Category: еда

inchief

карри, чана палак и ласси на покровке

Возле Исторической библиотеки на Покровке находится очень старый (открылся в 1994 году) и, по всей видимости, лучший в Москве ресторан индийской кухни “Махараджа”. Я каждый раз проходил мимо, потому что понимал, что уйти оттуда будет трудно – у индусов не принято подавать пищу маленькими порциями.

Ну, вот сегодня я зашел и попробовал, а теперь могу рекомендовать. Там отличная еда, прямо как нужно. Удивительно, кстати, что несмотря на обилие в городе фуди и веганов, индийская пища у нас представлена в основном в виде каких-то ублюдочных хипстерских закусок, встречающихся то здесь, то там. В “Махарадже”, к счастью, не так.

Интерьеры ресторана напоминают сцену из болливудского фильма, правда снимавшегося именно в подвале московского особняка. Но никакого глупого пафоса, ширмы, стулья с красной обивкой и крайне забавные напольные вентиляторы (такого я нигде в Москве не видел).

Как принято у индусов, сразу приносят сухие лепешки с четырьмя соусами, пока вы еще делаете заказ. Сервировка стола вообще отличная, у Индии взяты все правильные вещи: блюда выставляются на подогреваемом подносе, оттуда можно накладывать себе в тарелки, под лепешки отдельные блюдца на количество человек и прочее. Сегодня в субботу после обеда вся еда появилась на столе очень быстро.

Ласси – традиционный напиток из йогурта – меня не впечатлил, в соседнем турецком “Бардаке” на Маросейке джаджик вкуснее. Манго-шейк хороший. Якхни шорба, суп из баранины с кардамоном и чем-то молочным, был экстремистски острым, ничего более острого я в Москве не ел. Но в меню дружелюбно указано, что он острый. Чана палак, шпинат с нутом таял во рту – и это не метафора в данном случае. Овощи с сыром, тушеные в карри, были еще более воздушными. Лепешки с сыром отличные.

Вообще, в интернете правильно советуют брать на двоих порцию отварного риса и к нему два вегетарианских или мясных блюда – этого точно хватит. С учетом этого цены в “Махарадже” не такие высокие.

На самом деле, в Москве очень немного мест, дающих такие интенсивные кулинарные впечатления. А в сфере индийской кухни конкуренции как-то не наблюдается. Поэтому если вы не против всех этих специй, то в тут однозначно круто. И еще я не понимаю, почему молчат веганы. Я вообще с большим уважением отношусь к немясной кулинарии, ведь запечь кусок мяса довольно просто, а вот вкусно приготовить горох – это уже искусство. Индусы в этом отношении вне конкурении, тут вполне можно без мяса.

После обеда вам подадут сушеные зерна фенхеля, колотый сахар – этим можно будет освежить вкус после плотной трапезы. Отличное изобретение древней индийской цивилизации. Почему у нас так не делают?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

к веганам

В последнее время вокруг меня ходят различные веганы.

Я им морально сочувствую, сопереживаю, но все-таки чувствую некоторый подвох.

Иногда смысл этого подвоха лежит на поверхности, как, скажем, в случае с книгой “Мясо для слабаков” Джона Джозефа, представляющей из себя бессмысленный набор чуши и предрассудков про ГМО, “очищение кишечника” и паразитов.

Но иногда найти подвох труднее. Я думаю, он все-таки лежит в сфере экономических отношений.

Когда веганство – это личный выбор, с ним трудно спорить. Я не буду спорить с веганами, как и с геями, или с любителями джаза.

Когда оно превращается в социально-политическую платформу, дело дрянь.

Допустим, мы из лучших побуждений запрещаем мясоперерабатывающие заводы. Это ведь и в самом деле малоприятные места, не очень-то соответствующие нашему веку прогресса.

Во-первых, это становится еще одним репрессивным законом вроде закона по борьбе с курением или закона о цензуре в интернете. Немедленно возникает армия государственных контролеров, которые проверяют, не разделывает ли где-то кто-то мясо. ГосМясКонтроль.

Во-вторых, немедленно возникает черный рынок мяса, где состоятельные граждане, имеющие связи в ГосМясКонтроле, покупают себе вырезку.

