Category: искусство

inchief

фирма сэлдом

Есть интересная тема для курсовой или диплома по культурологии. Если кто-то мучается над этим вопросом, забирайте.

Предмет – ранняя российская реклама (1991-1993 годы), которая делалась с чистого листа людьми, не имевшими ни малейшего представления о законах жанра. Их периодически заносило в высокое искусство как, например, фирму “Сэлдом”, которая сначала вынесла мозг советским гражданам, показывая вот это десятки раз в течение дня по двум каналам центрального телевидения, а потом вынеслась сама:

Тема работы, соответственно, посвящена экспансии коммерческой рекламы в постсоветское общество. Как влияли образы, предложенные рекламой, на сознание и поведение людей, как они очерчивали ролевые модели поведения.

Реклама существовала в некоторой параллельной реальности по сравнению с товарным рынком. Я, скажем, не помню рекламы “Сникерсов”, зато некий банк “Империал” теперь вспоминается исключительно благодаря своим рекламным роликам.

Художественное осмысление этого феномена имело место у Пелевина, а вот научного до сих пор, кажется, не наступило.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

выставка memory art – что случилось в 1991 году?

Завтра, 19 января в московской галерее Art Play состоится очень важное для меня событие – открытие выставки Memory Art – Искусство памяти 19/91.

Мы только сейчас начинаем подбираться к осмыслению того, что случилось со страной в 1991 году. Как скрылась под воду советская Атлантида, как на поверхности воды начала собираться тина новой России, и как мы – тогдашние взрослые и тогдашние дети – старались найти себе место на этой тине. Одно из самых сильных воспоминаний моего детства – это олимпиада в Барселоне, где наши спортсмены шли под белым флагом с олимпийскими кольцами – никаких “нас” уже не было. И с тех пор there is no country.

Нам тогда в водовороте было не до осмысления случившегося. Попытки появляются только сегодня. И тогда выясняется, что память врет, врут и фотографии, и видео, в которых мы видим только то, что привыкли видеть.

Memory Art – это попытка преодоления этого диктата готовых образов. Это живопись, которая, обращаясь к памяти, конструирует настоящее в прошлом.

Об этом замечательно написал Ян Левченко в “Огоньке”.

“Искусство памяти” ждет гостей завтра в четверг к 19 часам.

Сайт проекта.

Комментарии художников и критиков.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

пермь удалась



В передаче Минаева сошлись в смертельной схватке два русских богатыря Проханов и Бурляев с одним несчастным Гельманом. Спорили об искусстве, потому что местные художники в Перми тоже хотят денег, а современное искусство не поощряет русскую идею.

Бурляев, который в качестве главного аргумента ссылается на свое общение с Тарковским ("однажды Тарковский сказал мне"), выглядит круглым идиотом. Он играл в молодости роль в "Проверке на дорогах" Германа и совершенно не изменился. Проханов - трибун и поэт, но трибуна его обращена к российскому обществу задом. Проханов трибунит в пустоту и, кажется, искренне расстраивается, когда выясняется, что его гремящие речи никто не воспринимает всерьез.

Гельман говорит по делу, приводит аргументы, лаконично объясняется. Его никто не слушает, потому что нет в России спроса на интеллект, и задумка с Чиркуновым у них вышла слишком сложная.

Но вывод, я думаю, здесь такой. Тот накал, с которым в эфире Первого канала, обсуждают искусство в контексте пермских проектов, свидетельствует о том, что последние, определенно, удались. Передача Минаева - это перформативное подтверждение победы современного искусства в России.
inchief

творцы среди людей

В начале июня центр современного искусства "Винзавод" в рамках премии "Соратник" вручил специальный приз "Моральная поддержка" осужденным и находящимся под следствием художникам. Это благородное на первый взгляд начинание было несколько омрачено принципом, по которому комплектовался список "Моральной поддержки". Если оставить за скобками менее знаменитых художников-акционистов вроде Яна Пищикова, который в апреле устроил "перформанс" с въездом джипа в арт-галлерею, где находились люди, в этом списке сразу обращает на себя внимание фамилия Ильи Трушевского.

