?

Log in

No account? Create an account
inchief

kmartynov


равновесие с небольшой погрешностью


Категория: кино

субмарина
inchief
kmartynov

Submarine_movie_stills_1

Неделю назад на историческом факультете смотрели со студентами фильм «Субмарина» 2010 года, снятого режиссером Ричардом Айоади. Был аншлаг, 60 человек в аудитории, никто не жрал попкорн, разумная беседа после фильма — сплошные плюсы, студенческий киноклуб СКИФ процветает. Первая вещь, которая меня в этом контексте интересует: где студенческий киноклуб им. Мишеля Фуко, посвященный вопросам власти, знания, насилия и гендера? Это недоработка.

Поскольку меня пригласили что-то говорить про фильм, то я добросовестно в течение просмотра делал пометки. Кстати, еще одно преимущество студенческих клубов — в кинотеатрах пометки делать неудобно, мешают соседи-киноманы. Потом, соответственно, я счел своим долгом почтенной публике все свои тезисы пересказать, из-за чего болтать пришлось довольно много, прошу меня извинить. А сейчас я еще об этом и напишу, тезисы-то валяются.

«Субмарина», в общем, нормальный иронический фильм про пубертат и подростковые страдания. Вы знаете их все до одного, и именно на эффекте узнавания здесь все работает. Я один в этой Вселенной. Меня никто никогда не поймет. Одноклассница будет моей любовью до гроба. Особенно если родителей дома не будет. Кстати, о родителях — я должен решить их проблемы и наладить им гармоничную семейную жизнь. А иначе, особенно если одноклассница предпочтет другого прыщавого уникального и непонятого индивида из 9-Б, мне придется совершить суицид. Подумайте хорошенько, как вы будете в этом случае горевать.

Вот примерно такой фильм «Субмарина». Он состоит из штампов. Штампованных историй, подростковых клише, индустриального отчаяния маленького (в буквальном смысле слова) человека, которому не нужно работать пастушком в поле, которому не грозит голодная смерть и у которого слишком много свободного времени. И на эти штампы ужасно интересно смотреть.

С одной стороны, все это касается только подростков, и первая моя фраза будет «Какое счастье, что вся эта поебень кончилась!». С другой, этот партикулярный подростковый опыт вдруг оказывается важен и для более старшей аудитории. Думаю, это потому, что наш опыт как подростков во многом остается для нас единственным. Он первый, то есть аутентичный, и не подлежащий сравнению ни с чем кроме книг и вообще массовой культуры (а герой «Субмарины», к слову, очень книжный мальчик). То, что бывает с нами подростками остается собственно нашим, все остальное дубли. Партикулярное оборачивается и закрепляется как универсальное.

Иными словами, в районе 15 лет с нами происходит какая-то полная ерунда, совершенно случайная. Часто она остается самым важным в жизни, если не событийно, то эмоционально, призмой, через которую мы видим мир. Это интересный сюжет — я люблю его интерпретации у Генриха Белля в повести «Глазами клоуна» и еще в повести «<НРЗБ>» Сергея Гандлевского. Последний случай чистый, в той истории юноша лезет на второй этаж в окно к даме сердца, она его отвергает, и он натягивает штаны и спускается обратно. После чего у него вся жизнь идет не так, как задумано. В тапочках, в свои пятьдесят он гуляет с собачкой во дворе дома и думает, что если бы тогда она ему дала, все пошло бы иначе. А между тем ретированием и нынешним убогим пенсионером как бы и не было ничего. И в общем, соответственно, мы изо всех сил смотрим «Субмарину», ведь там вся правда, причем уже известная нам в полном объеме.

Например, мы знаем, как тяжело мальчикам с ровесницами в 15. Ты щуплый, возможно, еще с высоким голосом, денег на кафе постоянно нет, экономишь на завтраках, чтобы подарить ей розы. У нее уже бедра и грудь, взгляд с поволокой и, скорее всего, с ней ходит девятнадцатилетний верзила. Хтонический ужас школьной дискотеки бегло показан в «Субмарине». Вообще-то в зале темно, но у тебя глаза кошки, и в случайном луче светомузыки под High Hopes от Pink Floyd ты видишь, как она идет танцевать с каким-то хреном. О, нет ничего трагичнее на свете, Гамлет сосунок, «Архипелаг ГУЛАГ» еще не написан, чувства встали и торчат. В такой момент было бы очень этично сбрасывать на школьников ядерную бомбу.

Когда все налаживается, ключевым моментом экзистенциальной онтологии становится уже упомянутое отсутствие родителей дома. Возможно, самое важное заявление, которое мы делаем в жизни (окей, по крайней мере, в нынешней сентименталистской традиции, где только частная жизнь избавляет нас от отчужденного существования и социальных ролей), так вот самое важное заявление — это «У меня завтра никого не будет дома». Это очерчивает твою субъективность и разум не в виде абстрактного морального конструкта, но как реальный выбор и ответственность за него, так что Кант должен был быть в восторге. Имей мужество сказать ей, что завтра у тебя никого не будет дома, — вот начало просвещенного индивидуализма.

Подростки жуткие консерваторы, поэтому зарождение потливой индивидуальности сочетается с бескомпромиссным требованием полноты чувств, самопожертвования и отдачи себя всего. Поэтому герой «Субмарины» совершенно не может понять своего отца, который спокойно относится к измене матери с соседом — великолепном персонаже, кстати, у которого по сюжету случилось озарение и он стал странствующим учителем мудрости, проповедником цветовой теории счастья, люблю такое. Герой занят принуждением старшего поколения к гармонии. У него «все сложно», так пусть хотя бы у предков будет «в отношениях», чтобы было куда возвращаться в мыслях — в уютный добрый дом, где любящая семья и деды воевали, а не то, что сейчас молодежь пошла. Без деды воевали в той или иной вариации, то есть без веры в мудрость старших, пубертат почти физически невыносим.

Действие «Субмарины» происходит в провинции, за счет чего вообще все и становится возможным. Если бы подросток попал сразу в эпицентр нынешнего миропорядка, он стал бы ненужным как класс. Можно уже с 15 лет мечтать о бюджетах, стать брокером на бирже, делать карьеру и записаться в секту вроде «Бизнес молодости». Это драматическим образом решает вопрос с лишним опытом и избыточной рефлексией. Нужно держаться несколько в стороне от чистого скользящего мирового духа-капитала, чтобы немного повариться в своем соку и осознать ужас своего присутствия в мире. Собственно, это еще один момент, почему нам нравится смотреть на подростковые проблемы: тогда мы «были собой», что бы это ни означало. Промежуток между приходом в сознание и устройством на первую работу — единственное неотчужденное время с точки зрения вульгарно прочитанного неомарксизма, который вполне убедителен для наших целей. Человеческая жизнь есть воспоминание о том, как вы держались за ручку и потели в пятнадцать. Это открытым текстом сообщают авторы фильма («все это будет важно, и когда мне исполнится 38, как родителям»).

Особенно интересно, что «Субмарина» опять рассказывает нам не о нынешних подростках, а о некотором предыдущем состоянии, оборвавшемся где-то в начале нулевых годов. Разница существенна: у нынешних подростков взросление и формирование картины мира происходит в условиях новых медиа, принятых как естественная данность, где лайки, репосты и личные чаты — что-то вроде елочек в лесу, где они всегда стояли. Нет больше никаких записок, телефонов-автоматов и прочей архаики. Думаю, что «Субмарина» эту тему обходит, как и большинство других подростковых нарративов, потому, что никто точно не знает, каким языком говорить о нынешней ситуации. Скажем, простейший случай — как рассказывать о процессе ухаживания, который состоит в выставлении некоторого строго взвешенного числа лайков под фото, песен на стене и прочее? Через записки и одиночество в телефонной будке нам пока понятнее.