С этим ничего не сделать, так было с алкоголем во время сухого закона в США, так сейчас происходит повсеместно с кокаином или марихуаной. Тюрьмы наполняются мясоторговцами. Карманы чиновников распухают еще больше.

Главная проблема, конечно, в том, что люди любят есть мясо. Оно приятно на вкус, даже если у вас, дорогие веганы, это вызывает отвращение. Шимпанзе любят мясо, даже детеныши шимпанзе облизываются при виде окровавленного куска. Это эволюционная история. Большой мозг человека стал возможным благодаря мясоедению. В неолите, при переходе к сельскому хозяйству люди стали жить меньше, больше болеть, их средний рост уменьшился – это сказались нехватка белка в рационе и тяжелая работа в поле.

Сейчас, конечно, при развитой агрокультуре, можно закупаться орехами и бобовыми, и без мяса вы, скорее всего, не отупеете – эволюция за одно поколение не развернется назад. Наверное, человечество благодаря генетике (если не слушать идиотов вроде Джозефа) сможет прожить без мяса.

Но тогда мы просто вернемся к кулинарным средним векам. Богатые будут тайком обжираться мертвыми животными, бедные сосать фасоль. В конце концов, возможность для рядового гражданина сожрать свой бургер – это такое же важное завоевание современной эпохи, как моногамия (даже самый бедный мужчина может позволить себе жениться) и интернет.

В жестоком мире, где живут животные с вкусным мясом, запрет на его употребление, будет иметь антиэгалитарные последствия.

И пока я предлагаю просто посмотреть на ситуацию с другой стороны: большинство граждан России, жрущих водку и пельмени с соей, уже сейчас готовые веганы по нужде.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

буйабес, бифштекс и антропогенез

Ричард Рэнгем “Зажечь огонь. Как кулинария сделала нас людьми”. М.: Corpus, 2012.

В череде красивых теорий антропогенеза – пополнение. Британский зоолог, специалист в области эволюции приматов Ричард Рэнгем открывает еще одно “недостающее звено”, культурный феномен, который в течение долгого времени игнорировался наукой. Демонстрация значения этого потерянного фактора, по мысли автора, может дать ответ на вопросы, которые прежде оставались без убедительного объяснения. Что еще более важно, гипотеза Рэнгема проливает свет на некоторые особенности гендерного поведения, характерного в том числе и для современного общества. Кроме того, Рэнгем выразительно щелкает по носу различным сторонникам “натуральных диет”, доморощенным эволюционистам-кулинарам и прочим сыроедам. Читать все это – очень увлекательно.

Суть гипотезы Рэнгема такова: тепловая обработка пищи стала ключевым эволюционным преимуществом, позволившим нашим обезьяноподобным предкам превратиться в человека. Человеческая цивилизация – это в буквальном смысле слова цивилизация обезьян-поваров. Этот тезис объясняет, согласно Рэнгему, очень многое в отношении того, почему современный человек именно таков, каким мы его знаем – “голая обезьяна” с относительно маленьким ртом, зубами и пищеварительным трактом, зато с большим – по сравнению с другими приматами – мозгом, количеством свободного времени и специфическими семейными связями.

В последние десятилетия антропологи много говорили о роли мясоедения в эволюции человека. Однако само по себе мясо ничего не решает – чтобы эффективно усваивать его нужна физиология хищников, которой у приматов нет. Шимпанзе любят мясо, но его пережевывание отнимает у них чудовищное количество времени, так что больших преимуществ такая диета обезьянам не дает, шимпанзе даже часто отказываются от попыток грызть более твердую мышечную ткань своих жертв. Кроме того, мясоедением трудно объяснить оба ключевых эволюционных перехода в истории человеческого вида – сначала, 2,5 млн лет назад, от обезьяноподобных австралопитеков к Homo habilis, а затем, 1,8 млн лет назад, к Homo erectus со значительно большим объемом мозга и более “человеческим” образом жизни. По Рэнгему, первый вид как раз стал видом-мясоедом (падальщиком), в то время как второй открыл кулинарию и начал тем самым путь к современной цивилизации.

