Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

inchief

fiio: атака китайских цапов

fiio-x5-ii-main-1280

Китайская компания Fiio устроила тихую революцию на рынке мобильных Hi-Fi решений: они выпускают портативную технику для аудиофилов по доступным ценам. Соотношение цены/качества, предложенное Fiio такое, что правила рынка меняются полностью. Я обзавелся флагманом Fiio: портативный плеер X5-2, и думаю, что это весьма интересное решение.

Мы привыкли в основном слушать хорошую точно воспроизведенную музыку в стационарных условиях, в любимом кресле. Плеер от Fiio дает новые ощущения: оказывается, можно идти по городу, и слушать мелкие звуки, видеть сцену, музыка превращается в самостоятельный компонент эстетического переживания городского пространства, а не в фон для прогулки.

Особого маркетинга в этом нету — X5-2 стоит 350 долларов, и на средних наушниках, в моем случае я начал использовать купленные по случаю классические, но совсем недорогие ATH-M50, разница в звучании с телефоном или айподом заметна сразу. В X5-2 стоит неплохой современный цифро-аналоговый преобразователь, который спокойно обрабатывает тихие, резкие и быстрые звуки и дает хорошую звуковую панораму. Кроме того, плеер имеет встроенный предусилитель для наушников, и способен выдавать чистый и громкий звук для большинства из них кроме совсем уж высокоомных. Кроме ATH-M50 я пробовал подключать плеер к ATH-ES7 (которые все же приспособлены именно для обычных мобильных источников звука, и ничего интересного плееру не дают), Grado i80, которые в связке с плеером звучат превосходно — они получились самыми «музыкальными» и «живыми», а также к полноформатным Beyerdynamics DT 880 с 250 Ом — последние были на пределе возможностей плеера, он их тянет, но запаса громкости не хватает. В целом идеальной парой к X5-2 для использования в транспорте и в общественных местах будут закрытые наушники с хорошей изоляцией вроде Sennheiser HD-25 или Oppo PM-3, в качестве базового варианта достаточно и ATH-M50 (в метро последние не слышно, к сожалению). Открытые Grado отличный вариант, если вы слушаете музыку, никому не мешая, или на тихой улице на прогулке.

X5-2 хорошо приспособлен для путешествий или, скажем, дачи: он работает в режиме внешнего ЦАП с любым компьютером под Windows или Mac. У плеера есть линейные выходы, так что в принципе можно поэкспериментировать с использованием его в качестве носителя. У второго поколения X5 (собственно, поэтому X5-2) улучшена эргономика управления, хотя плеер все равно выглядит пришельцем из прошлого со своим увесистым прямоугольным алюминиевым корпусом. Кроме X5-2 у Fiio есть целое семейство достойных ЦАП и усилителей для наушников, а также более дешевые решения в линейке плееров — X3, у которых тоже отличный звук, особенно для своей ценовой категории. У X5-2 очевидное преимущество тем не менее — это универсальное портативное решение, all-in-one.

Аудиофилия в наши трудные времена — это хороший вид зависимости. Погрузившись в волшебный мир ЦАПов, вы на некоторое время забудете, что Крым ваш. На интерес к портативным Hi-Fi гаджетам меня в свое время подсадил Голубицкий в своем культурповидле. Давайте неделю спорить только о том, какой ремастеринг Led Zeppelin лучше?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

канье вест и аристотель

miles

С удивлением узнал, что существует прямая связь между феноменом цифрового ремастеринга классических европейских и американских записей, сделанных в Японии, и японскими попурри-группами, имитирующими западных исполнителей — одна из таких была представлена в «Kill Bill» Тарантино.

Японцы рассматривают творчество как передачу дара художника от учителя к ученику, а следовательно, каждый ученик, желающий преуспеть, должен сначала освоить в совершенстве повторение наследия мастера. Так что японский поп-исполнитель может возникнуть только как опытный фанат, имеющий полное представление о наследии той культуры, причастным к которой он себя ощущает. Японские музыкальные группы должны, соответственно, сначала научиться исполнять копии (даже не каверы) западной музыки, и лишь когда они достигнут в этом известного совершенства, могут заявлять о себе самостоятельно. Творчество в Японии на базовом уровне заявляет о себе как прилежное усвоение архивных знаний.