Тоска по аутентичности у героев случается рано, так что они сразу начинают делать полароидные снимки и любительские фильмы на камеру 8 мм, потому что как знать, что от этого всего осталось бы в нынешнюю эпоху смартфонов? Тут же появляется квазицитирование — герой лезет в пальто в ванну, но, конечно, потому что он Субмарина, а вовсе не потому, что он начинающий Ипполит. Хотя, кажется, залезание в пальто в ванну стало сквозным символом нонконформизма в наши дни. Особенно тяжело приходится грамотным мальчикам с воображением, интеллигенции. Они отбивают у мира женщину, но она не читает Ницше, она вообще ничего не читает, и все идет прахом.

В 1974 году вышел зверский фильм Сергея Соловьева «Сто дней после детства», советская версия «Субмарины», и, вероятно, повод для всесоюзной поллюции. И «Королевство полной Луны» Веса Андерсона в этом контексте тоже очень важно смотреть.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

Метки:

the wind is rising
inchief
kmartynov

yoko_out


Семидесятипятилетний мастер аниме Миядзаки мягко, но отчетливо хлопнул дверью. Он уходит, потому что фильмы занимают слишком много времени, и он не может гарантировать работу своему коллективу аниматоров. Финал выдающейся карьеры — единственный фильм Миядзаки для взрослых, кристально чистый композиционный шедевр «Ветер крепчает».

Здесь в едином повествовании, медленном и спокойном, как может себе позволить себе только великий мастер, крепко связаны все главные темы 20 века, Японии, всех людей. Любовь, техника, взросление, война, дружба, бедность, модернизация, свободомыслие — настоящий коктейль Молотова в форме традиционного романтического аниме.

- Мы просто хотели делать красивые самолеты, — это прямая речь главного героя, Дзиро Харикоси, конструктора самого знаменитого и смертоносного японского оружия — истребителя «Зеро». Харикоси не может изменить мир, поэтому он осознанно создает орудие убийства из своей любви к красоте, к косточки макрели, ставшей формой крыла «Зеро», к умирающей жене. Он берет работу домой, проектирует «Зеро» одной рукой, во вторую вложена ладонь жены.

Мир не изменить, но мы сохраняем зазор между правилами мира и правилами, смыслом собственной жизни — тонкий как косточка макрели. Мы все еще хотим делать красивые самолеты. Миядзаки сделал кино про мой мир. Там талантливые мальчики бегают за мечтой, нанимаясь на службу злодеям. То, что делается как красивые мысли, продается потом на рынках пропаганды. А потом и к ним в двери стучат, начинается война, косточка ломается.

«Зеро» несет смерть в своей красоте, он наполнен любовью, но бессилен перед правилами мира. Пулеметы «Зеро» утяжеляют его конструкцию, и гений Харикоси в том, чтобы сделать ее еще и еще легче, чтобы красивый самолет мог лететь под этим бременем. Но даже эти пулеметы ничего не значат перед лицом истории. Довоенное землетрясение Токио становится прологом к ядерному пожару Хиросимы.

Эстетика фильма смешивает, противопоставляет две реальности. Мирная жизнь близорукого конструктора самолета, пасторальные облака, быстро бегущие над землей. И его сны о будущем, где самолеты идут в атаку и стирают с лица земли красивые города. В снах итальянский конструктор Капрони объясняет мальчику из Японии, что выхода нет. Ты должен строить самолеты, хотя твой единственный заказчик — безумный императорский флот с вывернутыми наизнанку представлениями о человеческой жизни.

И нет, это не имеет никакого отношения к Ремарку. Жена Харикоси не умрет у него на руках, он не примчится к ней на сверкающем серебряном «Зеро» в горный санаторий. Мальчики из Японии потом будут делать плееры Sony и игровые приставки, а Миядзаки покажет нам симфонию любви и зла за окном, в наших поступках. Весь вопрос в существовании небольшой погрешности между тем, что требует от тебя мир, и тем, как и для чего действуешь ты.

Ветер крепчает, жить старайся, Le vent se lève! . . . il faut tenter de vivre! — в заголовок вынесена строка из поэмы Поля Валери. Перед лицом смерти и войны, важно стараться. Стоит, конечно, до семидесяти пяти лет рисовать аниме, чтобы в конце обрести эту поэтику, говорить таким языком.


Anime_The_wind_rises_Miyazaki_anime_cartoon__characters_hugging_048495_


Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


чернуха навсегда (1987-1992)
inchief
kmartynov

Вершиной отечественного искусства остается перестроечное кино.

У него множество невероятных достоинств, так что я, будучи не в силах обозреть их все, назову лишь самые очевидные.

1) Эстетика цвета.

Разные модные режиссеры типа Линча тратили много сил и денег для того, чтобы их цветовая палитра гармонировала с содержанием и темпом реальности фильма. Перестроечным режиссерам все это досталось даром. Они снимали свои фильмы на какое-то говно, оставшееся в разваливающемся Советском Союзе в гигантских количествах. В итоге мы имеем глубокие депрессивные тона, которые ни с чем невозможно спутать. Нынешняя же дебильно-оптимистическая расцветка российского кино исчерпывающе характеризует вектора развития визуального искусства в нашем отечестве. Что характерно советские фильмы до 1987 года тоже редко падали в эти подлинные 50 оттенков серого, характерные для конца времен, и были как-то посочнее.

den ryazhenih

Типичный кадр из кино того времени по цвету, настроению, композиции и содержания. Кинофильм «День ряженых», 1989.

2) Уникальные инвестиции умирающего.

Совершенно феноменальный опыт перестроечного кино заключается в том, что государство, находящееся в агонии, нашло в себе силы широко и великолепно профинансировать описание собственной смерти. Это как если бы Марат с соответствующей картины вылез из ванной, нанял бы тысячу пошловатых художников с Арбата и потом в течение пяти лет позировал им. Советский Союз руками товарища Яковлева мощно развернул свою плановую экономику на съемку заведомо убыточных, никому не нужных, почти всегда чудовищно сделанных, но аутентичных фильмах о том, как всему приходит крышка. И творцы резвились как дети, щупая творческую свободу за сиську, и рассказывая все, что вертелось на языке. А вертелось немногое. Товарищ Берия танцующий с голыми комсомолками — пожалуйста. Быт притона — отличная тема. Насилие в школах и чуть ли не детских садах — чего изволите. Дорога к храму по кольцевой с покаянием — это вообще самое нужное нам всем сегодня, друзья. Все за счет простого советского человека, который, конечно, известно где вертел такое искусство, и тихо, но с достоинством смотрел западные боевички на кассетах. По всей огромной стране — в Литве и Грузии, в Казахстане и Киеве, в Москве и Ленинграде, штамповалась-летела чернуха на бледных крыльях просроченной «Свемы». Это было финальное всесоюзное единство советского человека в последней воле — к чернухе.

3) Государство и другие

Сколько творцы не напрягались со свободой, получалось у них примерно одно и то же. Типичный сюжет перестроечного кино, как вы помните, выглядит так. Бедный и скромный следователь районной прокуратуры начинает дело против мелких преступников. Но нити преступления ведут выше. Очень скоро героя отстраняют от расследования влиятельные лица в райкоме. Следователь видит их на вилле мафии с проститутками. Обязательно несколько планов роскошной жизни, включающей в себя 4-5 женских тел с целлюлитом. Следователь продает квартиру, покупает на черном рынке гранатомет, ласты и плывет к вилле под водой, дыша через ствол. Взрывы, мясо, мафия повержена, израненный следователь прощается с влюбленной в него проституткой, которая в сущности была хорошим человеком. Тот же сюжет повторяется с небольшими вариациями — про каратиста, дембеля, буддиста, кокаиниста, священника, крестьянина, зека, кооператора, изобретателя, ученого, мистика и космонавта. Перестроечное кино все посвящено прощанию с государством, которое никак не может отпустить человека из лагеря, учреждения, колонии, цирка, армии, НИИ, бухгалтерии, больницы, морга, партячейки, прогрессивной общественности. Фуко был бы счастлив, если бы мог это видеть. И вот это шатающееся государство не столько разрушалось, сколько грезилось заново, из души творцов летел вопль о новом порядке, христианском, крестьянском, европейском, с общечеловеческим лицом. Резюме перестроечного кино — «Окраина» Луцика, снятая уже в следующую эпоху.

