратившись к министрам, начал задавать им вопросы, рассеянно поправляя прическу гребешком. Он не спал тридцать шесть часов.
Пейн, 398
inchief

(no subject)

Уснуло все. Окно. И снег в окне.
Соседней крыши белый скат. Как скатерть
ее конек. И весь квартал во сне,
разрезанный оконной рамой насмерть.
Уснули стены, арки, окна, все.
Булыжники, торцы, решетки, клумбы.
Не вспыхнет свет, не скрипнет колесо ...
Ограды, украшенья, цепи, тумбы.
Уснули двери, кольца, ручки, крюк,
замки, засовы, их ключи, запоры.
Нигде не слышен шепот, шорох, стук.
Лишь снег скрипит. Все спят. Рассвет не скоро.


...
inchief

(no subject)

Один наш друг собрался в монастырь. Мотивация, по словам внешних наблюдателей, - он чужой в городе и этот город не для него. Я считаю, что это категорически ошибочный подход. Я считаю, что философ не имеет право на монастырь и на побег от города как таковой. Это город должен бежать от философа в Оптину вместе со всем населением.
inchief

/ bridges

50,59 КБ

Я думаю, если бы я был архитектором, я бы строил мосты. Строить дома для клерков и их скучающих жен - это постыдное занятие. Строить мосты - соединять куски мира.

"Мост изофункционален пути, точнее - наиболее сложной его части, - пишет Топоров. - Мост мыслится обычно как некая импровизация еще неизвестного, не гарантированного пути... Не случайно строители моста в ряде традиций образуют не только особую профессиональную, но и конфессиональную группу, входящую в жреческий корпус... Наведение моста открывает путь из старого пространства и времени к новому, из одного цикла в друой, из одной жизни в другую, новую".

Вообще, я хотел написать о стиле "индустриальный модерн", но у меня сломался сканер.
  • Current Music
    Ketil Bjornstad & David Darling - The River II
inchief

антитуризм



Город встречает тишиной, звездами - большой новгородской медведицей - пустыми черными аллеями, расходящими от вокзала. Я прошел прямой дорогой до кремля, и повернул направо, в темноту.

Collapse )
  • Current Music
    Александр Башлачев - Ванюша