Характерно, что Дарвин делал некоторые случайные замечания о роли огня в человеческой культуре, однако не связывал эту тему с антропогенезом. Наука XIX столетия в целом не считала способ приготовления пищи фактором биологической эволюции. Но настоящий запрет на исследования в этой сфере были наложен авторитетным текстом Леви-Стросса “Сырое и вареное”. В нем ученый утверждал, что приготовление пищи имеет для первобытных народов исключительно символическое значение, служит знаком, отличающим человека от диких зверей. Это яркий пример радикального культуроцентризма, вообще характерного для социального знания середины XX века, который сегодня мучительно изживается с университетских кафедр под напором эмпирических свидетельств, собранных в биологии. Единственными людьми, задумывавшимся о подлинном значении кулинарии для человечества, были, как легко догадаться, повара. Французский гастроном XIX века Жан-Ансельм Брийя-Саварен писал о роли огня в становлении гендерного разделения труда, но внимательных читателей, способных подхватить эту мысль, не нашел. Появление отдельной дисциплины – истории кулинарии – несколько изменило ситуацию. В 1998 году Майкл Саймонз, специалист в этой области знания, высказался предельно ясно: “я считаю, что своей человеческой природой мы обязаны кулинарам”. И вот Рэнгем добавляет к подобным прозрениям свои профессиональные навыки в области исследования эволюции приматов.

Негативная аргументация Рэнгема сводится к тому, что современные сыроеды имеют тенденцию к потере веса и снижению жизненной активности (у женщин, перешедших на сырую пищу, часто отмечается прекращение менструаций), хотя и обладают рационом, который несоизмеримо богаче любой диеты, которую могли бы в дикой природе найти наши далекие предки. Сыроеды едят множество фруктов, орехов, растительное масло, иногда добавляя к этому сырую рыбу и мясо. Все это тщательно измельчается при помощи техники, что облегчает усвоение сырой пищи. Сыроеды из крупных городов, как и все мы, ведут достаточно малоподвижный образ жизни. И тем не менее, немногочисленные эксперименты, связанные с такой диетой, демонстрируют, что сырая пища не дает человеческим организмам достаточного количества калорий. Вывод Рэнгема – древние сыроеды просто не смогли бы выжить и оставить после себя потомство. Наш организм анатомически, то есть эволюционно не приспособлен к употреблению сырой пищи. В этом смысле очень комично выглядят модные теоретики “естественного питания”, которые, не имея специальных знаний и начитавшись популярных книг о древних людях, полных гипотез, решили перейти на поедание сырого мяса – как якобы пищи, наиболее подходящей нашим желудкам. Сыроедение выглядит довольно бестолковым ответвлением мифа о “благородном дикаре” – якобы близость к природе способна избавить нас от всех проблем. Но что если мы те, кто существуем именно потому, что миллион лет назад отдалились от природы, сконструировав первую каменную сковородку?

Тезис о непригодности сыроедческой (но не традиционной вегетарианской, Рэнгем и сам вегетарианец) диеты для человека подтверждается серьезными физиологическими фактами. Уже упоминавшиеся маленькие размеры зубов и рта по сравнению с тем же шимпанзе, который действительно природный сыроед, – это только одна сторона вопроса. Гораздо важнее, что вывод части пищеварения вовне, то есть изобретения кулинарии, позволило нашим предкам сократить размеры кишечника относительно общих размеров тела – у человека кишечник самый маленький среди всех крупных приматов. Высвобожденную энергию человек мог направить к каким-то другим органам, например, к гигантскому мозгу. Старая истина том, что экзамены лучше сдавать на полупустой желудок, на проверку получает конкретный эволюционный смысл. Люди – это обезьяны с маленькими пищеварительными трактами и огромным мозгом, компенсирующие недостаточную длину кишечника своими кулинарными талантами.