Рейнольдс в «Ретромании» пишет, что в 90-е годы многие записи, которые сегодня считаются общедоступными, и действительно распространены повсеместно (даже если ориентироваться на оставшиеся музыкальные магазины, а не на iTunes), в мире были фактически забыты — к ним относятся, например, альбомы Майлза Дэвиса эпохи фьюжн. Сейчас последние есть действительно в любом магазине, торгующем CD, но в 90-е они переиздавались и продавались только в Японии.

Здесь, конечно, приходят на ум наши западные парни. Еще со времен «Метафизики» Аристотеля в западной культуре считается хорошим тоном заявлять, что все ваши предшественники заблуждались, а реальное дело, философия или искусство начинаются прямо сейчас, когда вы создаете эти вещи в соответствии с вашим собственным разумением, как никто и никогда не делал прежде. Даже если это полное вранье, оно может очень воодушевлять.

Ясно, что все подобные обобщения про «Запад» и «Восток» являются грубейшими натяжками, но оставим это за скобками и предположим, что это работает. Тогда вопрос: вот как так получилось, что Запад от Аристотеля до Kanye West живет разрушительными инновациями, а не смиренным копированием опыта учителя?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

десять альбомов, чтобы начать коллекцию джаза

Некоторые люди не любят джаз. Я давно перестал их винить, и полагаю, что причина нелюбви — избыток неандертальских генов. Мы, кроманьонцы, в сердцах которых бьется вечная родина человечества — Африка, при звуках джаза теряем сознание. С нами говорит саванна, с нами говорит Нью-Орлеан и Дельта, и сама вселенная. Джаз это космос, как когда-то намекали в посредственной книжке «Призрак джазмена на падающей станции «Мир», где речь, к слову, шла об Альберте Айлере. Но джаз целый мир, в нем есть империи, черви, апатия и агон. Я всегда хотел послушать джазовую пластинку, но как выбрать, какую именно? На этот случай я составил список. В него много всего не вошло: жанровых экспериментов, почти весь фри-джаз, начавшийся от великого Коулмена, ранней безупречной классики до Паркера, сегодняшних героев. Я вставил в список пару случайных любимцев, а кончается все божеством, дующим в саксофон. Если и есть бог, то он берет аккорды в 1965-м.

Я расположил пластинки по возрастанию ума. Если вы ничего не поняли, не отчаиваетесь — джаз останется для других.

¼à

10. Esbjorn Svensson Trio — From Gagarin’s Point of View (1999)

Самый ясный сюжет — так кончалось тысячелетие. Шведским парнем в белых кроссовках, которому очень хорошо заниматься своим делом на сцене. E.S.T. запишет еще несколько знаковых по саунду альбомов, а потом Свенсон погибнет во время дайвинга. Здесь все предельно просто, люди просто играют джаз. Слушайте, например, Dodge the Dodo, которая со мной всегда.

4a29d0920ea08f74a7bfc110.L

9. Bill Evans — Complete Live in Village Vangaurd (1961)

Сын валлийца и русинки в начале 60-х годов прошлого века создал канон сложной пост-боповой эстетики игры на пианино. Эванс очень мелодичный, его легко слушать, имея минимальную тягу к джазовому звуку, но он от этого не становится менее велик. На альбоме из трех дисков живые записки, которые легли в основу двух классических пластинок.

1273274827_cover-front

8. Billie Holiday — Lady In Satin (1958)

Величайшая певица XX века, в 12 лет проcтитутка в Филадельфии, после войны героиновая наркоманка. Здесь архаическая форма, но слушать нужно голос и песню, все остальное пройдет, а это останется.

CS392615-01A-BIG

7. Charles Mingus — Mingus Ah Um (1959)

Величайший басист в истории джазовой музыки, Мингус был харизматичным бендлидером, и оставил несколько лучших записей в истории позднего бопа. Это не революционер, но человек, делавший свое дело лучше всех.

astrakan-café-1024x906

6. Anouar Brahem Trio — Astrakan Cafe (1999)

Эту пластинку я выбрал, чтобы показать, как джаз переходит через границы жанров и стран. Тунисец Анвар Брахем играет на уде — как можно видеть из названия, про астраханское кафе.