4) Пророки в отечестве

Почти весь тот трэш, что показывали во время перестройки, сейчас, как можно заметить, сбылся в нашей жизни. Есть ряженые, государственное православие, новое средневековье, бандиты стали прокурорами и бизнесменами, бизнесмены лежат на сырой земле Маврикия, Квачков из тюрьмы собирает русскую рать, разведчик и шпион четырнадцать лет в Кремле и проч, и проч. Иногда пророчества поднималось почти до библейских высот, как в «Убить дракона» Захарова, иногда стелились вокруг бытовой непереносимости русским интеллигентом как старой, так и новой и новейшей русской жизни, как в фильме «Лох победитель воды» с Курехиным.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


время печали еще не пришло (1995)
inchief
kmartynov

Vremya.pechali.eshe.ne.prishlo.1995.XviD.DVDRip.avi_000564160

В 1995 году Сергей Сельянов, будущий продюсер «Брата» и один из подлинных киноманов среди отечественных функционеров от искусства, выступает в роли режиссера и автора сценария. За плечами у него уже был к тому моменту сценарий к «Замку» Балабанова. В результате на свет появляется нежная фантасмагория «Время печали еще не пришло». Возможно, это главный фильм российских 90-х, значение которого еще будет раскрываться. В момент своего появления он, кажется, оставил всех абсолютно равнодушными.

С одной стороны, он очень провинциальный и конкретный, с узнаваемыми чертами эпохи, некоторые из которых совсем уж смехотворны. Например, герой захватывает самолет, чтобы увезти женщину в Париж. Заложники аплодируют террористу: он мужик, он увозит их из совка в другую жизнь, на которую — хотя бы посмотреть одним глазом и то уже впечатлений на всю жизнь. Два кусочека колбаски, короче говоря, все еще лежали на столе к 1995 году. Эстетически при этом фильм сделан практически безупречно, он является выдающимся примером конструирования атмосферы, и даже несколько прямолинейных шуток и апелляция героев к «наступающей эре Водолея» этого в итоге не портят.

Vremya.pechali.eshe.ne.prishlo.1995.XviD.DVDRip.avi_003663640

С другой — этот фильм не про десятилетие, а про Россию в вечности. Про Россию, которая своим грузным гигантским телом навалилась на людей, и раздавила в них все человеческое — их корни, их память, их языки и веру. Утрированные этносы маятся неприкаянными в русской пустоте, пытаясь вспомнить свои песни на немецком и идиш. Такой примордиализм и поиски национальной идентичности. Где-то там можно уловить и болезненную идею «Русской республики» — национальной автономии в составе РФ. Правда русский парень в фильме с самого начала умеет петь свои песни, зачем ему.

В России нет жизни, и население, погруженное в свою пошлую повседневность, забыло, что жизнь вообще есть. Нужен кто-то, кто покажет, что за пределами России тоже живут люди. Он приходит как чудо — мне кажется, вся эта история ужасно понравилась бы Павлу Пряникову.

Из России невозможно бежать — она все равно догонит, растопчет, уничтожит, даст двушечку. Досмотрите до последних сцен, поймете о чем идет речь. Даже те, кто уехал из России, бесконечно возвращается в нее, с каким-то махозистским наслаждением глядя из-за заокеанской свободы на то, как копошится здесь narod и intelligentsia. Ты умрешь, а Россия останется — страшное кровавое чудовище, требующее рожать тройни, пожирающее своих детей.

Победить Россию можно иначе. Одну из главных ролей в фильме играет Мамонов, и тут он сыграл себя самого, каким он стал через двадцать лет, — уже не иронического музыканта и актера, веселого алкоголика, но гуру, видящего вещи в истинном свете. Вот если стать блаженненьким, буддистом, иноком, успокоиться, говеть, поститься, медитировать, то можно и увидеть: Россия есть ничто.

Vremya.pechali.eshe.ne.prishlo.1995.XviD.DVDRip.avi_004008200

Но это, правда, ничего не изменит.

Очень хороший фильм, всем рекомендую.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


хоббит: мордорская олимпиада
inchief
kmartynov

THE HOBBIT: THE DESOLATION OF SMAUG

Вторая часть «Хоббита» потрясла меня до глубины души. Я даже хочу теперь побольше узнать о режиссере Питере Джексоне. Потому что раньше я думал, что никто не умеет делать блокбастеры хуже Федора Бондарчука. Но я ошибался. Джексон — вне конкуренции.

В течение долгих 2 часов 40 минут на экране «Пустоши Смауга» мелькают бессвязные эпизоды. Герои бессильны изобразить на лице любую эмоцию. Психологическая жизнь смурфиков, предполагаю, в разы богаче. Все невероятно долго и однообразно сражаются друг с другом.

Иногда у эльфов начинается брачный сезон. Тогда они обмениваются взглядами с поволокой. Играет романтическая трель. Но тут снова как назло нападают орки. Приходится пускать стрелы.

Эльфы никак не могут спариться, хотя у них, казалось бы, для этого было как минимум 600 лет до момента начала фильма. Оркам отрубают головы. У каждого встречного человека есть тайна и старинный гобелен в кустах.

Гномы бегут. Гендальф стучит, гм, своим длинным посохом об стол. Очень долго. Когда зрители готовы уснуть, им показывают хоббита.

Хоббит кривляется. В зале оживление. Но тут опять пора рубить оркам головы. Гномы летят. Гендальф выхватывает большой меч. Эльфы прыгают. Саурон ужасает. Кольцо зовет. Дракон бесчинствует. Потом кольцо ужасает. Саурон зовет. И кто-то бесчинствует.

Так проходит час, другой, начинается третий.

За 2 часа 40 минут у серьезного режиссера Питера Джексона на экране одна шутка. Звучит она дословно так: «Папа, а почему из нашего туалета вылезают гномы»?

Перед «Хоббитом» в российских кинотеатрах показывают рекламу патриотической агитки, посвященной олимпиаде в Сочи. Там про то, как наши спортсмены преодолели свои комплексы и всех победили, ведь мы — Россия.

Тут все встает на свои места.

Гномы — это команда спортсменов. Хоббит тоже спортсмен, только из Дагестана. Поэтому они все такие тупые и мечтают об (олимпийском) золоте. Гендельф их Карполь. Соответственно, гномы сплавляются по рекам, преодолевают препятствия, падают в колодцы, катятся по желобам. Спортсмены. Так бы сразу и сказали. Гендельф в эпизодах катается на санях, запряженных зайчиками со спившимся тренером Радагастом.

Место действия — зимняя Олимпиада в Мордоре.

Дракон очень любит давать пресс-конференции. Журналист пресмыкается перед огнедышащей тварью. «Я знал, что вы велики, но не верил, что настолько, Владимир Владимирович.»

У орков сколота зубная эмаль. Оркам причинены душевные страдания.

Сборная белокурых брейвиков устраивает Манежку, прыгая как непрокаченный молодой Нео.

Экология гибнет. Тьма наступает.

Это худший фильм, что я видел.

В нем плохо абсолютно все, от актеров до музыки. От композиции сцен, до отсутствия каких бы то ни было ни было атмосферы или ритма.

Оградите детей.

Федор Бондарчук, прости меня. Я был не прав.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


экзистенциальная жизнь мента
inchief
kmartynov

mayor

В России, тем временем, сняли экзистенциальный боевик из жизни полиционеров — «Майор» (2013).

Дивное зрелище, сделанное по всем правилам жанра, слизанное с лучших американских образцов, но с местным колоритом, ох.

Длинные бессмысленные рязанские зимние пейзажи. Куда-то мчится черная бэха, заработанный честным полицейским трудом.

Потом череда случайностей, какая бывает в кино, и много трупов.

Пересказывать сюжет, пожалуй, не стоит, потому что предугадывать его и разочаровываться — главный смысл экзистенциального боевика.

В целом, думаю, фильм добросовестно передает нравы, роль и функции российской полиции в современном обществе. То есть очерняет по-страшному, приближая к истине.

Чего не бывает в реальности, так это двух вещей.

