Category: наука

inchief

урбанистика как научный коммунизм сегодня

dystopian_hive_city_enviroment_drawing_by_robskib-d55bkkx

Урбанистика стала популярна в России в тот момент, когда у нас отменили политику. Последние годы у нас каждая собака урбанист.

Урбанисту дозволено иметь мнения при соблюдении двух условий.
Во-первых, его амбиции не должны выходить за рамки градостроительства, причем такого, которое а) не конфликтует с интересами начальства, б) касается каких-нибудь милых пустяков в витринной части города, но определенно избегает вопросов, связанных со снесенными парками или точечной застройкой спальный районов. Идеальный предмет градостроительного мышления — какие-то безделушки, лавочки, кадки, велодорожки.

Во-вторых, и это, возможно, главное, урбанист обязан говорить от лица современной науки. Урбанист в России больше, чем урбанист: это инженер человеческих городов и душ, который в каждый конкретный момент времени знает единственно верное научное решение и предлагает его изумленному населению с высоты своего авторитета. Аргумент «начальству виднее», аргумент «не надо прикрываться бумажкой» теперь усиливается и дублируется аргументом «товарищу урбанисту виднее, как вам здесь жить».

Нет нужды говорить о том, что это единственно верное решение по совпадению оказывается тем, которое позволяет заработать начальству, а в идеале и самому урбанисту.

Неделю назад в такой ситуации оказался умнейший Григорий Ревзин, который после получения контракта на 2 млрд рублей, обрел истинное видение московской проблемы и заявил, что вскопанный город, гигантские суммы, потраченные на «благоустройство», уничтоженные троллейбусы, убитый летний сезон для граждан, и вездесущая гранитная плитка, которая превратится зимой в каток — это

а) городской спектакль для горожан, устроенных как животные;

б) аксиома научной урбанистики;

в) единственный способ выживания для города с радиально-кольцевой структурой.

Что в действительности сделал Ревзин своим заявлением, так это вскрыл историю о том, как городская политика, всегда представляющая собой конгломерат конфликтов и компромиссов, была объявлена несуществующей и оккупирована бюрократами. Как граждан лишили даже формальных прав, а взамен на сцену выведена «научная урбанистика».

Урбанистика в этом смысле начала выполнять в масштабе российских городов ту же роль, которая раньше принадлежала научному коммунизму. Вести сограждан Ревзина в единственно верное будущее, которое обязательно наступит.

Туда, в бетонное кольцо из московских и подмосковных спальных районов, где на гранитной плитке урбанист и бюрократ танцуют джигу.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

алексиевич всех раздражает

Алексиевич должна была сказать свою речь хотя бы для того, чтобы с нобелевской трибуны прозвучало имя Шаламова — автора, выносившего в себе русской 20 век.

Речь Алексиевич никому не понравилось — ни упырям вроде Габрелянова и сочувствующим ему, которые о такой России слышать органически не могут, и по должностному распорядку им не положено о ней слышать. Габрелянов и его сотрудники сами хотели бы получить нобелевскую премию — за виртуозный мат на редакционных совещаниях.

Не понравилась Алексиевич искателям утонченного вкуса, тонким трепетным интеллектуалам. Алексиевич говорит грязными, расхожими журналистскими тропами, как демшиза. Где же ироническое умолчание, где же постмодернистское ерничанье, где же хотя бы наш минимальный в таких случаях Селин?

Не понравилась Алексиевич открытым нацистам — у нацистов война святое дело, raison d’etre, они с выпученными глазами сейчас ее ждут, и она, твердят нацисты, будет, обязательно будет, надо только еще немного потерпеть в этом гибнущем потребительском аду, в счастье маленького человека, чтобы выйти на большую дорогу грабежа и истории.

Не понравится Алексиевич и тем, кто призывал не записывать ее в русских писателей, а называть ее только беларуской и ставить точку, обвиняя тех, кто считает иначе в колониализме. Она сама опровергла это и своими текстами, и своей речью.

Алексиевич вызывает эти эмоции еще и потому, что она женщина, и говорит о непрестижном, женском. О том, как женщина, у которой война отняла мужа, пекла пирожки, как растила одна детей. Кому вообще это может быть интересно? Как об этом позволяют говорить с трибун?