519wCicNKbL

5. Thelonius Monk — Brilliant Corners (1957)

Еще один боповый пианист, альтер-эго Эванса. В футболках с его изображениями я хожу по улицам. Говорят, что Монк совершенно не умел играть на пианино с точки зрения техники. Видимо, так и есть, и он был просто гением, коллекционировавшим шляпы. Чтобы оценить Монка, нужно, вероятно, немного больше понимать в этой музыке, чем в случае Эванса.

Charlie-Parker-Sampler---The-Com-156552

4. Charles Parker The Compoete Live Performance on Savoy (1947)

Живые записи в клубе Savoy главного музыкального революционера середины века — Чарли Паркера. Паркера критиковал Глен Гульд, а сам Паркер жаловался на своих черных собратьев, увлекавшихся ритм-энд-блюзом. Самая старая запись в подборке, плохой звук, но настоящая музыка. Слушайте Koko и Grooving High.

Bitches-CBSQ-1

3. Miles Davis — Bitches Brew (1970)

Величайший новатор в истории джаза Дэвис между делом придумал и стиль фьюжен. Альбом под названием «Сучье варево» предназначен для того, чтобы лежать на полу и дрыгать ногами.

Keith-Jarret-1

2. Keith Jarrett — The Koln Concert (1975)

Сольная импровизация Кита Джаррета в 1975 году, очень мелодичная музыка, одна из вершин фортепьянного искусства XX века, не только джазового, и достаточно сложная для восприятия, если вы не слушаете постоянно академических модернистов.

static1.squarespace

1. John Coltrane — Love Supreme (1965)

Та самая история про бога и саксофон.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

о языке бывших изданий и егоре летове

Иван Давыдов ввел моду на чтение разных бывших проектов. Не с целью знакомства с тамошними умонастроениями, которые вполне банальны, а для изучения стилистической деградации.

Вроде как вчера еще так писать было нельзя, а уже сегодня флагманы российской журналистики начинают составлять слова именно таким способом, и всем им норм.

Может быть, это такая форма протеста против цензуры, сублимация?

Но в любом случае на Ленте.ру в рубрике культуры уже было опубликовано интервью с Хрюшей и Степашкой под заголовком «Да-да-да! Кар-кар-кар!«, сделанное, конечно, выпускницей журфака МГУ.

В «Комсомольской правде» сегодня в рубрике «Наука» был опубликован текст под названием «На Марсе рядом с роботом «Любопытство» кто-то словно бы справил малую нужду«. Это «словно бы» прозвучало как оттопыренный мизинец старого алкоголика, пытающегося быть манерным.

Герой Константина Вагинова Ротиков коллекционировал безвкусицу, и в федеральной прессе наших дней ему было где разгуляться. Жанры смешаны, после того, как Габрелянов проглотил «Известия», трудно понять, где вообще кончается «Экпресс-газета». Зарплаты маленькие, соглашаются работать только те, кто особенно ничего не умеет, но зато готов отрабатывать темники за копейку. Мы как профессиональные читатели все понимаем.

И все же иногда думаешь: а ведь при хипстерах в издательских домах чаще всего умели составить фразу на русском языке. Теперь это навык редкий.

Я теперь читаю целенаправленно раздел «Культуры» Ленты.ру. Там еще нет заметной генеральной линии как в газете «Культура», хунвейбины еще маленькие, мечутся то к Каркуше, то к сериалу «Сыны анархии». Наверное, и цензуры особой нету. Но туда сваливаются куски русской речи, на которой говорят те, кто называет себя редакцией Ленты.ру.

Сегодня я прочитал статью, посвященную пятидесятилетию Егора Летова. Ее автором значится Юрий Денисов, представленный на сайте как «редактор».

Вот как пишет редактор Ленты.ру Денисов, я цитирую избранное.

Его старший брат Сергей Летов уже тогда был известным джазовым саксофонистом и всячески расширял сознание и музыкальный кругозор Егора. Важным для творчества Летова стал и личный опыт. В 13 лет он пережил клиническую смерть и впоследствии часто находился в пограничных состояниях, экспериментируя с духовными практиками и психотропными веществами.

