Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

inchief

как понимать искусство и анашвили

10302690_757419937631534_4879684661396453754_n

Сегодня в 18-30 в «Гараже» Вышка проводит лекцию Валерия Анашвили о герменевтике искусства.

Мы часто сталкиваемся с такой проблемой: вот перед нами прекрасное, а почему оно прекрасно мы объяснить и выразить не умеем.

Анашвили же один из посвященных, сошедших с высокой горы осенью, разбрасывает вокруг себя слова мудрости.

Я думаю, все разумные люди земли должны там быть.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

постмодернизм а-ля рюс и немного искусственно

В субботу я участвовал в очень странном, экстравагантном и несколько даже шизофреническом мероприятии под названием круглый стол “Код эпохи: возможна ли расшифровка?” в рамках одноименной выставки в музее Декоративно-прикладного искусства. Я ни в коем случае не хочу обижать никого из присутствующих, но сложилось впечатление, что говорили мы не просто на разных языках, а в принципе жили и существовали в разных мирах. Так что даже балагурство блестящего модератора – Гасана Гусейнова – временами нас не спасало.

Кто-то из сидящих в зале обозначил все происходящее “русским постмодернизмом”, и, похоже, так оно и было.

Вопрос, вынесенный на обсуждение, был сформулирован так: что такое современность и может ли современное искусство помочь нам понять мир, в котором мы живем.

Сначала выступила Алла Митрофанова, которая в программе Секацкого именуется кибертеоретиком (тоже хочу быть кибертеоретиком). Она очень хорошо рассказала про русский авангард, Дюшана и несколько произведений современного искусства. При этом свою речь она конструировала из психоаналитических штампов. Как я понял, современность – это когда субъект куда-то вытесняется. Или его вытесняют. Проблема психоаналитиков всегда состояла в том, что между двумя различными описаниями того, что происходит с их субъектами, нет никакой особой разницы, хотя любое звучит достаточно убедительно. Самый современный мыслитель, в общем, это Лакан. Митрофанова также сообщила, что ее очень интересует в этом контексте, как Елена Петровская, присутствующая тут же, интерпретирует соотношение Сорокина и Пастернака. Это, как оказалось, самый актуальный вопрос, который мы в этом составе можем разрешить, чтобы приблизиться к пониманию современности. Ну, хорошо.

Дальше слово дали зарубежному гостю, Майку Хентцу. Это был профи. Говорил короткими простыми, эмоциональными фразами, получая отклик в аудитории, в нужных местах делал паузы (и не только из-за синхронного перевода). Задавал провокационные вопросы, впрочем, видимо, дежурные. Вроде такого “Какой фильм сегодня мог бы заменить нам Библию?” – Mike, let me tell you, it would be a videogame. Проблема была – в гигантской пропасти между Хентцем и остальными выступающими, и по свободе держаться, и по внятности речи, и по ее адекватности в контексте того, что готовы услышать публика. Жуткая провинция мы все-таки, и вот белый человек приехал и сказал несколько слов на basic english. Говорил он, впрочем, не о том, о чем его спрашивали, а о свободе труда художника и оплате этого труда. И еще об очень важной теме: демократизации искусства в эпоху современных медиа, в частности Youtube.

Потом слово взяла Елена Петровская. Она сказала, что отвечать на вопрос о Сорокине и Пастернаке сейчас не готова. Она также отметила, что ей было бы очень интересно, что по этому поводу (о современности) думает Валерий. Во второй своей реплике она сказала, что никакой новой эпохи не наступило, а мы живем во времена постмодернизма. С 1967 года мир совсем не изменился, так-то.

Валерий Подорога сказал, что он разочарован в современном человеке. Что современность возможна лишь там, где есть историческое сознание, а его как раз у современного человека нет, и что они с Петровской и коллегами – люди подлинной современности – сейчас тяжело размышляют, нужно ли им вовсе проигнорировать те трагические события, которые происходят в мире, или же все-таки пытаться начать их объяснять. События одновременно трагические и малозначительные, и поэтому современность, которую Подорога определяет – в противовес здравому смыслу (здравый смысл вреден для философии) – в кантовском ключе как способность использовать собственный разум, короче говоря, вот такая современность сегодня исчезает.

Мимо Подороги маршируют разумные роботы, связанные в социальные сети, и все это залайкано в инстаграмме, но ничего не происходит. Сектор (какое все-таки прекрасное слово – сектор! держим оборону периметра по секторам и проч.) аналитической антропологии ИФ РАН хранит надменное молчание. К человеку все происходящее не имеет ни малейшего отношения. Человек с запасом описан в работах Ж. Деррида, Ж.-Л. Нанси, Ф. Джеймисона и других передовых отечественных мыслителей 90-ых годов прошлого века.