Во-первых, почти никогда нет человека с ружьем, который приходит убивать полицейских. Это даже в фильме сыграно страшно ненатурально. То есть паника в РОВД сыграна хорошо. Страх мента изображен в полный рост, как нужно. А вот актер с ружьем не знает, куда деть руки и выражения лица у него игрушечное. В этом вся наша проблема.

Во-вторых, в природе не существует совестливых майоров с открытыми моральными ранами. Они все отсеиваются и увольняются еще на ранних стадиях службы. Говорят, кстати, героический Дымовский сейчас сидел по административке за то, что скрылся с места ДТП. Ну, в любом случае, на службе остаются только самые рафинированные образцы, других система не держит, Достоевского в полиции не читают. Гуманистический посыл режиссера Быкова о том, что майор тоже человек — чистейшее фэнтези.

Бомж в изоляторе эту неправду вскрывает, когда фантастический майор в душевных терзаниях не дает ему спать. Вообще, доверие народа к полиции в фильме показано хорошо. Все одним миром мазаны: прежде чем довериться, нужно войти в положение подонков, иначе никак.

Что вдохновляет несказанно: современное искусство настойчиво демонстрирует, что единственный язык, который понимает российский мент, — это когда к нему приходят с ружьем, убивать. Шанс на правосудие и справедливость у вас появляется, если вы приморский партизан. Не знаю, насколько это соответствует действительности на самом деле, но это нам показали в «Счастье моем» Лозницы, в «Долгой счастливой жизни» Хлебникова и даже, прости господи, в «Саньке» Прилепина. Вот и тут тоже.

Честный мент, работающий не за палки, а на совесть, остался в качестве эндемика только в поделках НТВ, снятых для лохов. С чего бы это такой заговор против вас, а, товарищи офицеры?

Этико-экономический вывод, который напрашивается: рыпаться не нужно, а то всем хуже будет. Нужно жить по традиции и не противоречить начальнику РОВД ни в чем. Начальник лучше знает, как все устроено. Куча людей остались бы живы, если бы все было, как принято.

Социально-политические резюме, по-моему, в том тривиальном тезисе, что именно полиция является цементирующим компонентом, каркасом нынешнего российского дерьма. Воруют и гадят все по мере сил, но полиция еще и охраняет этот порядок вещей с оружием в руках.

Ну, вы посмотрите фильм. Приятного просмотра. И с днем милиции.

major1

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


как мы полюбили гейзенберга в себе: нетривиальный финал
inchief
kmartynov

BreakingBadFelina-2323371

Финал Breaking Bad – это образ телевидения будущего. Стоит сразу сказать: я не считаю, что финал неудался, в том смысле, что почти все события последней серии были предугаданы фанатами заранее. В драматическом сериале важнее не то, что произошло, а то, что было пережито героями и зрителями. В этом смысле концовка вполне нетривиальна, о чем подробнее ниже. Второй важный момент: благодаря усилиям Винса Джиллигана и его команды мы могли наглядно убедиться в том, что телевидение было похоронено преждевременно. Телевидение сменит формат, но останется и займет свою нишу, став одним из видов искусства наряду с книгами, видеоиграми и кинематографом. В том, что Breaking Bad – это именно искусство, думаю, нет никаких сомнений. Многие соглашаются, и я поддерживаю эту точку зрения, с тем, что этот проект телеканала AMC стал величайшей телевизионной драмой в истории. Отныне это стандарт, с которым будут сравнивать любое драматическое шоу. И превзойти уровень, заданный Джиллиганом, будет чрезвычайно непросто.

Главная особенность Breaking Bad, напомню, заключается в том, что мы видим драматического произведение в подлинном смысле слова. Поступки Уолтера Уайта логичны и последовательны, вызывают у нас понимание и до определенного этапа симпатию. Эти поступки приводят к изменению в образе его мышления и в том, каким он видет себя в мире. Что, в свою, очередь, приводит к новым поступкам и так далее. Традиционная интерпретация предполагает, что в случае с Breaking Bad мы имеем своего рода историю доктора Джекила и мистера Хайда, образцового семьянина Уайта и кровавого наркобарона Гейзенберга, которые борются друг с другом, но это не соответствует действительности. Так было бы слишком просто, и объяснять диалектику Breaking Bad в терминах “пожирания” личности Уолтера со стороны Гейзенберга – это самый нелепый подход, игнорирующий многочисленные нюансы. В действительности перед нами всегда был один и тот же человек, которого мы переживаем как реального – просто потому, что находим в нем многие черты самих себя, эгоизм, зависливость, неудовлетворенные амбиции, сомнения, тревогу и прочее. Уолтер Уайт всегда был немного Гейзенбергом, просто жизнь сложилась таким образом, что он узнал об этом довольно поздно, а когда узнал и признался в этом себе – умер счастливым. И это финальное самопознание в духе Сартра как раз и делает финал нетривиальным.

Сериалы займут в нашей культуре то место, которое освободилось после того, как мы перестали читать большие романы. В 19 и 20 веках было такое популярное развлечение: покупать журналы, в которых опубликована очередная глава из будущей книги. Такие журналы ждали не меньше, чем сегодня продолжение любимого сериала. Читателям нравилось следить за жизнью героев в режиме такого “реального времени”, обсуждать продолжение сюжета и так далее. Большие романы были универсальным культурным медиумом, который можно было обсуждать в любом обществе и – русская классика здесь, кстати, играла ключевую роль. В отличие от сериалов в сфере долгой литературы у нас все было хорошо. Потом мир перестал воспринимать толстые книги, но это не значит, что ушла потребность в длинных историях. Вот теперь телевидение возьмет свой реванш: оно нашло свою нишу и миссию. Рассказывать сказки для взрослых в течение месяцев и лет.

Под это революцию культурной функции телевидения подтянулись технологические возможности. В 2008 году, когда Breaking Bad вышел в эфир AMC, большинство американцев действительно смотрели его по старому кабельному телевидению. Это накладывало определенные ограничения на художественные формы: лучше, если история будет не слишком сложной, чтобы телезритель не потерял к ней интерес, даже если отвлечется или пропустит несколько серий. Идеальный формат сериала – короткие серии с узнаваемыми героями, каждая из которых является законченной историей. Нагружать зрителя чрезмерным количеством деталей и цитат было не принято (пускай, и с некоторыми исключениями). Джиллиган сделал ставку на сквозную, сложную историю, насыщенную деталями, и не прогадал. На помощь ему пришли сервисы типа Netflix и iTunes, которые позволяют лояльному зрителю иметь все серии под рукой, пересматривать, пролистывать их или цитировать отрывки из них в социальных сетях. То есть делать ровно то же самое, что мы привыкли делать с книгами, которые нам нравятся. В России, понятное дело, все и так смотрели на торрентах, но в США этот переход, совершенный за последние пять лет, оказался очень ярким. То, что начиналось на телевидении, стало экспансией телевидения в сеть, повлияв на выразительные средства авторов сериала.

Еще одна вещь, которая выделила Breaking Bad из числа других шоу, – ясный конец. Шоу действительно закончилось, все сюжетные линии закончены и связны, никаких тайн для нас не осталось – тайны возникают там, где продюсеры и сценаристы на самом деле не имеют никаких идей о том, как все закончить. Как это случилось, например, с Lost. Не было у Джиллигана и бога из машины, который завершает затянушуюся историю каким-то нелепым и фантастическим аккордом, как это было в House M.D. Сола Гудмена сохранили для спин-оффа, Джесси уехал в никуда, но единственный неясный момент связан с предысторией отношений Уолтера и его бывших компаньонов, Шварцев. Почему он покинул компанию “Серое вещество” и стал учителем химии-неудачником? Этого сценаристы нам не рассказали и уже не расскажут.

С этим связан и важнейший вопрос Breaking Bad: почему мы не сочувствуем милым людям Шварцам, за которыми не значатся никаких особых грехов кроме разве что принижения роли Уайта-Гейзенберга в их бизнесе? Ведь у них по-настоящему все хорошо, они добры, справедливы, умны, богаты, пьют тонкое вино, у них красивый дом и отличный вид из окна, воплощенная американская мечта. Почему мы не на их стороне?