В какой-то момент количество «информации» достигло предела, перешло в качество и вырвалось вовне, разрывая в клочья окружающий мир. Егор бешено несся вперед, не оставляя камня на камне от окружавшей его реальности. Взяв на вооружение панковский творческий метод, он ожесточенно набросился на советские символы и святыни: на Ленина, Великий Октябрь, КПСС, красное знамя… Он отчаянно нарывался на неприятности и получал их в достатке — приводы в милицию, беседы в КГБ, психбольница, изоляция от омского музыкального сообщества.

Политические песни Г.О. соперничали в правдивости с журналом «Огонек» времен Гласности и были сдобрены панковским драйвом и расширенным словарем. Однако не политика была отличительной чертой летовских песен, а их мощная черная энергия, сжавшая миры Босха, Кафки и всех антиутопий во всесокрушающий кулак, крушащий все, что встречалось ему на пути.

Из странствий по эмпиреям Егора на время вернули события октября 1993 года. Именно тогда он после долгого перерыва вернулся на сцену и здорово удивил большую часть фанатов, явившись в красно-коричневых цветах, рука об руку с Лимоновым и Дугиным. Две пластинки возрожденной «Гражданской обороны» той поры, вышедшие одновременно, ненадолго напомнили о «политическом» Летове конца 1980-х, правда звучание их толсто намекало на то, что реальные интересы Егора лежат уже далеко по ту сторону дверей восприятия.

В политической борьбе Летов довольно быстро разочаровался и стал все глубже погружаться в собственное подсознание… Как знать, для людей ли он тогда играл?

Это в целом уровень студенческой стенгазеты, в которой двадцатилетний графоман пишет заметку о своих кумирах, состоящую из штампов, стереотипов и скудного словаря синонимов.

Если расширять сознание, то всячески. Если находится в пограничных ситуациях, то часто и в связи с духовными практиками, а также психотропным веществами.

Если разрывать окружающий мир, то только в клочья, если нестись, то непременно бешено и не оставляя камня на камне. Если мысли кончаются, то можно повторить этот свежий тезис парой абзацев ниже, где речь идет про кулак (само собой, всесокрушающий и тут же, одновременно, крушащий).

Если подвернется фраза, из которой можно будет сделать вывод, что редактор Денисов эрудит, то в ней обязательно будет Босх, и Кафка, и все антиутопии — но в сжатом виде.

Из забавного тут перечень неприятностей в достатке, среди которых «изоляция от омского музыкального сообщества».

А закончить все хорошо бы риторическим и глубокомысленным вопросом, отсылающим к психотропным веществам и прочим эмпиреям. Летов он такой был, глубокий автор. Верно, Юрий Денисов?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

никогда, никому не нужно ездить на курорты крыма

LW6tiWiSNLo

На Приморском бульваре в Севастополе — это самая набережная, идущая к памятнику затопленным кораблям, — девушка с сильным хриплым голосом пела блюз, напоминая позднюю Билли. Ей аккомпанировал ясный живой оркестр с басом и ударными. Они расположились спиной к закату, к садящемуся в море, к знаменитому севастопольскому рейду солнцу, и все это было сильным образом. В ресторане напротив наливали местное Шардоне 2013 года, здоровое и простое. Потом я шел вдоль Большой Морской, и она создавала впечатление настоящей улицы настоящего портового, торгового, живого приморского города — почти Одессы. Я даже смирился с тем, что напротив девушки, поющей блюз, а также слева и справа от этой девушки, продавались тонны футболок с изображением Путина, вежливых людей, Шойгу и даже одна с няшмяш — из нераспроданного.

Но курортный Крым — это бесконечный кромешный ад во всем. Транспорт, еда, жилье, психология, грязь, постоянный мат на набережных, совмещенный с чудовищной звуковой атакой из местных баров — смесь плаксивого шансона с тырц-тырц и еще более вульгарными переделками попсы. Ни в коем случае не надо ездить отдыхать в Крым!