Я тоже там был и говорил какую-то ерунду про социальные сети, переизбыток современного в нашей жизни, и Pussy Riot как пример схватывания современным искусством сути современности. О том, как реагировал на мои слова Подорога, можно увидеть на фото.

Потом в дискуссию менторским довольно тоном вмешался куратор выставки Дмитрий Алексеев в оранжевом свитере. Он сделал Гусейнову строгий выговор: слишком много в ваших речах, друзья философы, политики. Мы, – сказал Алексеев, – недавно думали, может ли художник быть политиком, обсуждали, но к единому выводу не пришли. Так что молчать! – рявкнул куратор.

А Борис Кагарлицкий в последовавшей дискуссии сказал, что, с его точки зрения, искусство было в XIX веке, а теперь что-то другое, и называть это другое надо как-то совершенно иначе. Вот таким культурным консерватором выступил Кагарлицкий! Тут я совершенно потерял ориентацию в пространстве и начал думать о том, что параллельно “Логос” проводит круглый стол о порнографии.

Елена Петровская совершенно права: это все постмодернизм, черт его разбери. Мертвые велосипедисты или как их там.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

фирма сэлдом

Есть интересная тема для курсовой или диплома по культурологии. Если кто-то мучается над этим вопросом, забирайте.

Предмет – ранняя российская реклама (1991-1993 годы), которая делалась с чистого листа людьми, не имевшими ни малейшего представления о законах жанра. Их периодически заносило в высокое искусство как, например, фирму “Сэлдом”, которая сначала вынесла мозг советским гражданам, показывая вот это десятки раз в течение дня по двум каналам центрального телевидения, а потом вынеслась сама:

Тема работы, соответственно, посвящена экспансии коммерческой рекламы в постсоветское общество. Как влияли образы, предложенные рекламой, на сознание и поведение людей, как они очерчивали ролевые модели поведения.

Реклама существовала в некоторой параллельной реальности по сравнению с товарным рынком. Я, скажем, не помню рекламы “Сникерсов”, зато некий банк “Империал” теперь вспоминается исключительно благодаря своим рекламным роликам.

Художественное осмысление этого феномена имело место у Пелевина, а вот научного до сих пор, кажется, не наступило.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

выставка memory art – что случилось в 1991 году?

Завтра, 19 января в московской галерее Art Play состоится очень важное для меня событие – открытие выставки Memory Art – Искусство памяти 19/91.

Мы только сейчас начинаем подбираться к осмыслению того, что случилось со страной в 1991 году. Как скрылась под воду советская Атлантида, как на поверхности воды начала собираться тина новой России, и как мы – тогдашние взрослые и тогдашние дети – старались найти себе место на этой тине. Одно из самых сильных воспоминаний моего детства – это олимпиада в Барселоне, где наши спортсмены шли под белым флагом с олимпийскими кольцами – никаких “нас” уже не было. И с тех пор there is no country.

Нам тогда в водовороте было не до осмысления случившегося. Попытки появляются только сегодня. И тогда выясняется, что память врет, врут и фотографии, и видео, в которых мы видим только то, что привыкли видеть.

Memory Art – это попытка преодоления этого диктата готовых образов. Это живопись, которая, обращаясь к памяти, конструирует настоящее в прошлом.

Об этом замечательно написал Ян Левченко в “Огоньке”.

“Искусство памяти” ждет гостей завтра в четверг к 19 часам.

Сайт проекта.

Комментарии художников и критиков.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

пермь удалась



В передаче Минаева сошлись в смертельной схватке два русских богатыря Проханов и Бурляев с одним несчастным Гельманом. Спорили об искусстве, потому что местные художники в Перми тоже хотят денег, а современное искусство не поощряет русскую идею.

Бурляев, который в качестве главного аргумента ссылается на свое общение с Тарковским ("однажды Тарковский сказал мне"), выглядит круглым идиотом. Он играл в молодости роль в "Проверке на дорогах" Германа и совершенно не изменился. Проханов - трибун и поэт, но трибуна его обращена к российскому обществу задом. Проханов трибунит в пустоту и, кажется, искренне расстраивается, когда выясняется, что его гремящие речи никто не воспринимает всерьез.

Гельман говорит по делу, приводит аргументы, лаконично объясняется. Его никто не слушает, потому что нет в России спроса на интеллект, и задумка с Чиркуновым у них вышла слишком сложная.