Приготовленная на огне пища калорийнее сырой, утверждает Рэнгем, хотя общеизвестные справочники по диетологии на этот счет помалкивают. Современные стандарты подсчета калорий восходят к работам американского химика Уилбура Этуотера, жившего во второй половине XIX века. Этуотер, движимый филантропическими мотивами (он мечтал, чтобы бедняки могли рационально организовать свое питание и не голодать), рассматривал пищу с точки зрения их химического состава, пренебрегая тем, как она в реальности усваивается человеческим организмом. Надписи на этикетках продуктов, рассказывающие о их калорийности и питательной ценности, до сих пор рассчитывается по системе Этуотера, хотя сегодня известно, что она является упрощением, граничащим с ложью. В реальности, например, сырые белки не успевают полностью усвоиться человеческим организмом. А крахмал (большинство углеводов мы потребляем именно в этом виде), при нагревании превращается в желе и его энергетическая ценность для нас растет. Экспериментально доказано, что крысы, которым давали одинаковую по калорийности пищу, набирали вес в том случае, если эта пища была тщательно размельченной. Все это с одной стороны говорит о том, что древние охотники и собиратели могли получить большое эволюционное преимущество, научившись готовить. А с другой – о том, что наше представление о правильном питании устарело и нуждается в корректировке.

Если верить Рэнгему, люди научились поддерживать огонь и готовить на нем пищу очень давно. Точных ископаемых данных старше 250 тысяч лет, которые подтвердили бы эту гипотезу, нет. Однако Рэнгем предлагает рассуждать следующим образом: появление Homo erectus, анатомически напоминающего скорее современного человека, чем наших общих предков с шимпанзе, означало, что этот вид смог уже 1,8 млн лет адаптироваться к радикально новому образу жизни (и распространиться по значительной территории Азии, совершив первый выход из африканской колыбели человечества). Эректусы не лазали по деревьям подобно шимпанзе и австралопитекам – их руки и ноги для этого приспособлены не лучше, чем конечности современных людей. Тогда, спрашивает Рэнгем, нужно ответить на вопрос, где эти существа останавливались на ночь. Почти все современные приматы (кроме человека и массивных самцов горилл) ночуют на деревьях, где их не могут достать крупные хищники. Эректусы с этой задачей справились бы плохо, да и ареал их расселения не был связан с лесными зарослями. Следовательно, заключает Рэнгем, они должны были обладать эффективным способом защиты от ночных хищников. Таким средством может быть только огонь.

В социальных сетях сейчас гуляют картинки, призванные подчеркнуть, что место женщины – на кухне. Эта характерная модель гендерного поведения (“мы оба вернулись домой с работы, а теперь – где мой ужин, дорогая?”), оказывается, имеет эволюционное объяснение, тоже связанное с изобретением кулинарии. У приматов самка никогда не кормит самца. Ее забота – это пропитание детенышей, но не их отца. Самец, в свою очередь, тоже предпочитает не делиться добытой едой. Поведение, при котором самка делится пищей со своим партнером, вообще не характерно для животных и является видоспецифическим для человека. И дело тут совсем не в том, что мужчина “охотится на мамонтов”, а женщина “хранит домашний очаг”. Такое разделение труда можно было бы признать честным. Однако общества охотников и собирателей скорее склоняется к современной модели: мужчина и женщина трудятся в течение всего дня (иногда мужчина – бездельничает), а потом женщина должна приготовить ужин. У мужчины-охотника высокие шансы вернуться домой с пустыми руками. Женщина-собирательница обязана найти менее престижную, но зато надежную пищу, и подать ее к столу, вне зависимости от охотничьих успехов своего мужа. Антропологи часто делают акцент на том, что охотники делятся крупной добычей с общиной. Гораздо реже упоминается другой момент: женщинам строго запрещено делиться собранной пищей с другими семьями и тем более готовить для постороннего мужчины. Во многих культурах приготовить мужчине обед – значит признать факт помолвки или даже заключить брачный союз. Что ж, теперь мы можем научно обосновать трюизм, согласно которому “путь к сердцу мужчины лежит через желудок”.

Объяснение состоит в том, что изобретение кулинарии сделало повара уязвимым для конкурентов, стремящихся поживиться его пищей. В первую очередь это касается физически более слабых женщин. Поэтому в обществах людей, готовящих себе пищу на огне, женщинам стало выгодно заключать брачные союзы с мужчиной, способным защитить их от агрессии со стороны других мужчин. Взамен женщины – много сотен тысяч лет назад – взяли на себя обязанность кормить мужа своей едой. Сериал Валерии Гай Германики “Краткий курс счастливой жизни”, в котором современные московские женщины считают своим долгом “подать к столу” пищу для современных московских мужчин, тоже, оказывается, имеет научно-популярное, приматологическое значение. Рэнгем резюмирует: кулинария привела к величайшему освобождению мужчин в истории человеческого вида. Вместо того, чтобы тратить все время бодрствования на пережевывание грубой сырой пищи, как это происходит у других приматов, фактически живущих в цикле еда – сон – еда, мужчины отправили женщин к плите, а сами высвободили время для занятий политикой, наукой и изящными искусствами. Кстати говоря, антропологам не известны примеры культур, в которых гендерные роли менялись бы местами, и мужчины готовили бы пищу для женщин. Вообще.