Здесь в лучшем ресторане курортного города Алушта под названием «Встреча» с ценами выше средних московских вам все равно споют под синтезатор, не попадая в ноты (да даже если попадали бы!) быдло синти-поп о расставаниях, предательстве и вечной любви. Центр Алушты — это все равно разбитый асфальт, заставленные автомобилями улицы, пацаны в шортах, громко обсуждающие свои пацанские проблемы на неумелой, но бодрой фене.

Здесь вы все равно будете отнесены в одну из двух категорий: либо вы не считаете денег вообще, и тогда вы лох, либо вы пытаетесь их считать, и тогда вы тоже лох. В первом случае за трансфер из Алушты в Коктебель — чуть больше 100 километров вы заплатите сто евро на разбитом такси, во втором случае вы будете ехать 4 часа до Феодосии через Симферополь на автобусе, а потом добираться последние 17 км на маршрутке, потому что отдыхашек в этом году мало, и рейсовых сообщений вдоль берега нет.

На набережных ЮБК просто культурная катастрофа. Полуостров оккупирован быдлом. И единственный формат здешнего отдыха ориентирован на это быдло — ну туристические пешие походы по горам в данном случае не в счет. Пусть сюда придет какой-то суперкапков, который утопит все это убожество в фонтанах и массандре. Только классическая музыка, суки, джаз и современное искусство. И пока последнее крымское кафе старой формации не снесут российскими бульдозерами, выбирайте любое другое направление.

Природа красивая, когда людей и следов их жизнедеятельности в кадре нету. Море чистое и теплое. Из положительных моментов это все (ну и еще отлично сработал сайт airbnb, но это отдельная история). За десять лет здесь вообще ничего не изменилось.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

жить как крымнаш

1402359311_hohol

Мы, бандеровцы, проводим наши дни в веселье и праздности. Мы гуляем по майданам наших городов, взявшись за руки, и распевая песни Кончиты Вурст. Мы празднуем фейерверками победу сборной Бельгии, потому что мы тоже Европа. Мы пьем доброе бельгийское пиво Квардюпель. И в тайне отращиваем чубы, учим Лесю Украинку — потому что такое уж прекрасное украинское имя «Леся»; и танцуем гопак, а потом останавливаемся в казачьих героических позах и говорим с известным гэканьем, говорим «гарно» и делаем селфи.

А вот что делают те, у кого случился острый крымнаш? По утрам они приходят, допустим, в контору, в российскую серую офисную контору государственного средства массовой информации, где розовые штаны дозволено носить только Дмитрию Киселеву за заслуги перед отечеством. Они приходят в такую контору с бейджем «Крымнаш», сотни одинаковых небритых мужчин в джинсах, с кругами под глазами. «Крымнаш!» — говорит первый мужчина второму. — «Передай по цепочке». «Ну, крымнаш». «Крымнаш-Крымнаш», повторяет эхо. Потом мужчины садятся и начинают работать.

Они производят тысячу колонок с заголовками «Крымнаш». Мимо них на самокате с моторчиком проезжает веселый Дмитрий Киселев в розовых штанах и гладит каждого десятого по головке, и раздает медали. Самому помятому мужчине доверяют написать передовицу. Она озаглавлена «Убивать, убивать и убивать», — и это сенсация.

Звучит свисток, и мужчины встают и идут в курилку. «Как, крым-то наш?» хлопают они друг другу по плечу и с надеждой смотря друг другу в глаза: здесь все свои и все поймут наши слабости. Потом они идут к компьютеру и пишут в фейсбук статус «Крымнаш. Убей бандеровца. Вон он побежал! Убей! Лови!» Торжественно собирается очередная порция лайков. Завтра у вас будет новый день, новый крымнаш.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

омон ра для 2014 года

Fh6jnf4S9fE

В нынешний исторический момент очень полезно перечитать «Омон Ра» Пелевина. Я читал его в юности и вроде бы проникся, но раньше ведь у нас было совсем другое время, и жесткое издевательство над совком выглядело даже обидно. Но сегодня текст читается прямо как биография коллективной мизулины, вылезающей из прошлого, как зомби из могилы, чтобы снова жрать нас. Мизулина голодная, а вы полистайте «Омон Ра» — эта повесть была написана в 1991 году, и она стала ярчайшим резюме советской эпохи, как и того мира, заря которого снова выжигает нам глаза.