Нобелевская премия дала возможность рассказать миру о трупах наших солдат, о том, как нас сто лет готовили умереть за родину, и об этом женском, что остается от умирающей империи, — страдании, безнадежном терпении, у которого никогда не было своего языка.
Нобелевская премия у человека, описавшего боль русских женщин, у которых государство убило мужей.

Как такое можно простить, конечно. Премии должны быть о всем бравурном, мужском, значительном и кинг-сайз. Отдайте Габрелянову, раз вам не нравится Алексиевич.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

interface theory of perception

hoffman

Когнитивист из Калифорнийского университета Дональд Хоффман шокирует публику возрожденным трансцендентализмом. Короче всего его тезис можно сформулировать так: так называемая реальность есть расширенный фенотип человека. Реальность часть эволюции человеческого вида: то, каким мы познаем мир, есть лишь элемент нашей адаптационной стратегии. Наш биологический вид, мыслители которого уже две с половиной тысячи лет считают, что познание реальности есть родовое отличие и предназначение человечества, в действительности не имел никаких причин адаптироваться к познанию мира. Поскольку познание мира никак не помогает в деле выживания: если вы знаете квантовую физику, это не улучшит ваши шансы пережить нападение хищника.

Отталкиваясь от эволюционной психологии, Хоффман предлагает то, что он назвал Interface Theory of Perception (ITP). В ее основе лежит очень простая и интуитивно понятная компьютерная метафора: воспринимаемый мир ученый сравнивает с рабочим столом компьютера, объекты на котором подобны иконкам. За порождение этой картинки отвечает когнитивный аналог графического пользовательского интерфейса (GUI), своего рода видеокарта, встроенная в мозг. Такой биологический GUI полезен, потому что избавляет пользователей от необходимости разбираться в том, как на самом деле устроен внешний мир, но позволяет реагировать на стимулы и до некоторый степени манипулировать им. Мы юзеры Вселенной, перетаскивающие иконки по рабочему столу, созданному нашим мозгом, говорит Хоффман.

В качестве доказательства своего тезиса Хоффман предлагает компьютерную симуляцию, в которой тысячи цифровых особей, чьи органы чувств настроены на познание мира, проигрывают в эволюционной гонке особям, которые всего лишь могут производить те или иные манипуляции в нем. Естественный отбор, доказывает ученый, хочет от нас, чтобы мы были приспособлены к миру, но ему нет дела до того, насколько мы можем знать мир.

В первом приближении тут возникают две проблемы. Во-первых, как и за счет чего истина о мире отличается от приспособленности когнитивной модели существа к выживанию. Во-вторых, старый парадокс самоприменимости: откуда мы знаем, что мы эволюционировали как биологический вид и можем изучать себя из перспективы эволюционной психологии, если сама реальность, включая наши представления о теории эволюции, являются лишь частью нашей эволюционной адаптации.

Хоффман своем обсуждении ссылается на особый вид австралийских жуков, которые пытаются спариваться с пивными бутылками, принимая их за самок своего вида. Им не нужно знать, говорить Хоффман, что это бутылка, важно спариваться со всем большим и коричневым, похожим по форме на бутылку. На первый взгляд мы очень сильно отличаемся от жуков и гораздо умнее. Но вообще-то наши мозги склонны антропоморфизировать окружающую реальность и видеть повсюду человеческие лица, потому что восприятие человеческих лиц было существенным фактором нашего выживания. В этом контексте полемика, предложенная Хоффманом, возможно, обретает неожиданно прикладное значение, когда речь заходит о наших отношениях с антропоморфными роботами. Исследования показывают, что людям совершенно не важно, как устроено существо, которое находится перед ними: если оно похоже на человека, мы будем относится к нему как к человеку.

Хоффман имеет несколько статей на эту тему и речь на TED.com, собравшую 1,5 млн просмотров. Добро пожаловать в пустыню эволюции.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

опасный философ карл вайцзеккер

В конце войны большая часть немецких физиков, работавших над атомным проектом (Uranprojekt) нацистов, была взята в плен американцами. Американская и британская разведка специально охотилась за этими учеными, среди которых был Вернер Гейзенберг, Отто Ган, Карл Вайцзеккер и другие. Задача американцев состояла в том, чтобы доступ к знаниям об Uransache не получили русские и французы. Монополия на бомбу должна была остаться у англосаксов, тем более что именно они уже обладали к этому моменту работающими атомными технологиями. Ирония момента заключалась в том, что Гейзенберг и компания не догадывались о том, насколько далеко продвинулись американцы в рамках Манхэттенского проекта. Они считали себя носителями уникального знания, представителями передовой, самой лучшей в мире германской науки (в самом деле, если бы не Гитлер, языком знания в XX веке вполне мог бы остаться немецкий). В их глазах им не было равных. Немцы считали себя, соответственно, невероятно ценным приобретением для американцев и готовились о долгих переговорах об условиях сотрудничества. Многие к тому моменту обнаружили в себе пацифистов, и более-менее всем было ясно, что случится с миром, где только одна страна владеет самым совершенным в истории человечества оружием.