Традиция застолий, процветающая в наши дни, идет с тех пор, когда племя или семья собирались вечером у костра и сидели лицом к лицу. Уже тогда люди, похоже, недолюбливали хамов и драки за столом. Так, по мысли Рэнгема, кулинария развивала в нас навыки учтивости и толерантности, становилась важнейшим поводом для общения друг с другом. От кулинарии до утонченных манер и сложных культурных норм буквально несколько шагов. Потеря кулинарии означала бы моральный кризис.

Критики Рэнгема справедливо указывают на то, что у его идеи нет достаточно древних археологических подтверждений. Тем не менее, книга “Зажечь огонь” явно выдающееся событие в научной и научно-популярной литературе. На 200 с небольшим страницах Рэнгем излагает ясную и стройную научную гипотезу, которая, вероятно, откроет путь для дальнейших исследований в области “кулинарного антропогенеза”. К тому же, его идея хорошо сочетается с теориями цивилизационного развития, которые считают главным технологическим прорывом человечества изобретение сельского хозяйства. В конце концов, у людей все вертится вокруг способов добычи и дележа еды.

Не станем слушать всех этих скептиков и сыроедов, а съедим лучше буйабес и бифштекс, да запьем все добрым вином. Теперь-то мы знаем, что цивилизация в этом деле на нашей стороне.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

маркс, хлебопечка miele и будущее работы

МНЕНИЯ.РУ3 Июля 2012, 17:38:30

Александр Починок: «Марксу современный мир мог бы понравиться»

Как изменится наша работа в ближайшие годы? Успеет ли за этими изменениями законодательство? Мнения.ру публикуют интервью с бывшим министром труда и социального развития РФ Александром Починком.

Любопытная история о том, что творится в голове у российских законодателей, как они видят мир. Все, конечно, далеко не так ужасно, как думают некоторые.

Особенно поучительно выглядит история о сражении Маркса и хлебопечки Miele. Mortal Kombat.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

кофе и кризис

Что такое реальный экономический кризис легко оценить на примере такой привычной вещи как кофе.

15 лет назад настоящий кофе был элитным товаром, которым торговали специализированные бутики. А в ходу – если кто-то забыл – был такой повседневный напиток как “растворимый кофе”, т.е. эрзац, придуманный сумрачным гением японских химиков.

Делалось это, конечно, не столько из соображений удобства, сколько из соображений дешевизны – растворимый кофе делается из тех зерен, которые уже не удастся продать целыми.

А сейчас, в 2011 году, настоящий кофе превратился из напитка элиты в повседневный товар для миллионов людей на планете. И это было достигнуто не столько за счет снижения его стоимости, сколько за счет роста доходов.

Так вот серьезный экономический кризис – это ситуация, в которой кофе снова станет нам не по карману.

Не верите? Попробуйте посчитать, сколько вы тратите на кофе в год.

Я посчитал. У меня эта сумма составляет что-то около 100 тысяч рублей. Что, конечно, поражает мое воображение.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

бакинский дворик (рецензия)

В ночь на субботу я участвовал в операции “Убить хипстера” в простонародно-роскошном ресторане “Бакинский дворик” (Стромынка,6).

Мне нужно было круглосуточное заведение с хорошей мясной кухней в Сокольниках. “Бакинский дворик” попал под это описание. Однако помимо баранины я получил еще целый букет культурных впечатлений. Азербайджанский водитель, очень плохо говорящий по-русски, оживился, когда я сказал адрес и начал напевать песни о солнечных долинах своей родины.