В этом гимне вечному всепроникающему совку много важных моментов, но я бы взял один. Советские безногие летчики из училища имени Мересьева должны отрабатывать иммельман на телетренажере — летающих самолетов у родины нет. И вот их судят за измену родине: двое из группы вместо того, чтобы тренироваться по инструкции, развернулись и на предельно малых уходили на Запад. Чтобы хоть на минуту узнать, как это, — пояснил один перед расстрелом.

Вторая сцена сюда же — советские космонавты, готовящиеся к гибели в ракете, летящей на Луну, обсуждают Pink Floyd. Обсуждать мешают ЦУП, кроющий космонавтов матом. — Я в Москве был специально, 400 рублей взял, но никак не мог найти один альбом, знаешь, саундтрек к такому фильму Zabriskie Point? — А у меня был такой, да ничего особенного, это как «Морэ», только там не поют. Помолчали. Все, что было ценного в жизни советского человека — это немного прикоснуться к всамоделешней жизни «там».

(Еще парадокс, но Pink Floyd на третьей копии с кассетника звучал тогда лучшее и волшебнее, чем сегодня на самых Hi-Res Stereo на системах за многие тысячи долларов. Сейчас аудиофилы жалуются: слышны все эти ебаные колокольчики и молоточки; тот советский Pink Floyd был лучше).

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

чаша с бетоном

lenina-universam-1989

Мой дом был тут, справа за кадром на улице Волгоградская, напротив второго универсама. Никто не скажет, что это не город, хотя у него нет лица и типичных городских черт. Так что конструировать различия приходилось по мельчайшим деталям.

Еще мало машин и все они добрые-советские, так что немного сонные сибирские провинциалы медленно бредут через главную улицу.

За последними домами открывается тайга, которая вообще-то не настоящая, а скорее вид тайги, за которой просека и сельскохозяйственные земли, а перед которой на правом берегу реки Томь дачи.

Дачи мой главный кошмар, я стараюсь оттуда, из ужаса сельской жизни, из чистого воздуха, из оздоровительно-сезонных развлечений как можно скорее бежать в город, где есть книги и компьютер, и дворовые друзья с коварными замыслами о набегах на яблони дачников — только в таком виде я готов был воспринимать природу, грабь-воруй.

Город из бетона технично и грубовато врублен в Сибирь и обрывается сразу за крайними пустырями, не имея за собой никаких трасс, никакого продолжения, никаких пригородов. Можно было выйти в излучину Томи и долго идти по полю со стогами, потом мимо чахлых яблочных рощь, дающих скверные кислые яблочки — ранетки; к ранним холодам в октябре они становились сладкими как фруктовый лед. Я считал, такие города, такие переходы естественным порядком вещей.

В третьем доме слева был магазин «Орбита», в котором торговали странноватой советской электроникой, и мой первый несамосборный компьютер Spectrum был отсюда. Важнее однако, что здесь же начали чуть позже свой бизнес местные предприимчивые меломаны. Они собрали все «фирменные CD» в городе и начали переписывать музыку с них на кассеты, в огромном каталоге, напечатанном на матричном принтере было все от ABBA через Def Leppard и Pink Floyd до ZZ Top, но не было джаза — меломаны были людьми конкретными.

Все пространство в несколько кварталов двенадцатиэтажек, девятиэтажек и обычных хрущоб с типовыми школами, магазинами и автобусными остановками казалось гигантским, застывшим, самодостаточным миром. Здесь типовой советский быт сталкивается с яростной сибирской природой, цветущей в летнем зное и утопающей в морозной февральской снежной пыли. Здесь Сибирь как чаша, в которой налили бетона, и она дает этим камням имена.

У этого мира не было изъянов, так что старый желтый лиаз с дымящей трубой, с грохочущей крышке капота, с грязной резиной поручней выглядел как должное. Летом в городе было смертельно жарко, и в лиазе нужно было стараться встать так, чтобы на тебя падал ветер из узкой форточки. Зимой стекло замерзало, и нужно было прогреть в нем окошко, а потом раскачивать головой, чтобы из окошка был виден снег, обводить препятствия.