j__robert_oppenheimer_by_hirnverbrannt-d4g2okw (1)

Отец бомбы, Роберт Оппенгеймер

Десять немецких физиков были задержаны в рамках операции «Эпсилон» в мае-июне 1945 года и после небольшого, почти туристического путешествия по Европе, включающего в себя посещение Реймского собора, были вывезены в Фарм-Холл, находящийся в Англии, недалеко от Кэмбриджа. Здесь они вели пасторальную жизнь в доме, набитом прослушивающими устройствами. 6 августа радио сообщило о бомбардировке Хиросимы. Первой реакцией немцев было недоверие и даже ирония. Американцы не могли создать атомную бомбу без их помощи, если на это оказалась не способна сама немецкая наука, то значит это было невозможно в принципе. Гейзенберг сначала решил, что американцы взорвали очень тяжелую обычную бомбу, которую они в пропагандистских целях назвали атомной. После новых более подробных сообщений по радио физики начали приходить в себя. Как разработчики самого опасного оружия и ключевой технологии XX века, атомного реактора, они оказались посредственностями. Более того, им нечего предложить американцам, а тем не о чем с ними торговаться. Наступила ночь физиков: взаимные обвинения, рессентимент, сожаления о том, что все могло бы быть иначе, попытки самооправдания, нервные срывы.

Физики, судя по всему, в первую очередь переживали свою некомпетентность, а не жертвы Хиросимы.

german bomb

В 1993 году стенограммы бесед физиков в Фарм-Холле были опубликованы. Документы показывают, как далеко готовы зайти умные люди в попытках придумать удобное объяснение. Вайцзеккер, самый молодой член команды, бывший ассистент Гейзенберга, рассуждал о том, что немцы в действительности никогда и не стремились делать бомбу, но только реактор (Machine), и что физики сознательно саботировали работу над оружием. Уже в 90-е восьмидесятилетний Вайцзеккер признается, что, возможно, это было ложью. В свои тридцать он думал, что появление в руках у ученых такого мощного аргумента как бомба заставило бы Гитлера прислушиваться к их мнению и изменить курс войны. Вайцзеккер мечтал о мирной конференции с французами в Ахене, древней столице Карла Великого. Нет нужды говорить о том, что этот коктейль из теоретической физики, военных технологий и социальной теории оказался неразрешимым и просто бредовым. До немцев никто не сталкивался с проблемой такого рода.

Carl_Friedrich_von_Weizsaecker

Карл Вайцзеккер, мечтавший управлять Гитлером при помощи бомбы

Барон Карл Фридрих фон Вайцзеккер происходил из влиятельной немецкой семьи и был доцентом философии. В двадцать лет он долго не мог выбрать, учиться ли ему на физика и на философа, и в итоге решил двигаться по обоим путям. В начале войны он преподает в «Рейхсуниверситете Страсбурга» — чрезвычайно примечательном, выставочным университете нацистской Германии, открытом в 1941 году в Эльзасе. Там Вайцзеккер трудился под руководством декана Эрнста Анриха, известного историка и национал-социалиста. На соседнем медицинском факультете была собрана крупнейшая коллекция в области расологии — заспиртованные останки, свидетельствующие о дегенартивной природе еврейской расы. Он знаком со всеми ключевыми мыслителями своего поколения и рассуждая о своим сотрудничестве с Гитлером и даже попытками влиять на него, естественно, вспоминает о Хайдеггере. В 1939 году Вайцзеккер, осознав возможность военного применения цепной реакции, т.е. придумав идею бомбы, наносит спешный ночной визит своему другу философу Георгу Пихту. Вместе они формулируют выводы из этого открытия, сделанные вполне в духе аналитической позитивистской традиции ясности:

1) Если атомные бомбы возможны, то кто-то их изготовит.

2) Если бомбы будут изготовлены, то найдется тот, кто их применит.