Первое, что я увидел при входе в “Бакинский дворик”, – это низшие чины МВД в сером камуфляже и берцах, которые вытаскивали друг друга из заведения, качаясь на ногах. Вокруг полисменов (sic!) увивались женщины причудливых форм, напоминающих сушеные груши, в черных плиссированных юбках, в нелегком тоже подпитии. Из недр заведения звучала “живая музыка” – юноша перед синтезатором выкрикивал популярные тезисы о несчастной любви, мужской дружбе и женском предательстве. Шел первый час ночи.

В этой сцене не было решительно ничего удивительно, если бы я посещал ресторан в провинциальном городе нашей великой родины. Впрочем, и в провинции есть места, где звучят только фонограммы ZAZ и живой джаз, меню на английском и inescapable песто. Тут же сказывался эффект неожиданности – я пришел в круглосуточный московский ресторан и увидел там Юг, Краснодар, Сочи. В каких-то нескольких кварталах от мест массового скопления хипстеров, круглосуточно гулял народ. Завершая славную дату 11.11.11 – сутки свадеб и похмелья от дня милиции.

Я замер на пороге, на меня надвигались люди в камуфляже и черных юбках. Бежать? Это было бы пораженчеством. Я решительно поправил очки и шагнул в чад.

Администратор – поджарый молодой человек в костюме, лакированных туфлях и с золотым зубом – заявил, что в “Бакинском дворике” рады меня видеть. Мы пошли через огромный двухэтажный зал, полном танцующих под лучшие образцы шансона, публики. По стенам были разбросаны мозаики, отражающие традиционное великолепие жизни в Азебрайджане. На лицах людей сияла финальная радость. Я старательно запоминал дорогу: выбраться отсюда будет непросто. Во втором зале было три больших стола. За одним в прострации сидели женщины лет 50 и одинокий мужчина с животом, отрешенно ковырявшийся в зубах. За другим – компания моих ровесников, курившая кальян и кричавшая “классный музон”.

Со сцены им в ответ неслось: “Эта песня посвящается нашим дорогим гостям из солнечного города Соочи!”

Я закурил сигару и вчитался в меню, злобно сверкая очками. Официант смотрел на меня с опаской.

Я заказал табуле, хаш, жаркое из баранины, айран, кофе, водку из кизила. Моя прекрасная спутница с iPhone безуспешно пыталась зачекиниться. Мы были антропологами, посещающими неизведанное племя. Это было очень познавательно.

Еда оказалась вкусной, счет – довольно смехотворным. Официант посмотрел на недоеденный хаш с искренней жалостью, пытался объяснить, что “это не жир” и по-настоящему страдал. В местах для хипстеров, как известно, все наоборот: там отвратительная кормежка, крошечные порции, дикие цены. И еще там никогда не дождешься эмпатии – как в “Бакинском дворике”.

На Стромынке я поймал такси. Водителем оказался негр, говорящий на чистом русском языке и хорошо знающим Москву. На передней панели в его авто стояли иконы, в салоне звучал регги.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

колбаса гегеля



С колбасой Дитер Рот тоже много работал. Он измельчил в крошку двадцатитомное собрание сочинений философа Гегеля, смешал бумагу с салом и сделал колбасу: двадцать батонов висят в два ряда. Внутри колбасы хорошо видны буковки.
Андрей Горохов "Музпросвет", с. 229.
inchief

границы цивилизации

Граница цивилизованного мира сегодня зафиксирована очень жестко. Она отделяет те регионы планеты, где картофель покупают в замороженном виде в супермаркете, от остальных мест, где его по старинке моют и чистят вручную, затрачивая на весь процесс невероятное количество усилий и считая это своеобразным естественным порядком вещей.

Я в последнее время ем очень мало, дома продуктов совсем не держу, но вот вчера я вспомнил о границе цивилизации и решил провести ее прямо по кухне. Я пошел в магазин с жестким и конкретным планом купить замороженный картофель в мундире, зелень и масло. С целью затем заняться стоическим приготовлением пищи, процедуре чрезвычайно медитативной.