Город растет дальше, но он тоже больше не мой. В нем есть уличная реклама, отличная от абстракционистского лозунга «Слава КПСС!» (привет, Слава, мы давно не виделись), фитнес- и торговые центры, и даже торговые центры с фитнесом, улицы коряво заставлены автомобилями, из которых мне милы только те, что с анархическим правым рулем, а на пустырях на дальнем фоне, через которые нужно было идти к реке, построили мечеть. Я не против культово-религиозных сооружений, но теперь мальчики и девочки из Ленинского района уже не могут выйти из бетонных дворов за морожеными ранетками в конце октября по нейтральной земле — и это скверно.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

выживут только хипстеры (и идиоты)

only-lovers-left-alive-tom-hiddleston-tilda-swinton

Джим Джармуш снимает безвкусицу. Трудно понять, как давно он начал этим заниматься. Но фильм «Выживут только любовники» про трансконтинентальную пару аристократических вампиров выглядит явным анахронизмом. Невероятно убогий сюжет, чудовищные представления Джармуша о производстве культуры и ее вершинах, отвратительный политический смысл, и разве что фирменные джармушевские звуковые ритмические картинки, разве что виды Танжера в ночи — в плюсах кроме этих двух вещей в больше записать нечего.

Истории, как таковой нет. Мы видим фрагмент долгой, многовековой жизни пары вампиров по имени Адам и Ева (безвкусица №1). Они занимаются творчеством, ценят красоту и презирают людей, которых они называют зомби. Большая часть культурной истории человечества, начиная от пьес Шекспира и заканчивая квартетами Шуберта были сделаны именно ими, но чтобы не светиться они всегда уходили в тень, оставляя славу людям. Их дни (точнее, ночи) проходят в поисках свежей крови (которая теперь, конечно, покупается за кэш в больницах), тоске, сомнениях и музицировании. Более нелепых существ себе трудно представить. Единственный просвет во всем этом — попытка Джармуша иронизировать через фигуру сестры Евы, которую по всей логике должны были звать Лилит, но зовут как бы Ева-2, Эйва.

Джармуш разоблачает себя как человек, чьи представления о культуре сводятся к романтическим мифам об одиноких творцах, возвышающихся над толпой. Их список словно взят режиссером из книги рекордов Гиннесса — тут кроме Шекспира еще Байрон, Эйнштейн и вездесущий Тесла. Музыка этих великих творцов — вампиров — представляет из себя психоделический рок 70-х годов. Ей богу, когда Джармуш снимал свои первые фильмы тридцать лет назад, он был намного современен с подчеркнуто анахронистичным саундтреком из Чарли Паркера. «Ах милый, какую гениальную музыку ты пишешь», — комментирует невнятный саунд Адама, выглядещего унылая рок-звезда, его подруга. Как Джармуш и его зрители не знают в науке никого кроме голливудской звезды Теслы, так и в музыке они не имеют никаких идей, о том как на самом деле развивалась музыка в XX веке и что там, условно говоря, кроме группы Can были еще другие направления. Как бы более сложные и влиятельные. Когда Аллен в «Полночи в Париже» делал очень похожие вещи с культурной памятью, заселяя пространство мифологического Парижа прошлого гротескно мужественным Хемингуэем и патетическим Сальвадором Дали, у него это выходило очень элегантно и смешно. Джармуш так не умеет, увы.

В политическом смысле отвратительна фигура аристократов, сосущих кровь, вокруг которых словно декорации перемещаются несколько простолюдинов. Единственный тип отношений знати и зомби сводится к тому, чтобы достать из кармана халата пачку денег и оплатить очередную нелепую услугу. Зрителям настойчиво предлагают эту картинку, и несмотря на всю иронию к этому привыкаешь. Вот так, мы исключительные личности стоим на вершине мира и плюем на плебеев, которые копошатся у наших ног, слепые к красоте и голодные. В более конкретном смысле этот жест Джармуша указывает на две вещи: во-первых, хипстеры никогда не умрут, даже если станут совсем дряхлыми, старенькими и смешными, пузатыми лысыми стариканами на мопедах со смузи в руке, во-вторых, хипстерам по-прежнему достаточно будет читать какой-нибудь журнал-путеводитель вроде «Афиши» для того, чтобы иметь полную картину мира, у них будет любимый режиссер (сами знаете кто), мнение о литературе, представление о научном знании, кое-какие политические убеждения и навык по выбору короткого кителя с подкладкой на апрельскую погоду в супермаркете «Цветной». Короче, Джармуш сыграл в дешевую игру, предложив отвести дураков за руку в культурку, напевая «ты и так все знаешь, это очень легко!». Думаю, фильм будет прекрасно воспринят целевой аудиторией — небольшой, но стойкой в своей деревянности.