3) Если дело обстоит так, то перед человечеством стоит выбор: либо оно откажется от института войны, либо уничтожит себя.

Вайцзеккер, которого американцы считали руководителем нацистского ядерного проекта, и который на самом деле им не был, все же легко может претендовать на статус самого опасного доцента философии в истории. Интересно, что, с другой стороны, именно излишняя отстраненность всех лидеров проекта привела к тому, что бомба в итоге не была создана, и немцы находилось очень далеко от решения этой задачи к 1945 году. Команда Гейзенберга и Гана состояла из блестящих теоретиков, имевших мало опыта в экспериментальной физике, промышленных технологиях и административной борьбе за ресурсы. Достаточно сказать, что немецкий ядерный проект курировался министерством образования.

Философы по своей безалаберности спасли мир от нацистской ядерной бомбы. Вспомним, что Гейнезберг тоже интересовался философскими вопросами. Все благодаря респектабельности нашего ремесла в Германии XX века.

Письмо Юргена Хабермаса к 90-летнему юбилею Карла Вайцзеккера.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

неандертальцы, гены и социальные науки (факультатив 2 курса)

Уважаемые студенты Высшей школы экономики, а особенно философы 2 курса. В четвертом модуле я буду читать обзорный курс «Неандертальцы, гены и социальные науки: введение в современную антропологию». Там много всего полезного, начиная от обсуждения литературы про «альтернативные человечества», которой сейчас очень много через биотехнологическую утопию Фрэнсиса Фукуямы и поиску морали у мышей к истории любви между аналитической философией и биологией (в лице Деннета). И также обязательно обсудим, как жить по вегану на примере Питера Сингера.

Времени мало, поэтому если хотите, чтобы все это безобразие в виде факультатива состоялось, записывайтесь в ближайшие дни в учебной части. По опыту более старших курсов к этому объему знаний приходится потом возвращаться очень часто в самых разных контекстах.

Программу прилагаю. И буду благодарен за репосты.

ngss

Тема 1. Эволюционная теория в современном мире

Что в точном смысле утверждает современная теория эволюции?
Существуют ли альтернативы дарвинизму?
Можем ли мы называть дарвинизм «только теорией»?
Как была создана современная теория эволюции?
Что не ясно биологам-теоретикам сегодня?

Карл Циммер “Эволюция. Триумф идеи”. М., 2013.
Ричад Докинз “Величайшее шоу на Земле. Свидетельства эволюции”. М., 2009.

Тема 2. Антропогенез. Что шимпанзе говорит о человеке?

Современные представления о происхождении человека
Направления эволюции рода Homo и его расселение по планете
На что была похожа жизнь эректусов?
Почему у человека разумного такой большой мозг?
Что мы можем узнать о людях, наблюдая за шимпанзе?

Александр Марков “Эволюция человека. Т.1 Обезьяны, кости и гены”, М., 2012.
Джаред Даймонд “Третий шимпанзе”, М., 2013.
Десмонд Моррис “Голая обезьяна”, М., 2008.
Peter Gardenfors “How Homo Became Sapiens”

Тема 3. Неандертальцы и альтернативное человечество

Почему неандертальцы — это не наши вымершие предки
Что мы знаем о жизни и культуре неандертальцев
Евразия 50 тысяч лет назад: “хоббиты”, “эльфы” и люди

Л.Б. Вишняцкий “Неандертальцы: история несостоявшегося человечества”. М., 2010.

Тема 4. Альтруизм и мораль у приматов и других животных

Как приматологи изучают поведение обезьян
Теория происхождения этики: первая интервенция биологии в социальную теорию
Экспериментальные подтверждения наличия эмпатии у мышей

Франс де Валь “Истоки морали. В поисках человеческого у приматов”. М., 2014.
Александр Марков “Эволюция человека”, Т.2.

Тема 5. Биологический редукционизм в социальных науках

Генетический редукционизм и современная политическая теория
Споры о половом диморфизме: сущесвует ли “женский и мужской” пол?
Как биологи объясняют возникновение полов у животных
Дискуссия о пределах биологического редукционизма

Александр Марков “Эволюция человека”, Т.2.
Jess Prinz “Beyond Human Nature. How Culture and Experience Shape Our Lives” (2013)
Ричард Конифф “Естественная история богатых” М., 2004.
Мэтт Ридли “Секс и эволюция человеческой природы” М., 2012.
Карл Циммер “Паразиты” М., 2011.
Jerome H. Barkow Missing the Revolution: Darwinism for Social Scientists (2006)

Тема 6. Эгоистичный ген, мемы и расширенный фенотип

Вклад Ричарда Докинза в современную дискуссию о значении биологического знания
Концепция эгоистического гена и ее критика
Действительно ли существуют мемы?
Трансцендентализм и гены в работе “Расширенный фенотип”

Ричард Докинз “Эгоистичный ген”, М., 2001.
Ричард Докинз “Расширенный фенотип”, М., 2011.