Думаю, ответ нужно искать в том, что Уолтер Уайт был человеком, обреченным на свои обстоятельства: бедность, болезнь, зависимость от благодетелей Шварцев. В этом легко узнать нас самих. Движущей силой здесь становится ницшеанская категория рессентимента, мораль рабов, бессильная злоба. Мистер Уайт преодолевает свои обстоятельства, выпускает на волю монстра, оставляет за собой широкий кровавый след, не останавливается ни перед каким насилием, break down the system, и нам все равно – именно поэтому – приятно смотреть и даже сопереживать ему. Автор “Игры престолов” – другого ключевого теленарратива современности – Джордж Мартин заявил, что Уолтер Уайт поражает его, и среди его кровавого фэнтези нет злодея равного Гейзенбергу. В сущности, если рассуждать в категориях морали, мистер Уайт – это абсолютное, радикальное зло, готовое на все, лишь бы удовлетворять свои амбиции. Ложь, убийства, манипуляции, – все идет в ход, все нормально для Уолтера. Джесси Пинкман верно сказал: – Вы, ребята, просто люди, а мистер Уайт – настоящий дьявол. Финал Breaking Bad нетривиален, потому что в нем мы сопереживаем успехам счастливого дьявола.

На первый взгляд, финальная серия – это своего рода дань голливудской традиции, главный герой-супермен побеждает всех свои врагов и умирает после этого на глазах восхищенного зрителя. А настоящий финал сериала будто бы содержится в 15 серии – разочарованный, потерявший все, слабый Уолтер готов сдаться полиции в баре за стаканом виски. Но тут нужно смотреть глубже: в голливудской упаковке финал сообщает нам правду о нас самих. Мы – сочувствующие рациональному и удачливому злу, наказывающего виновных (дядя Джек) и невиновных (семья Шварцев), – отправляемся к путешествию к собственному “Сердцу тьмы”, к постижению собственного внутреннего Гейзенберга. Джиллиган тоже дьявол: он заставил нас принять зло и согласиться со злом, радоваться ему. Это зло настолько всеобщее – это, конечно, не какой-то проходной маньяк, – что оно может и спасать людей и жертвовать собой. И даже если убить Уолтера Уайта, что он предлагает сделать Джесси, это ничего не изменит, он все равно выходит победителем. Из истории про Супермена появляется Комедиант вселенной “Хранителей”. Уолтер Уайт оказывается Комедиантом-триумфатором.

Скоро выйдет коллекционное Blue-Ray издание Breaking Bad с сувенирами и фигурками. Я бы добавил в него книжку Жижека о насилии. Она все несколько переворачивает в этой истории: террористическое насилие в духе Уолтера Уайта объявляется спасительным и освобождающим. Там на первой странице речь идет о философе Николае Лосском, которые злые большевики в акте насилия выслали из страны на “философском пароходе”. Но разве русские дворяни, жившие в течение веков за счет нищих крестьян, которыми торговали словно скотом, не было еще большим насилием, тем насилием, с которым мы свыклись и потому считаем его нормальным? Breaking Bad в этом смысле встраивается в серию славных историй – от “Догвиля” Ларса фон Триера до “Счастья моего” Сергея Лозницы. Где приходит бог войны и проливает кровь, только чтобы не видеть всего этого: усталой бедной семьи, румына Богдана, школьных начальников, благотворителей Шварцев. Но это не делает зло добром. Спросим себя, почему мы так любим сюжеты, связанные с разрушением нашего мира? Почему раз за разом примеряем на себя роли героев “Бойцовского клуба”? Это тот вопрос, что объединяет два центральных нарратива последних дней – Breaking Bad и GTA 5.

Драматическая кульминация Breaking Bad – финальный диалог Уолтера со Скайлер. Его толком невозможно проспойлирить и это тоже делает финал нетривиальным. В отличие от многочисленных альтер-эго Уайта, Джесси, Гейла Ботикера, Гуса Фрингса, Скайлер всегда оставалась самостоятельной личностью с собственной динамикой, несводимой к трансформациям психики ее мужа. Актриса Анна Ган, сыгравшая эту роль, справедливо полагает, что телезрители ненавидят Скайлер именно за это – она не сломалась до конца, не пала перед мощью Короля. Повела себя как настоящая стерва, таких никто не любит, особенно учитывая нашу мощнейшую эмпатию к Уолту. Так вот в кульминации мистер Уайт стал таким отморозком, что ему уже не нужно было врать – в первую очередь себе. И он перед лицом Скайлер признался в главном: все, что сделал, было только для него самого. У него хорошо получалось, это была настоящая жизнь. Сколько человек нужно убить, чтобы перестать врать себе? Вот моральная арифметика Breaking Bad. Скайлер сопровождает ее подобием улыбки.

В макиавеллевской вселенной Breaking Bad скучнее других выглядит Джесси Пинкман, который демонстрирует обратную сторону этой моральной африметикой. Если зло где-то прибыло, оно должно убыть в другом месте: и вот запускается обратная трансформация Пинкмана из наркомана в святого – в последней серии слишком уж ярко нам показали библейскую внутреннюю жизнь Джесси, который и прежде уже начал чуть ли не ходить по воде и кормить народ рыбой и хлебами. Джесси не самостоятелен – вырвавшись из ловушки и оставшись в живых, он принимает жертву Уолтера и становится соучастником радикального насилия, убив Тодда. Он остается слабым и в мире, созданном Джиллиганом, он обречен вернуться туда, откуда начал. Побеждают тут только те, кто способен преступить через моральные обязательства.

Точно также на второй план отходят здесь деньги и денежные отношения. Деньги нужны только как символ удовлетворения своих амбиций. Словно философ-стоик Уолтер Уайт к концу сериала учится легко расставаться с богатством, которое еще недавно выглядело как главное в его жизни. Те, кто живет ради денег, будет повержен Гейзенбергом.

Вслед за сценой с автоматическим пулеметом в духе Тарантино нас ждет последовтально ницшеанская развязка – там, где наиболее ожидаемой и логичной выглядела мораль в духе Достоевского. Человек Уолтер Уайт не сломался, его рессентимент разбудил в нем поступки, он преодолел свою челеовеческую ограниченность. И в последней серии действовал и говорил уже Сверхчеловек, безошибочный, безжалостный, получающий адреналин и удовольствие от всего, что происходит вокруг, даже от собственной смерти. Нет больше никакого человека и его бочки, никакого Сизифа. Уолтер Уайт еще при жизни попал в рай. И его смерть становится символом его победы, ведь, в конце концов, как мы знаем, хорошо жить и хорошо умереть – это одно и то же. Моральные вопросы легко снимаются пачкой денег, протянутой двум наркоманам.

Один из студентов Вышки на обсуждении Breaking Bad в Культурном центре вспомнил про Шаламова. Там, где мы видим романтического преступника, Шаламов видел урку, потерявшего человеческое достоинство. Это непростой вопрос, ведь у Гейзеберга, очевидно, нет и криминальной, блатной “морали”. По своему происхождению и образу мысли он ближе к вооруженной интеллигенции, политическим террористам, ставшим политическими заключенными на русской, а потом советской каторге. И есть большой соблазн увидеть в Уолтере Уайте героя рассказа “Последний бой майора Пугачева“, заменив лагерное начальство и уголовников на реалии современного капитализма. Кем мистер Уайт был бы в лагере?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


об одной экранизации das man хайдеггера
inchief
kmartynov

Многие, наверное, даже не догадываются, что Мартина Хайдеггера экранизировали.

То есть игровой фильм про Витгенштейна 1993 года знают все. А вот про его усатое альтер-эго, изо всех сил старавшееся мыслить немыслимое, выражать невыразимое и говорить то, о чем следует молчать, – будто бы обделен вниманием кинематографической общественности.

Но это же ложь!

Мы решили восполнить эту зияющую лакуну на теле интеллектуального человека.

О том, как режиссер Теренс Малик экранизировал Бонни и Клайда по Хайдеггеру пишет великий русский философ Алеся Чернявская.

Кстати, я совершенно не помню, чтобы Хайдеггер писал что-то о женщинах. У Dasein нет пола или это мальчик? Какую гендерную природу носит das Man?