Но в ближейшем магазине следы цивилизации едва проступали - картофеля в мундире там не было вообще, а обычный фри был разморожен в сломанном холодильнике. Тогда я обратился с проклятием к богам (Зевсу, в первую очередь), ну и купил от безысходности карпаччо из индейки, мягкий сыр с вялеными помидорами, паштет из лосося, тофу и хумус.
inchief

антистарбакс

В списке моих кулинарных фаворитов в последние пару месяцев лидирует Prime Star, довольно давно открывшаяся в Москве забегаловка быстрого питания. Если охарактеризовать ее кратко, то это очень дорогой фаст-фуд с нечеловечески прекрасным лицом, который делает ставку на американскую кухню-фьюжн западного побережья с сильными вкраплениями параноидальной заботы о здоровом образе жизни.



Расшифрую. Во-первых, я в восторге от американской кухни вообще, в ее даже не самых удачных проявлениях, таких как бургеры в стилистике Friday's. В будущем я планирую обязательно написать высококультурную книгу "Величие американской кухни", у меня даже есть такой пункт в to-do list. В очень отдаленном, видимо, будущем. Во-вторых, я очень люблю правильно приготовленный сэндвич, эту демократичную, ни к чему не обязывающую пищу, в котором основным источником калорий является обычный (свежий) хлеб, а вкусовые нюансы варьируются бесконечным сочетанием основных ингредиентов, салатов и соусов.

В Prime Star представлены несколько пунктов в меню, но единственный местный шедевр - это классические сэндвичи. Королевский цыпленок, ростбиф с помидором-гриль, руккола с креветками, вегетарианский с печеными овощами и т.п. Все это сделано идеально, из очень свежих и качественных продуктов. Единственный минус такого сэндвича заключается в том, что он может разбудить в вас зверский аппетит.

Чуть хуже здесь чиабатта, хотя я иногда беру индейку с яблоками. Попадаются неплохие супы, в частности чили и томтный с морепродуктами. Есть какие-то странные "натуральные десерты" из орехов, меда и подобных вещей, а также выпечка - их я не пробовал. Все остальное, включая местные суши, салаты и прочее - совершенно обычные и особого внимания не заслуживает. Кофе хуже, чем в Старбаксе, но намного лучше, чем в "кафе для блогеров Транзит", не говоря уже о "Кофе-Хаусе" (свят-свят-свят!). Кофе подается в американском стиле, в больших бумажных стаканах, что я очень люблю.

Но главное - это концепция открытого прилавка, к которому можно подойти, взять свой сэндвич, расплатиться, дождаться кофе и уже через пару минут заниматься своими делами, открыв ноутбук, - очень удобно. Интерьер совершенно ужасный, конечно, но меня такие вещи никогда не смущали - важнее, что никто не мешает. Очередей в Prime Star почти никогда нет, зато почти всегда есть свободные места в зале.

Почему? Разгадка простая: здесь очень дорого для фаст-фуда. Примерно в два раза дороже, чем в Макдональдсе. И слава богу, наверное. Зато сколько кругом метросексуалов с Макбуками. Прямо-таки дышать нечем.
inchief

завтрак с русскими

Я завтракал пару часов назад, когда к моему столику подошел подвыпивший представитель народа с мутным взглядом, с целью "поговорить". Информационная революция обозначила новые приоритеты подобных дискуссий: плебс стремился в интернет. И не просто куда-то там, а на идеологически верные проекты. Конечно, Егор Холмогоров решит, что я все это выдумываю для мелкого очернения русского движения, но дело было при свидетелях.

- Слышь, брат, а ты сейчас в инете? А дай я на свой сайт "Русский клуб" зайду? Мне очень нужно, - произнесло существо, нависая надо мной.

Я первым делом подумал, что напрасно ношу шарф. Шарф очень мешает разговаривать в таких ситуациях. И вообще я удивился: давно я не сталкивался с этим типом поведения в общественных местах в центре столицы.

- Мы же русские люди, - продолжал вещать представитель отряда приматов, протягивая мне руку. - Вот посмотри мне в глаза. Скажи, какого они цвета? Че, и пять не дашь? Ну, живи пока.

Русский человек удалился, чтобы вернуться еще раз и пытаться понюхать сливки, которые я пил с кофе - в поисках алкоголя на столе. И заодно объяснить, как важен для него и всех русских вышеобозначенный сайт.

Думаю, это все свидетельствует о политизации населения нашей великой родины. Слава России!