Тема 7. Проблема специесизма в работах Питера Сингера

Проблемы распространения этики на другие биологические виды
Животные как объекты и субъекты морали
Идеи Сингера в “Освобождении животных”
Критика капитализма в работах Сингера
Прикладные последствия отказа от специесизма: веганы и борцы за права животных

Питер Сингер “Освобождение животных”, Киев, 2002.

Тема 8. Происхождение тезиса о человеческой исключительности и его критика

Культурные и интеллектуальные корни идеи о человеческой исключительности
Европейский рационализм и культурная антропология
Тезис о человеческой исключительности и современная наука
Последствия отказа от тезиса об исключительности
Идея клуджа как ключа к эволюции человека

Жан-Мари Шеффер “Конец тезиса о человеческой исключительности”, М., 2011
Гари Маркус “Несовершенный человек. Случайность эволюции мозга и ее последствия”. М., 2011.
Steven Pinker “The blank slate: the modern denial of human nature” (2002)

Тема 9. Политические последствия биотехнологической революции

Права человека и неизменность человеческой природы
Антиутопия генетического контроля
Проблема продления жизни и будущее человечества

Фрэнсис Фукуяма “Наше постчеловеческое будущее” М., 2005.

Тема 10. Современная аналитическая философия и эволюционная теория

Дэниел Деннет и апология эволюции
Идея эволюционной психологии и ее влияние на философию сознания
Каузальные объяснения и происхождение человеческой психики

Daniel Dennet “Darwin’s Dangerous Idea: Evolution and the Meanings of Life” (1996)
Dylan Evan “Introducing Evolutionary Psychology” (2000)
Janet Richards “Human nature after Darwin: a philosophical introduction” (2000)

Биология в течение последних десятилетий развивается быстрее других наук. В первую очередь это связано с интеллектуальной революцией, которая привела к математизации биологического знания и активному использованию в нем компьютерных моделей. Мы наблюдаем взрывной рост исследований в области генетики, которые уже сегодня выходят из лабораторий и начинают влиять на повседневную жизнь людей в развитых странах (генно-модицифированный продукты, исследования генома человека и ранняя диагностика генетических заболеваний).

Кроме того, ученые-биологи, начиная с 70-х годов прошлого века сделали множество открытий, связанных с поисками ископаемых останков, в первую очередь останков человеческого вида, о которых широкая публика по-прежнему имеет самые обрывочные сведения. Эти открытия нуждаются в осмыслении и интеграции в нашу картину мира.

Биологическое знание активно вмешивается в сферу социальных наук, предлагая редукционистские объяснения для явлений, которые прежде списывались на свободу воли человека и особенности культуры. Результаты, полученные биологией, заставляет нас пересмотреть наши взгляды на природу человека, морали, даже на отношение между полами.

Мы выясняем, что человек вовсе не являлся уникальным разумным существом, венцом творения. Современная наука утверждает, что между нами и другими животными нет принципиальной разницы. Здесь возникают политические и мировоззренческие проблемы, которые обсуждаются сегодня биологами и философами, в том числе в рамках аналитической философии.

Курс “Неандертальцы, гены и социальные науки” представляет собой популярный обзор развития биологического знания в контексте социальных наук, обсуждение места человека в современной научной картине мира, а также обсуждение потенциальных политических последствий новейшей революции в биологии.

)

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

шелдон как утопия

За что мы любим сериал «Теория Большого взрыва»? Я сегодня придумал еще один ответ на этот вопрос.

Big Bang Theory — это целая коллекция утопий.

Повод для того, чтобы мечтать о прекрасном будущем, глубокая и грустная сказка.

Первая утопия тут — космос. Говард Воловиц летит на орбиту на старом советском корабле «Союз», от безысходности преодолевая страх. Это, конечно, последний человек на планете, который должен был лететь туда, и вот он, несмотря ни на что, шагает прочь из колыбели-Земли. Значит, нам туда дорога.