Но вывод, я думаю, здесь такой. Тот накал, с которым в эфире Первого канала, обсуждают искусство в контексте пермских проектов, свидетельствует о том, что последние, определенно, удались. Передача Минаева - это перформативное подтверждение победы современного искусства в России.
inchief

новый театр

Массовая акция "Великая суббота роз", прошедшая в минувшие выходные в Москве, представляется мне очень перспективным форматом, в рамках которого появляется новая народная карнавальная культура, опосредованная технологическими возможностями интернета.

Суть акции проста. Группа добровольцев регистрировала на сайте знакомств аккаунты виртуальных девушек. Девушки флиртовали с молодыми людьми, а затем назначали им свидание в определенный час в центре зала на станции метро Петровско-Разумовская. Опознавательный знак для молодого человека, пришедшего на встречу, - одна роза. В результате на станции одновременно оказывалось несколько десятков несостоявшихся любовников, одиноко прохаживающихся со скромной розой в руках.



Я думаю, это искусство: речь идет о бесцельном, некоммерческом творении новых форм организации человеческих сообществ. От классических флэш-мобов акция отличается тем, что в ней участвуют не только моберы и наблюдатели, но и третья сторона - те, кто думает, что пришел на свидание. Смеховая культура выполняет для них роль негативного эмоционального очищения, когда внезапно все понимают, в какой глупой ситуации они оказываются.

Акция имеет социально-критический подтекст, высмеивая современную культуру "отношений" между полами, выстраивающуюся как стандартизированный потребительский рынок романтики.

Интернет как медиум таит в себе еще много сюрпризов, на наших глазах развивается и новая литература, и новый театр.
inchief

(no subject)



Ложкин скромно и практически незаметно написал одну из самых выразительных и сильных картин на тему патриотизма и любви к Родине.
inchief

люди возрождения

inchief

just a coincedence



Государственное телевидение рекламирует группу "Война", причем не столько саму группу, сколько ее члена, студента философского факультета МГУ Антона Котенева, по странному стечению обстоятельств работающего также в нашем think tank-е.
inchief

тыловики-снабженцы

В Гилее сейчас проходит презентация нового журнала, издаваемого Анатолием Осмоловским. Журнал называется "База" и посвящен теории искусств. Главное содержание первого тома журнала - это "подборка важнейших текстов Климента Гринберга", автора 60-ых годов прошлого века.



Все лица, причастные к изданию журнала в один голос заявили о том, что у нас сегодня остро не хватает теории. Дмитрий Гутов буквально посетовал на то, что у нас в стране никто не думает, все думать отказываются, и поэтому думать от безысходности приходится самому художнику. Художнику нелегко, потому что он ничего в мыслях не понимает, но и отдать на аутсорсинг этот процесс нельзя. Нет рук, способных принять горящий факел теории у Анатолия Осмоловского.



Осмоловский показывает ширину теории.


Гутов подытожил, что журнал является квинтэссенцией дискуссий, которые велись в узкой группе художников в течение последних десяти лет. И то ли это подведения итогов, то ли попытка прорыва в будущее.



Анатолий Осмоловский и его детище

Гутова поддержал Стас Шурипа. Он рассказал, что многие молодые художники уверены в том, что в искусстве сегодня уже все сделано, и что каждый художественный проект обречен на повторение пройденного. Но это не так! Теория искусства все еще очень неполна, далека от завершения и даже, прямо сказать, еле-еле намечена. Так что в силу исчерпанности практики искусства сегодня всем можно остервенело ломиться в теорию и брать там Эверест за Эверестом. А впереди всей этой горной кавалерии будет скакать журнал "База".



Гилея inside

На этом теоретическое вступление закончилось. Слово дали Екатерине Деготь, которая камня на камне не оставила от проекта господина Осмоловского. Деготь, в частности, сказала, что могла бы понять замысел журнала, если бы он был оформлен как поэтический манифест радикального консерватизма. В этом случае можно было бы понять публикацию текстов пятидесятилетней давности в качестве актуального предмета для теоретической дискуссии художников. Однако Осмоловский намеренно игнорирует контекст, вне которого Гринберг не может быть понят, и в результате журнал напоминает собрание текстов советских эстетиков 70-ых годов, где они пересказывали избитые истины. И к тому же, резюмировала Деготь, все это не имеет ни малейшего отношения к theory of art, а скорее получается эстетическая теория в узком смысле слова.

Тут Осмоловский начал вяло оправдываться, с чего началась бурная дискуссия, продолжающаяся и по сию минуту. Последнее, что я увидел в "Гилее" - это стоящий у выхода из зала, улыбающийся директор магазина Сергей Кудрявцев. У него явно получается хороший магазин и хорошие мероприятия.