16690_600

Актерский состав, на который я обычно не обращаю внимания, тут частично снимался параллельно в Snowpiercer Пона Чжун Хо, и у меня теперь есть дополнительный аргумент к тому, что как раз Snowpircer — это шедевр, несмотря на все претензии к нему, в частности, несмотря и пасторальный финал. Тильда Суинтон, сыгравшая в Snowpiercer самого харизматичного, ярчайшего персонажа — министра, у Джармуша была переупакована в типичную джармушевскую женщину, фриковатую, но стерильную. Примерно то же самое можно сказать про Джона Херта, который в Snowpiercer был старым и точным инвалидом, вождем восстания, а у Джармуша превратился — совершенно с теми же интонациями и гримом — в скучного ворчащего старика, учителя жизни по имени Кит Марлоу. Да, да того самого, конечно, которого многие считают «настоящим Шекспиром», как же иначе.

Действия фильма проходит в ночном Детройте, на фоне его ампирных развалин, и Джармуш сам напоминает этот Детройт. Город как бы есть, в нем что-то происходит, но уже нет никакой жизни. Герои «Выживут только любовники» это обсуждают, и приходят к выводу, что люди однажды сюда вернуться. Джармуш остался режиссером 90-х. В сегодняшнем дне он ходячий архив собственных клише, бессильных попыток высечь на экране магию.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

гимн украины как революционная песня русских

Две девушки из Киева записали русскоязычную версию гимна Украины. Они хотели сделать более понятным для друзей из России, о чем поют на Майдане, и за что люди идут на смерть. Видео из маленькой квартиры собрало сотни тысяч просмотров на youtube, и там действительно есть что послушать.

Несколько тезисов на этот счет. Во-первых, на русском языке эта песня мгновенно становится революционной и общечеловеческой. Когда на тебя едет танк с вежливыми людьми, каждый либо казацкого рода, либо нет. Вне зависимости от этничности. Очень важно о чем поется в этом тексте. Субъектом там является не вечно сплочающая кого-то Русь, но свободные люди, ставшие хозяевами свой судьбы. И вот их-то вороженьки сгинут в конечном счете как роса на солнце. А за свободу надо будет сражаться, она так просто в руки не придет. Это теперь наш общий гимн. Вроде «Варшавянки». На смерть тиранам.

Во-вторых, конечно, никто никогда не будет петь вот таким образом гимн Российской Федерации. Это песня для начальников и офицоза, да и то только до тех пор, пока не начнется фуршет, не будет развязан галстук и не зазвучит блатняк. «Еще не умерла Украина» — революционная европейская традиция в ряду марша Домбровского, в ряду национально-освободительных движений в Европе 19 века. Против царей. Нынешний российский гимн просто фейк, дежурно переписанный Сергеем Михалковым. Поют только гимн Советского союза, в компаниях, когда выпьют. Я сам пою. Вообще, с искусством и художественными образами у «освободителей от бандеровцев» совсем туго. Пора им нанимать каких-то иностранных специалистов, чтобы хоть что-то противопоставить креативу майдана.

В-третьих, девушки сознательно поют полную версию стихотворения Павла Чубинского, которое в официальных случаях не используется. После окончания первого куплета и припева, утвержденных в качестве гимна, дальше там сообщается «Встанем, братья, в бой кровавый от Сана до Дона». Что в нынешним контексте звучит так, что можно понять: девушки, снявшие видео, могут оставить дома кота и пойти убивать солдат Путина. Не зря же они, в самом деле, устраивали весь этот майдан.

Пока не умерла Украина, будет жить и идея свободной европейской России.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.