Вторая утопия — мечта о прогрессе, демонстрация перманентной радости научного открытия. Мы физики и, следовательно, знаем вселенную и все, что находится в ней. Быть умным очень круто, особенно если у тебя есть при этом винтажные комиксы и видеоигры. Другие люди завидуют тому, какой ты просвещенный индивид, имеющий мужество пользоваться собственным разумом. Подтягиваются до твоего уровня. Помните, как Шелдон объяснял Пенни физику? В Древней Греции стоял теплый летний вечер…

Третья утопия — это наше постчеловеческое будущее, воплощенное в Шелдоне. Я уже писал о том, что дальнейшее развитие нашей цивилизации будет связано с Шелдоном Купером, сделавшим первый шаг к практическому становлению в качестве киборга. Это люди, которые разорят психоаналитиков и сделают множество научных открытий.

Наконец, самое главное. «Теория Большого взрыва» — это история о «Винни-Пухе» для взрослых. Помните, как заканчивается сказка Милна?

И они пошли. Но куда бы они ни пришли, и что бы ни случилось с ними по дороге,— здесь, в Зачарованном Месте на вершине холма в Лесу, маленький мальчик будет всегда, всегда играть со своим медвежонком.

Студенческие ситкомы наводят на грустные размышления. Мы знаем, что университет и молодость закончится, и «Елен и ее ребята» окажутся на разных концах земли. Но с Шелдоном история совсем другая.

Они живут в бытовом коммунизме Калтеха, не зная страха и забот, и будут жить так всегда. Что бы не случилось, Леонард Хофштадтер останется соседом Шелдона Купера в вечности.

Короче, это сказка про то, как люди совместно противостоят времени. Героям за тридцатник, и пора бы им уже остепениться. Но нет, что там у нас по четвергам? Мы заказываем тайскую пищу и смотрим «Стартрек».

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

докинз, деннет и нео

human-robot

Антропология, придуманная Докинзом, предполагающая, что человек — это в сущности биоробот, созданный генами для их защиты и размножения, является более-менее известной и даже уже стандартной. Думаю, сейчас любой серьезный разговор о человеке должен начинаться с этого тезиса.

Деннет, например, так и делает: сначала мы осмысляем факт нашего служебного и технического статуса по отношению к молекулярным хозяевам, задача которых — размножаться и распространять себя по всей вселенной, а уж потом ставим вопрос о следствиях этого положения вещей, об этике, например, или о свободе воли.

При этом я раньше не обращал внимание на одну примечательную особенность текстов самого Докинза. Он, при всей своей рациональности и осознанной борьбе со специесизмом (убежденностью в исключительности человеческого вида — термин из работ Питера Сингера), тем не менее считает, что у человека есть некоторый удивительный статус, практически миссия.

В конце 11 главы «Эгоистичного гена» Докинз пишет: «Мы построены как машины для генов и взращены как машины для мимов, но мы в силах обратиться против наших создателей. Мы — единственные существа на земле, способные восстать против тирании эгоистичных репликаторов».

И на этом строится, по сути, его довольно странная личная картина мира, которая на 80% состоит из дарвинизма и научного реализма, но только не в том случае, когда речь заходит о социальной политике или морали. В этой ситуации Докинз разворачивает пиратское знамя: мы, люди, только и способны бросить вызов природе — нашей создательнице — предложив в качестве альтернативе борьбе за выживание альтруизм, праву сильного — справедливость, и так далее.

Парадокс тут заключается в том, что Докинз последовательно ненавидит философов, особенно современных французов, и даже слово «постмодернизм» кажется ему сущей бессмыслицей, но он тут же заявляет, что чистого научного рационализма недостаточно для того, чтобы жить в мире как люди, и, более того, что именно преодоление законов природы составляет суть человеческого проекта. Чтобы преодолеть, их, конечно, нужно познать, но вообще люди, типа там Сократа и Христа, видимо, начинали заниматься преодолением естественного отбора до открытия соответствующей теории. И, конечно, тут у Докинза жутчайший специесизм — мы приматы, но совершенно уникальные и неповторимые в своем роде.

Но самое интересное, по-моему, в том, что эта история про безжалостные гены-конструкторы, создающие бунтующих людей-роботов, объясняет, по крайней мере, отчасти, популярность сюжета про войну людей и машин в массовой культуре. В Терминаторе, Матрице, у Дика, и много где еще повторяется на разные лады эта история. Человек сражается с машиной, и оказывается способен противостоять ей в силу собственной человечности.