Трушевский, напомню, насиловал в арендованной квартире студентку-первокурсницу, а его гость, не привыкший к такой вольности столичных нравов, обратился в милицию. "Винзавод" не смог остаться в стороне от этого инцидента и поспешил выразить свою поддержку. Представляется, что вся эта ситуация разворачивается в традиционную уже для России плоскость: гражданское общество против полицейского произвола. Однако никакого произвола в данном случае нет. Следователи МВД, кажется, даже нашли Трушевского социально близким элементом – не удивлюсь, если сотрудникам милиции даже нравится его творчество, например, проект "Сладкое". По крайней мере, вопрос об аресте художника, обвиняемом в совершении тяжкого преступления, ими не ставился.

Более того, против Трушевского в данной истории выступили и представители некоммерческих организаций, защищающие права женщин. Так что стандартизация в стилистике "плохие парни против хороших парней" тут не проходит. И в этом случае стоит разобраться, что именно морально поддержал в данной истории "Винзавод". Куратор премии Николай Палажченко, обнаруживший, что его подвиг не прошел незамеченным, уже выступил с неким подобием извинений, заявив о том, что нельзя смешивать профессиональную деятельность художника и его личные моральные качества. Так, дескать, и в Европе принято делать. Но такая попытка оправдаться задним числом, нужно признать, выглядит крайне неубедительно.

Для того чтобы понять, кого или что поддержал в данной ситуации "Винзавод", нужно вспомнить, как вел себя Илья Трушевский после встречи с сотрудниками милиции. Он писал яростные тексты в своем блоге, доказывая, что он "просто любит жесткий секс" и что деревенщина, которую он милостиво приютил в своей квартире, не смогла оценить его утонченных вкусов, приняв все происходящее за банальное изнасилование. В определенном смысле речь шла о художественной акции, которая по своей природе (как принято и в Европе) снимает с художника моральную и, видимо, уголовную ответственность. В ближайшем рассмотрении все это выглядит как дурная школьная достоевщина: тварь я дрожащая или современный художник? И Трушевский, как ему самому представляется, разумеется, не тварь. В этой системе ценностей твари - те, кто не дает ему насиловать женщин. О чем Трушевский и сообщал всем желающим через свой блог до тех пор, пока не нанял адвоката.

Специальный приз "Моральная поддержка" от "Винзавода" рожден той же псевдоницшеанской логикой. Он вовсе не является случайным жестком, формальностью или ошибкой. Мораль художника выше морали рабов. И оценивать поступки "креативного класса", согласно этой логике, нужно именно с этой надчеловеческой перспективы. "Винзавод", породивший безответственных и инфантильных "творцов", сам же им поддержку и оказывает. Ведь жить среди людей – это совсем не то же самое, что плавать в сладкой пене перформанса. Здесь за свои поступки нужно уметь отвечать.

Этот принцип, в частности, означает, что организация, морально поддерживающая художника Илью Трушевского, должна быть готовой столкнуться с организованным сопротивлением общества. Бойкот "Винзавода" в этом контексте выглядит вполне осмысленной, разумной и даже необходимой акцией, несмотря на крайнюю маргинальность его инициаторов.

http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Tvorcy-sredi-lyudej
inchief

выразительный сталин

пятница, 5 марта 2010 года, 13.38

Образ вождяКирилл Мартынов Образ вождя

На примере сталинской эпохи Ян Плампер предлагает читателю актуальный взгляд на механизмы сакрализации власти

Ян Плампер. Алхимия власти. Культ Сталина в изобразительном искусстве. М.: Новое литературное обозрение, 2010. Подробнее




Краткое резюме: одна из наиболее внятных книг "сталиниады" за последние годы. Совершенно необходимое чтение по вопросу.
inchief

латентный блогер лифшиц



Михаил Лифшиц Varia. М.: Grundrisse, 2009.