Ужасные открытия – только в фильме Теренса Малика.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


total recall
inchief
kmartynov

Римейк Total Recall – добротно сделанная пустышка, фильм на одну порцию попкорна. Но при этом это, разумеется, значительно более достойный продукт, чем какой-нибудь российский “хит” вроде “Обитаемого острова” Бондарчука. Когда смотришь, не тошнит. Большое достижение.

Сюжет достаточно нелепый, можно при желании найти в нем огромное количество дыр. Но зато некоторые вещи сделаны очень красиво. В частности – городское пространство Австралии, где постоянно идет дождь, куда после химической войны бежали все азиаты и дорогие россияне, где по маленьким канавам плавают лодки, а вывески на трех языках – английском, китайском и русском (“Бакалейная лавка”, “Электроника”). Зараженные пригороды Лондона, куда можно уехать на подземке, тоже совсем неплохие.

Главного злодея в Total Recall играет Брайен Кренстон, больше известный как Уолтер Уайт из Breaking Bad. Когда он появляется на экране с характерной перекошенной вниз челюстью, изображающей агрессию, кажется, что его следующая реплика будет: “Мы должны варить мет”. В роли мирового диктатора он менее убедителен.

Вообще, складывается впечатление (может быть, это говорит старость?), что в оригинальном Total Recall актеры, Шварценеггер и Стоун, были не в пример харизматичнее и ярче.

Единственный человек, который не дерется, это глава повстанцев Матиас. Он философ, вероятно, об этом говорит его бежевое пальто. Перед главным героем он произносит монолог в духе Сартра – о важности настоящего, выбора, поступка и ответственности.

Мысль нового Total Recall мне очень нравится: не ищете самого себя, потому что может оказаться (и даже наверняка окажется), что этот “я сам” – мудак. Это хорошая демонстрация иллюзорности “внутреннего мира”. Лучше потратить усилия на то, чтобы попробовать сделать что-нибудь не очень паршивое прямо сейчас.

Жаль, что это единственная мысль в двухчасовом экшене с глупым сюжетом.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


линкольн и нацисты
inchief
kmartynov

Текст о фильме “Президент Линкольн, охотник на вампиров” я надеялся написать в соавторстве с Полиной Колозариди в рамках традиционного для нас жанра “как самые трэшовые фильмы рассказывают вам всю правду о политике“. Однако Полина в итоге манкировала просмотром самого шедевра, поэтому и полноценного анализа не получится.

Тем не менее, скажу о том, что увидел в фильме я. Бекмамбетов снял чудовищную политическую агитку, направленную на демонстрации всесильности и абсолютной правоты государственной власти. Ни Рифеншталь, ни Довженко никогда не делали ничего подобного. В двадцатом веке власть выступала в идеократической упаковке, товарищ Сталин на экране мог обладать бесконечной мудростью, но эта мудрость была обусловлена объективными историческими условиями и борьбой пролетариата за всеобщее счастье. Враги непременно оказывались поверженными, а государство торжествовало, но отнюдь не ради своей собственной власти, а во имя некоторой высшей цели.

В “Президенте Линкольне” мы сталкиваемся с совершенно иным случаем. Здесь власть, персонифицированная фигурой харизматичного вождя, имеет беспрецедентные права на уничтожение всех, кто стоит у нее на пути, то есть тех, кого в фильме называют “вампирами”. Список “вампиров” определяется в одностороннем порядке самом государством. Власть-вождь не совершает ошибок, не нуждается в чужих суждениях и институтах правосудия для физического устранения своих врагов. Зрителю предлагается не только не ставить под сомнение такое положение вещей, но и признавать за государством окончательное и однозначное моральное право на уничтожение тел врагов.

Враги ведут “голую жизнь” в терминах Агамбена, то есть лишены любого юридического или политического статуса. Наделены им лишь те, кто не является “вампиром”, то есть сотрудничает с государством и признает его право на уничтожение врагов. Государство при этом обладает тайным знанием, принципиально недоступным обывателю, которое одновременно формирует списки для уничтожения и приводит этот “приговор” (который в юридическом смысле вовсе не является приговором) в действие.

Бекмамбетов снял самый нацистский фильм в истории кино. Нам предлагается приветствовать, без всяких оговорок, практику внесудебных расправ над “чужими”, будь то вампиры, столкнувшиеся с топором Линкольна, террористы, содержащиеся в лагере Гуантанамо, или евреи в Освенциме. Выбор образа врага зависит лишь от сиюминутных вкусов государства. Государства, перед лицом могущества и знаний которого мы должны склониться ниц и признать его таким, какое оно есть.

Ключевая сцена фильма, конечно, разворачивается в самом конце, когда сверхполномочия Линкольну символически передаются Бараку Обаме.

Власть убивает просто потому, что она может убивать.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

Метки: ,

into the abyss
inchief
kmartynov

Благодаря Алексею Юсеву я побывал на показе документального фильма Вернера Херцога “В бездну” в рамках ММКФ. Херцог достиг невероятного мастерства, снимая истории реальных людей. Такое документальное кино показывает, что жизнь выразительнее, ярче и пронзительнее любого вымысла. И что для того, чтобы держать в напряжении зрителя в течение полутора часов, вам совсем не нужны ни спецэффекты, ни звезды, ни сценарий в традиционном смысле слова. Достаточно просто уметь обращаться с камерой и рассказывать истории. “В бездну” – это совсем не тот унылый артхаус, который люди смотрят, чтобы самоутвердиться в области эстетики, испытывая страшные мучения и мечтая сбежать на блокбастер. Такой кинематограф делает разумным и осмысленным вашу собственную жизнь, в этом его задача.

Фильм рассказывает о жизни простых техасских людей, – об этом просто невозможно говорить без иронии, несмотря на то, что история трагическая. Два подростка десять лет назад убила пожилую женщину в ее собственном доме, чтобы завладеть ее машиной, после чего убивают еще двоих юношей. Подростки глупые и хвастаются приятелям совершенным убийством. Полиция начинает проверку и находит улики. После перестрелки подростков арестовывают. Отец одного из них отбывает в это время тюремный срок в 40 лет. Он выступает перед присяжными, и ему удается их разжалобить. Присяжные приговаривают сына преступника к пожизненному заключению. Другой подросток приговорен к смертной казни. Десять лет он ждет исполнения приговора.

Херцог разговаривает с каждым из них, с обоими преступникам, с отцом, с сестрой и братом погибших, с друзьями, оставшимися на свободе, с полицейскими, с бывшим начальником команды палачей. У каждого из них своя история. Смешным выглядит друг преступников, который сумел изменить свою жизнь, – во время одной из отсидок он научился читать, а теперь работает в мастерской по покраске автомобилей, у него есть девушка. Бывший палач уволился со свой работы после нервного срыва от общения с одной из жертв. Сестра и брат продолжают оплакивать смерть близких. Приговоренный к смерти говорит, что он не виновен. Осужденный на пожизненный срок говорит о том, что через сорок лет он сможет просить о помиловании. Они сидят с отцом в двух тюрьмах штата, расположенных через дорогу.

И все хотят жить. Никто не заслуживает смертной казни, какие бы чудовищные преступления он не совершил. Осужденный пожизненно женится на девушке, им запрещены свидания, предполагающие телесный контакт, но девушка ждет от него ребенка. Тюрьмы, государства, закон, мораль, люди – никому не остановить жизнь.

История Херцога о человеческих типах не полна. В российских условиях к ней непременно пришлось бы добавить полицию, живущую в условиях Realpolitik, по законам техасских подростков. Полиция, которая за выкуп выпустила бы убийцу и отправила на электрический стул невиновного, который подвернулся под руку.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


пять миллиардов лет капитализма
inchief
kmartynov

“Доктор Кто” – сериал для начинающих марксистов, желающих потренироваться в критике.

Главный тезис сериала – капитализм это нормально, и он будет существовать вечно.

Героиня сериала – сообразительная девушка немодельной внешности, плохо учившаяся в школе и потерявшая работу в результате “взрыва”.

Потеря работы, разумеется, в порядке вещей. Как в порядке вещей и то, что работа откровенно идиотская и нелюбимая.