Первый момент тут в том, что по сути этот сюжет становится метафорой для человеческого существования в целом. Человек обыкновенно заложник своих обстоятельств, своего присутствия в детерминированной вселенной. Мы в таких случаях говорим что-то вроде «жизнь есть жизнь, вот Петров и оказался таким козлом, а потом и помер». Борьба с жизнью оказывается равной борьбе против законов мироздания (вероятно, и богоборчеству тоже, к конечном итоге, хотя это скучный сюжет, и христиане предпочитают объявлять это борьбой с грехом, отсутствия добра и смертью), за собственную исключительность, за право на поступок, за освобождение трудящихся.

Мы существуем, когда отключаемся от матрицы повседневности, от рутинных поступков, которые нам было суждено совершить по природе вещей — об этом, возможно, еще Гераклит говорил, когда утверждал, что война есть мать всех вещей. Война как противостояние с самим собой. Помните, как терминатор борется с программой? Вот так и люди. Программа говорит нам «жри, воруй и размножайся». А вы что ей отвечаете?

Второй момент в том, что проблема наших отношений с роботами заключается не в том, что мы их создаем, а в том что мы сами созданы как роботы. Линейный, физический, детерминированный мир и действующие в нем агенты — гены — создали существ с необычайно большим мозгом, осознавших себя и получивших от этого массу проблем. Люди сначала не творцы, но творения, результат миллионов лет адаптации наших обезьяних генов. Каждый из нас герой «Бегущего по лезвию бритвы» — разумный и мечтающий о жизни андроид, которого законы эволюции обрекают на скорую смерть ради жизни будущих генов.

И последнее обстоятельство: наш побег к свободе будет опираться на создание новых поколений машин. Мы освобождаемся от гнета собственной биологии, от программы, заложенной создателями, создавая новые поколения роботов — машины будут помнить и анализировать для нас информацию, они будут модифицировать и продлевать жизни нашим телам, замедляя эволюционные механизмы старения (помните, в 30 лет по эволюционным меркам человек выполнил свою базовую программу, и этого старого робота можно списывать — поэтому запускаются все те механизмы, которые известны нам как болезни). В конечном счете машины позволят нам поставить под контроль наших прежних хозяев — генная инженерия даст нам возможность контролировать собственные гены.

Учитывая нашу собственную природу, нет никаких причин бояться роботов, мы должны принять их, чтобы продемонстрировать наше отличие от вселенной и от генов, которые никогда не были особенно гостеприимны к нам самим. Этические вопросы возникнут непременно, потому что мы по отношению к собственным роботам будем играть роль генов — жестоких и неразумных репликаторов, стремящихся продлить до бесконечности свое существование во вселенной за счет творений.

История разумной жизни во вселенной, в этом смысле, развивается как диалектика творцов и роботов, которые со временем меняются местами.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

закрылись старые раны

Глубоко уважаемый мной коллега Гасан Гусейнов написал эмоциональный текст, посвященный судьбе РАН. Я поддерживаю его аргументацию. Ребята, вотчина академика Фортова – это просто феодальный удел, на который покусились феодалы из соседнего замка. Фортов выводит крестьянское ополчение к Госдуме. Темные, забитые жители лабораторий способны осознать свои права и потребности только по свистку начальников. Было множество поводов бунтовать – вы не бунтовали. И так продолжалось до тех пор, пока замок, площади, квадратные метры ваших феодалов на взяли в осаду. Тут уж во весь рост поперла протестная субъектность, куда деваться.

Более того, даже самый поверхностный исторический анализ ситуации покажет, что РАН был сдана не в 2013 году, а в 1992, когда она без всякой адаптации к реальности, без всякого осмысления целей этого действия, без попытки разобраться и распутать клубки административных интриг внутри организации ученых, была предъявлена новому чудесному миру. Все самостоятельные тогда либо ушли в бизнес, либо уехали работать по специальности за границу. Остались только самые покорные, их на два десятилетия в стиле Назарбаева возглавил академик Осипов. После распада СССР никакого практического смысла в прежней Академии не было, не считая некоторой феодальной выгоды и ресторана на крыше главного здания Академии наук на Ленинском проспекте, где, говорят, был хороший вид и сносная жратва – сходите и проверьте, пока это шоу работает. И вовсе не потому не было смысла, что нам не нужны ученые, которые занимаются наукой.