Михаил Лифшиц для меня, выпускника философского факультета МГУ, является фигурой во многом загадочной. Его портретов я не встречал в университетских аудиториях, о нем редко упоминали мои учителя. Скупые сведения энциклопедического характера о Лифшице разбавляются лишь редкими анекдотами, вроде того, что мне недавно рассказал Борис Куприянов, участник проекта "Фаланстер". Дескать, однажды служил Лифшиц директором Третьяковки, а поскольку времена были неспокойные, шла война, то все музейные сотрудники были переведены на казарменное положение. Директору отчего-то досталось флотское звание капитана второго ранга. И вот ответственный коммунист и патриот Лифшиц ходил на службу в Третьяковку в полном парадном обмундировании...

Звезда Лифшица, когда-то одно из самых талантливых и известных советских философов, начала вновь всходить на интеллектуальном небосклоне лишь в последние годы. Общество устало давиться своим зоологическим антимарксизмом, интеллектуальной вершиной которого оставалось творчество "поэта и композитора" Талькова. В этот момент стало понятно, что Лифшиц остался одним из тех, кто в отличие от очень многих "не продался", и, более того, что его работы по эстетике вообще стоят вровень с произведениями мировых классиков этой дисциплины. Не зря ведь Георг фон Лукач столь высоко ценил Лифшица как молодого коллегу (не ученика!). Известный текст автора "Почему я не модернист?", на мой взгляд, должен входить в обязательную программу любого университетского курса по теории эстетики и искусствоведению, причем помимо академической актуальности в нем угадываются и совершенно ясные политические аргументы и мотивы.

Когда Лифшиц обороняет объективную истину и красоту от релятивизма современного «провокативного искусства», он, собственно, стоит на страже идеалов Просвещения, действуя как подлинный ученик Маркса. Только в мире, где существует объективная истина, возможна политическая борьба за интересы индивидов, пусть даже эта борьба в любой момент грозит обернуться кровавыми жертвами. Я бы встал здесь с Лифшицем в один строй: мы боремся за реальность, за право иметь человеческую сущность, цели, и не сводится к игре означающих. Ведь известно, что если истины не существует, любой политический режим может быть достаточно хорошим. Все дело в том, с какой точки зрения посмотреть на него.

Varia в этом контексте - книга довольно странная. Собственно, разумеется, никакой книги с подобным названием Лифшиц не писал, речь идет о трех разнородных рукописях, которые не предназначались автором для печати. Заметки посвящены разным темам и написаны, надо признать, довольно нетривиально. Сама книга издана тоже вполне достойно, светло-коричневая обложка и страницы с большими неровными полями, имитирующими рукописный текст и приглашающими читателя к со-творчеству на полях. Недоумение, однако, вызывает образ потенциального покупателя такой литературы в сегодняшнем культурном контексте.

Рукописное наследие Лифшица по объему и стилю вполне соответствует записям в блоге. Мир, полный нетбуков, беспроводного интернета четвертого поколения, устройств для чтения на электронных чернилах, принял бы такие заметки, опубликованные в формате, пригодном для изучения на мобильном телефоне, на ура. Зачем потребовалось портить этот пир чистой и быстрой мысли древней бумагой? Ведь даже сочинения Баха мы сегодня слушаем в формате flac.

http://actualcomment.ru/book/285/
inchief

(no subject)

Издали очередную порцию писаний Юнгера под аутентичным названием "Националистическая революция". Я искренне не понимаю, что в этом авторе примечательного, по крайней мере если рассматривать его как "интеллектуала", а не как беллетриста.

Предлагаю гипотезу: читать Юнгера - это все равно, что носить портрет Че Гевары на футболке.
inchief

(no subject)

Только что вернулся из Фаланстера, где купил бестселлер:



Я сам абсолютно художественно невежественный, и если в области академической музыки у меня еще есть какие-то скудные познания, то к картинам могу только читать подписи в музеях, делаю это с выражением. В следующем поколении это нужно исправлять, короче говоря.