Тезис в отношении девушки: каждому, любой простушке, даже такой как ты и я, может повезти, и она вырвется из череды “сон – еда – работа” ради прекрасных приключений.

Капитализм – это система, где чудо может случится с каждым.

Это раскрывается в первой серии “Доктора Кто”.

А уже во второй рассказывается о путешествии на пять миллиардов лет в будущее, где расширяющееся Солнце сжигает Землю.

Доктор Кто поясняет: раньше Солнце сдерживала специальная бизнес-группа по охране Земли, но теперь у нее кончились деньги, поэтому люди покинули планету и она быстро сгорит.

Экология Солнечной системы черед пять миллиардов лет, по версии сериала, будет играться на бирже. Вот где настоящий ад.

Ну и для высокопоставленных гостей-богачей был организован ужин в орбитальном ресторане, в котором можно будет посмотреть на горящую планету. Эксклюзивное шоу.

Это нормально. Так всегда было и всегда будет.

Смотрите сериалы, дети.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


как я встретил big bang theory
inchief
kmartynov

Где-то с третьей попытки я проникся наконец величием Big Bang Theory.

Во-первых, сериал показывает, что умным быть круто, знать – значит быть крутым. Прямо это суждение в современном циничном мире высказать нельзя, поэтому сериал выстраивает его через комедийные формы. Мы смеемся над главными героями, но одновременно восхищаемся их жизнью, наполненной смыслами, превращающей самые обыденные вещи в удивительные эксперименты и приключение. Big Bang Theory – это знамя незавершенности проекта Просвещения в мире, погруженном в цинизм. Это контрабандный интеллектуализм в мире маркетологической тупости.

Во-вторых, сериал демонстрирует парадоксальный характер человеческой природы, противоречие между активным интеллектуальным поиском, свойственным некоторым представителям нашего биологического вида, и собственно биологией как набора телесных паттернов. То есть люди, способные думать об интересных и сложных вещах, по-прежнему обречены на поиски сексуальных партнеров. Комедийный эффект возникает именно отсюда: из примитивности и неопрятности человеческой телесности и сексуальности.

Поэтому “Теория большого взрыва” – это сериал о любви к разуму и отвращению к сексу.

Очень правильная постановка вопроса.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


профессиональный мечтатель
inchief
kmartynov
В одном из последних документальных фильмов немецкого режиссёра Вернера Херцога «Встречи на краю света», посвящённом жизни учёных в Антарктиде, появляется выражение «профессиональные мечтатели». Хотя сам посёлок колонистов во льдах и напоминает обычный шахтёрский городок, люди в нём совсем иные. Сюда со всех концов земли стекаются те, для кого обычная жизнь оказалась слишком пресной. Вот, например, успешный в прошлом банкир-американец, который теперь водит по тундре огромный автобус. Он совсем не увлекается модным в последние годы дауншифтингом, не бежит от ежедневного труда, не стремится облегчить свою жизнь. Просто этот взрослый мужчина остался мальчиком, способным мечтать о далёких странах и приключениях, и нашёл в себе мужество сделать свои мечты профессией. Вслух давая определение этому племени мечтателей, Вернер Херцог, озвучивающий все свои документальные картины, конечно, говорит и о самом себе.

Херцог, безусловно, один из самых интересных и необычных, даже невероятных современных режиссёров, работы которого сочетают в себе удивительную страсть к жизни и инвариантность сюжетов. Он снимает кино о «других людях», тех, кого неполиткорректные европейцы XIX века называли дикарями. Он снимает самих европейцев, путешествующих по таким местам, где европеец кажется неуместной шуткой природы. Ключевой автор для Херцога — это, конечно, Джозеф Конрад, чьё «Сердце тьмы» задаёт горизонт и глубину творчеству режиссёра. Херцог уникален, и он не стесняется говорить об этом: «Если вы увидите несколько секунд моего фильма по телевизору, вы сразу поймёте, кто его снял». Вот с таким человеком и беседует в своей книге Пол Кронин. Дискуссия, по признанию автора, строится непросто. Херцог сперва вообще отказывается говорить, затем говорит скупо. Но мистер Кронин настойчив, и вот уже режиссёру приходится оправдываться: «Напишите в своей книге, что я вовсе не такой болтун!»

Текст построен по стандартной, хорошо зарекомендовавшей себя схеме «диалога с творческой личностью». Автор берёт эту самую личность под руки и тащит его сквозь хронологию творчества, попутно заставляя философствовать и отшучиваться. Читатель узнаёт о своеобразной картине мира Херцога, где, например, до недавнего времени не было места продюсерам: немец занимался производством своих фильмов сам (впрочем, «Плохой лейтенант» 2009 года, кажется, положил этому конец). Отправляться в опасное путешествие в кинематограф лучше всего пешком. Путь режиссёра к творческому успеху, по Херцогу, лежит не через школу киномастерства, но через настоящую жизнь, общение с людьми. Может быть, ему стоит поработать на бойне или подрядиться разнорабочим на стройку. И уж точно ему необходимы скитания и страдания. Только они дают увидеть мир и поместить его в объектив кинокамеры. Сам Херцог впервые отправился в такой путь ещё подростком и тогда же начал снимать фильмы.

Перечислять даже игровые проекты режиссёра бессмысленно. «Карлики, начинающие с малого», «Агирре, гнев Божий» и «Фицкарральдо» имели, пожалуй, самый большой резонанс. Некоторые фильмы сопровождались скандалами, другие оставались почти незамеченными, но в любом случае они смотрятся сегодня абсолютно современно, ничуть не манерно и не вымученно. Херцог (в отличие от Джармуша) не мог стать иконой поколения хипстеров. В его фильмах нет ничего от городской романтики, он не заигрывает со зрителем, не предлагает ему разделить пустой остов культуры, чтобы после выхода из кинозала вновь превратиться в обывателя. Поэтому на Херцога всегда и со всех сторон сыпались шишки. Революционеры 1968-го обвиняли его в насмешке (а попробуйте посмотреть «Карликов...» сегодня в связи с актуальными событиями российской политики), критики шептались о том, что он подвергает жизнь своих актёров опасностям (Херцог отвечает: «Я всё пробую на своей шкуре, прежде чем заставляю актёра что-то сделать»). Херцога, крепко связанного с родной Баварией, легко заподозрить в провинциализме. Херцога, работающего в Голливуде, — в предательстве европейского авторского кино. Этот список преступлений режиссёра бесконечен.

Конструирование миров от немецкого мечтателя определённо является занимательным чтением, провоцирующим воображение и тюмос (термин греческой философии, реактуализированный недавно Питером Слотердайком и Славоем Жижеком и означающий волю к жизни, дух соперничества и стремление к славе). Неслучайно эпиграфом к книге о Херцоге выбрана фраза «Ich möchte als Reiter fliegen in einer blutigen Schlacht» («Я хочу как всадник летать в кровавой битве»), появляющаяся в одном из фильме Херцога и, в свою очередь, заимствованная им у немецкого поэта-романтика фон Айхендорфа. Для тех, кто уже знаком с Вернером Херцегом, книга Кронина станет отличным подарком, позволив превратить мимолётный интерес в глубокую интеллектуальную дружбу. Тем же, кто ещё не встречался с немцем, я завидую искренне.

http://www.chaskor.ru/article/professionalnyj_mechtatel_19503
Метки: ,

постамели
inchief
kmartynov


"Господин Никто" (2010)

"Господин Никто" - это мучительная и претенциозная киножвачка для поклонников Коэльо и Ричарда Баха. Основной вопрос, который волновал меня в ходе просмотра, помимо неизбежного и естественного "когда же все это кончится?", заключался в том, как возможно европейское кино после "Амели". И судя по "Господину Никто", эта проблема не имеет решения.