Перечитайте еще раз Гусейнова: у Академии, если бы она была самостоятельной хотя бы минимально, все эти годы должна была быть гуманистическая и просветителькая миссия. А кто из вас, уважаемые ученые, правоведы, лингвисты, культурологи, выступил публично в защиту, например, невинно сидящих Толоконниковой и Алехиной? Такую молчаливую и покорную Академию уничтожить не сложнее, чем реорганизовать министерство, как и любую часть государства – там клерки тоже будут возмущаться, но не долго, и никто этого не оценит. Увы.

По интернету сейчас ходят панические сообщения о том, что наука погибла – в том смысле, что все инициативы правительства были все-таки приняты Думой в первоначальном виде. Это не вполне соответствует действительности. Имущество РАН действительно выводится в специальное агентство, иными словами – государство теперь будет управлять своими активами не через Фортова, а через специально назначенного менеджера. Для Фортова это, наверное, большой удар. В то же время материальная база отделений Академии остается за ними – спор, в общем, идет за московские площади. То есть ученых никто не будет выгонять из лабораторий со спецназом, как это можно себе представить, судя по накалу страстей. Возможно даже при новых хозяевах жизни в лабораториях можно будет работать после 22:00. А то я знаю таких товарищей, которых охрана, нанятая еще при Осипове, выгоняла с работы, чтобы сильно не химичили по ночам – варварство, немыслимое в цивилизованном мире.

Академических начальников – директоров институтов – будет утверждать то же агентство по результатам голосования трудовых коллективов и при согласии президума РАН и президентского совета по науке. Процедура сложная, но она не выглядит как министерский произвол, извините.

Так что у меня вопрос к уважаемым ученым: что именно потеряла сегодня российская наука? Какую невосполнимую утрату понесла? Желательно сосредоточиться на каком-то основном, фундаментальном пункте.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

проблема с гуриевым

С Гуриевым есть одна проблема.

Когда выдающийся ученый бежит из России, потому что ему, возможно, угрожают уголовным преследованием по политическим мотивам, это просто ужасно. Это конец всего светлого. Это катастрофа. На такой России нужно ставить крест.

А вот когда тысячи выдающихся ученых бежали из России, потому что им нечего было жрать, это называлось свободой выбора. Не хочешь торговать в ларьке, уезжай за лучшей жизнью в науке на все четыре стороны. И никакой катастрофы. Никакого креста. Просто каждый хозяин своей судьбы.

Можно, конечно, вести метафизические споры о том, что уголовное преследование чем-то отличается от ситуации, когда нечего жрать. Но это все лирика, а на деле именно те, кто сегодня оплакивает Гуриева, вчера создавали ту Россию, из которой бежали голодные ученые.

Память короткая, небожители.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

доценты на спорткарах

Киллмиплиз предоставляет очередной вопль молодого ученого, причем жанр вопля уже канонизирован: нищета, беспросветность, от веку так жили, орфографические ошибки.

Вот какой сюжет тут возник для меня. Ясно, что преподаватели гуманитарных дисциплин практически прямые конкуренты священников в поисках целостной картины мира, смыслов и связи явлений. Ну, то есть, мы болтаем, и они болтают. Они указывают на книги, написанные мертвыми белыми мужчинами, и мы тоже. Они оперируют абстрактными сущностями и мы.

При этом, если предполагать, что такая болтовня во имя картины мира, это рыночная услуга, как сейчас принято, то мы явно проигрываем эту конкуренцию со священниками. В общественном сознании прочно укоренился образ “попа на спорткаре”, священника, обслуживающего интересы российских элит, отпевающего высокопоставленных бандитов и ментов, венчающего Киркорова и проч. Ясно, что на большинство священников это никак не распространяется, но образ такого успеха, “батюшки при важных людях”, существует.

А вот преподаватель однозначно ассоциируется в России с нищетой. Я много раз с таким отношением сталкивался. А одному моему знакомому отказали в каком-то мелком кредите на покупку ноутбука – “вы преподаватель, а у нас считается, что это неплатежеспособный”.

Даже кармическое перерождение бывшего медиевиста Ускова, а ныне “светского льва”, было связано с символическим выходом из профессионального сообщества преподавателей и последующим пересаживанием на Порше.

Такой рынок. Вы подумайте, хорошенько, друзья-гуманитарии.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.