Здесь все построено на имитации глубины, на ни к чему не обязывающем интеллектуализме, на якобы имеющих место тонких чувствах. Повествование строится на невероятных парадоксах: глубокий старик в будущем вспоминает свое прошлое, которые в каждом новом воспоминании оказывается разным, вариациями на заданную тему - жена, призвание, дети. Фильм рассказывает нам о том - кто бы мог подумать! - как много значит каждый наш поступок, наш выбор, как они определяют нашу дальнейшую судьбу и как человек вынужден делать выборы, вынужден нести ответственность, хотя ему этого категорически не хочется делать, не хочется быть тем, кем быть непосильно. В конце концов оказывается, что будущее вымышленно, воображено девятилетним мальчиком, который ищет точку, в которых его возможные судьбы, предопределенные его выбором, снова сходятся воедино.



Что такое безвкусица: наглядное пособие.

Эстетика фильма - тошнотворная патока, постамели в том же смысле, в котором мы говорим о постапокалипсисе. Типичным примером этой эстетики является особая игра с цветом, периодические монологи героя от первого лица, персонажи, наделенные загадочной житейской мудростью, скрывающиеся за запертыми дверями, а главное примитивные пространство-временные "парадоксы", демонстрирующие как бы загадочность и как бы важность и связность всего происходящего в мире. "Это случилось со мной, потому что бразилец, потерявший работу, сварил себе на обед яйцо, вместо того чтобы как обычно отправиться на фабрику. И когда он сварил яйцо, потому что я перестал покупать бразильские джинсы, это привело к незначительному повышению температуры в Южном полушарии, и тогда... в конце концов вся моя жизнь изменилась", - герой безостановочно подчеркивает свою мудрость, странность, способность видеть суть вещей. И, конечно, Евросоюз - это такое место, где работу не теряют, где не варят яйцо, где все происходит лишь потому, что в Южном полушарии и вообще в отсталых странах еще нет порядка.

"Господин Никто" - это потеря времени и вкуса, заставляющая испытывать острый стыд за создателей и благодарных зрителей этой дряни.

аватар отдыхает
inchief
kmartynov


В странном 1990 году режиссер Владимир Тюлькин снимает документальный фильм "Повелитель мух" о благообразном и бодром старце из народа, одержимом идеями переустройства мира. Кирилл Игнатьевич - так зовут этого персонажа - имеет суждения по всем вопросам, волнующим человечество. Горбачеву он, в частности, объясняет, что тот слишком мягок, и что демократия и равенство возможны не всегда и не везде. Кирилл Игнатьевич, разумеется, прав. Сам он доказывает свой тезис практикой, орудуя во дворе, полном разной живности. Кошки, собаки и другие домашние питомцы живут здесь под чутким оком своего царя и бога. Мертвых животных Кирилл Игнатьевич использует в своем маниакальном проекте уничтожения мух на планете. Народный изобретатель придумал приманивать мух трупами, а потом варить личинки в специальном "мухотроне". И когда Кирилл Игнатьевич по-стахановски режет мертвых собачек, глаза у него остаются добрые-добрые, а твердость суждений и жизненная энергия только растет.

Я посмотрел сейчас "Аватар" - экранку, конечно (понимаю, что это как Рабинович, напевающий Карузо, но я не искал визуальных впечатлений, а знакомился исключительно с идеологией), и меня просто тошнит как от Джеймса Кэмерона, так и от Кирилла Игнатьевича, а равно с ними - и от всех версий мифа о благородных дикарях, которые пляшут и танцуют, или там о народе-богоносце, который знает, как жить. Я думаю, что Кирилл Игнатьевич ака Повелитель мух был наиболее точным воплощением народного типа правдоискателя, дорвавшегося до технологий и кой-какого образования, и пустившего здесь нечеловеческую свою смекалку в ход.

И над всем этим кладбищем животным, над всем этим крематорием витает этика труда. Кирилл Игнатьевич даже вычитал где-то о картезианском cogito, и сделал вывод, что Декарт-то был не прав. Прав он, Кирилл Игнатьевич, потому что он трудится, а следовательно существует. А писатель Сорокин жалкий эпигон реальности.

Неплохую рефлексию о фильме можно прочитать здесь.

интердевочка vs горбачев
inchief
kmartynov
Еще интересный момент по поводу отечественного кинематографа 1989 года. В этот год выходят на экраны такие фильмы как "Интердевочка", "Фанат", "Подземелье ведьм" и "Авария - дочь мента".

Главный киногерой этого года - Сталин. Главное место действия - казенный дом в широком смысле слова, а также места обитания непойманных государством маргиналов.

Первый вопрос: почему так? Неужели все, что людей волновало в это время, это Сталин и криминальный мир? Здесь у меня есть разные гипотезы.

А вот второй вопрос гораздо более серьезный. Куда смотрели люди, которые отвечали в стране за информацию и пропаганду? Почему они не сняли на государственные деньги хотя бы одного жизнеутверждающего фильма о каких-то простых человеческих ценностях, будущем социализма с человеческим лицом, демократизации, перестройки и гласности?

Даже топорно сделанной, кустарной пропаганды на этот счет не велось! А ведь, простите, такие вещи как "Интердевочка" и оформили массовое сознание, существовавшее в полном вакууме. Означает ли это, что в других областях правительство Горбачева действовало столь же плодотворно?

Сволочи все же. Так приятно смотреть в качестве отечественного кино 1989 года грузинских и казахских режиссеров.

(без темы)
inchief
kmartynov
Фильм Денни Бойла материализует три самых грандиозных социальных мифа современности - миф об индивидуальной мобильности ("стоит только сильно захотеть и приложить серьезные усилия, как любая сказка обернется былью"), миф о природной интеллектуальности simple man, простого человека ("мы ваших университетов не кончали, однако наш жизненный опыт стоит мешка всех кабинетных знаний") и миф о надежде ("даже в самых страшных переделках нельзя падать духом").

Гениальный анализ "Миллионера из трущоб" от великого Сергея Голубицкого. Я по прочтению начал еще больше гордиться, что притащил его колумнистом в "Русский журнал" в 2007-ом.

Седьмой спутник
inchief
kmartynov

Первый фильм режиссера Германа. Возможность снимать подобные фильмы в СССР в 1967 году очень плохо коррелирует с концепцией тоталитаризма, как ни крути. Вкратце, речь идет о царском генерале, который благодаря своеобразному притяжению истории оказался в Красной Армии, а потом был расстрелян, отказавшись служить в "доблестной Северной армии". Перед тем как служить красным, он был арестован, а потом работал прачкой. Сцена, в которой он мечется по улицам с огромными настольными часами - все, что ему досталось от его прежней жизни, - гораздо сильнее и выразительнее всей истории булгаковского профессора Преображенского (впрочем, подозреваю, что Булгаков и не имел в виду ту рецепцию своего героя, которая возникла в конце 80-ых годов прошлого века). Для того, чтобы оценить наступление темных веков, достаточно после "Седьмого спутника" посмотреть "Адмиралъ". Это объективный факт.

(без темы)
inchief
kmartynov
Генетически мы по-прежнему очень близки к нашим предкам, скитавшимся по саванне. Формирование наших убеждений связано с суевериями даже сегодня (можно сказать, особенно сегодня). И точно также как когда-то дикарь, почесавший свой нос, видел начавшийся дождь, и разрабатывал затем сложный метод правильного чесания носа, пригодного для вызова дождя, мы связываем экономическое процветание со ставкой Федеральной резервной системы, а успех компании с назначением нового президента, вставшего у нее "во главе".
 
 

Nassim N. Taleb - Fooled by Randomness, preface

Хорошая, конечно, концепция, про которую, если бы я был Крыловым, я написал бы, что она "многое объясняет". Правда  я пока не понимаю, означает ли она что skills вообще ничего не значат, или есть некоторый способ отличить действие luck от реализации skills по крайней мере для некоторых случаев.
 
В качестве примера: завтра двадцать лет со дня вывода советских войск из Афганистана. Если бы у нас тут были США, мы бы сейчас были завалены документальными фильмами, блокбастерами и книгами на любой вкус - от сборников мемуаров и самиздатовских рассказов, получивших приз зрительских симпатий на специальных сайтах, до патриотических учебников и интеллектуальных монографий. Но у нас в России, насколько я понял не издано вообще ничего, если говорить о книгах - фильмами я не занимаюсь. Вопрос: ну так это randomness так лег или все-таки skills здесь такие?