Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

inchief

про образование, коротко

Ностальгирую иногда по философскому факультету ранних лет — особенно когда про эту великую эпоху спрашивает ведущая молодежь. Расскажу вам, как все было.

Февраль, ранняя промозглая мгла, туман над льдами Воробьевых гор. Вы сидите в башне на 11 этаже, на кафедре, с дерматиновыми сиденьями, в свитере с катышками и мыслите ничто.

Желудок подводит от голода. Это называется «спецкурс», а шире — «образование».

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

о бодипозитиве

Известная легенда гласит: когда викторианский писатель и теоретик искусства Джон Рескин в первую брачную ночь увидел свою жену обнаженной, он потребовал развода и навсегда потерял половое влечение к женщинам. Виной всему были лобковые волосы; Рескин, посвятивший свою жизнь изучению красоте античных статуй, никак не мог предположить такого расхождения эстетики классицизма с реальностью.

Случай Рескина есть крайность, но он ставит серьезную проблему. Культура и образование на базовом уровне определяют горизонт эстетических ожиданий и учат критическому отношению к собственному и чужому телу. Чем ниже уровень образования, тем ниже порог брезгливости. Образование склоняет к эстетизации реальности, первая данность которой — собственные тела эстетов. В этом контексте тела встроены в сексуальность, опосредованную определенным нарративом (скажем, встречей в отеле после ужина), представлены как героические тела воинов, гимнастов и риторов. И никакого бодипозитива — тело, это не столько то, что красиво по природе, сколько та красота, которая возникает в результате сознательных усилий — тело в этом контексте мало чем отличается от разума.

Представители так называемого простого народа, напротив, рассматривают тело как естественное образование: вспухшие животы мужчин, ступни, покрытые мозолями, неэстетизированное и подчас публичное обнажение в общественных местах — плацкартных вагонах, парках, даже на городских улицах в жару, когда «естество берет свое». Отчасти это происходит, разумеется, из-за бедности и необходимости думать о выживании вместо «заботы о себе». Но часто естественная установка к растущему, пухнущему, деформированному телу присутствует и у вполне обеспеченных людей. В России это видно по некоторым представителям «среднего класса», чиновникам, провинциальным бизнесменам-бандитам, представителям национальных диаспор. На женщин это распространяется в той же степени, что и на мужчин: замужние женщины в этих социальных слоях уже не нуждаются в привлекательном теле.

Естественная телесность сопряжена с низким уровнем брезгливости. Говорят, что один миллиард землян практикует открытую дефекацию, но россияне, в массе своей, уже преодолели эту стадию и обзавелись герметичными уборными с гвоздиками на дверях. Однако в целом в пригородах столицы, а также в ее парках в силу неразвитости инфраструктуры и общей небрезгливости можно регулярно наблюдать облегчающихся сограждан. Армия, тюрьма и все тот же вездетрясущийся плацкартный вагон — это мир, доминантой которого является повседневное присутствие телесности. Ноги в дырявых носках и босые ноги, свешенные с полок плацкарта, переполненные пахнущие вагоны, случайное обнажение жировых складок в ночной духоте, сотни мужчин в запертых помещениях — вот настоящий мир бодипозитива.

А мы все должны быть немного Рескиным.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

никонов

Кирилл Иванович Никонов любил рассказывать о рае.

— Вот я, допустим, атеист, — яростно говорил Кирилл Иванович, бешено вращая глазами. — Но если бы я мог представить себе рай, то каким бы я его увидел? А?
Пауза. Термос.

— Не знаете? А я вам скажу, каким. Рай — это бесконечное количество времени в моей библиотеке. Бесконечное. Я бы заперся там с концами.
Пауза.

— Но тут вот какое дело, — продолжал Кирилл Иванович еще более яростно, с надрывом, — я-то атеист. Рая нет, да и черт бы с ним. Хуже другое. Времени в библиотеке становится все меньше, понимаете вы?

И переставал вращать глазами.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

как одеваются преподаватели

Scruffy academics

Как одеваются преподаватели? В Нью-Йорке это слегка небрежный франт в строгом костюме, белой сорочке и при галстуке. Он противопоставляет себя небрежно-молодежному студенчеству в мешковатых джинсах и толстовках. Он посланник знания в океане невежества. В Берлине преподаватель носит твидовый пиджак и рубашку с расстегнутым воротом, джинсы. Этим он сообщает публике, что он — не чиновник, не бюрократ, не агент государства, но представитель свободной профессии, художник, сидящий на плечах Гумбольдта. А как это происходит в Москве? О, как это происходит в Москве.

Философский факультет около 2000 года запомнится мне как мир мужчин, одетых в свитера в катышках, стоящих лицом к лицу с бытием. Ранняя, февральская допустим, мгла, желудок сводит голодом от непрерывных рефлексий, денег на сосиску в тесте систематически не хватает (все потрачено на томик Генриха Риккерта), спертый воздух на кафедре, и десант истины, выкинутый на берег сомнения. Вот первый, длинный нескладный сержант, поднимается над скалами: — “Ну, что у нас здесь? Единство мира видно?” Катышки мерцают вместе с люминистцентными лампами, в уставшей шерсти свитеров копятся заряд электричества. Я тогда завел себе 2-3 таких предмета униформы, штурмовать бытие из зимней Москвы было иначе несподручно.

Но свитер в катышках — полевая форма, в ней перебегают от лифта к лифту бойцы, гремя рюкзаками, набитыми философской энциклопедией и прочей аммуницией: растяжками Гуссерля, светошумовыми Деррида. Генералы ходили по факультету в парадной форме: костюм из вискозы и полиэстра, который не менялся никогда; высшим же шиком считался галстук гомерической длины. Один невысокий профессор логики любил носить галстук, который был таким коротким, что напоминал больше синюю обеденную салфетку, кончавшуюся возле третьей пуговицы рубашки. Были и такие философы, которые предпочитали галстуки гигантской длины, почти заправленные в брюки, они выглядели столь же впечатляюще, как и их носители.

Теперь это все умирает. Старый тип преподавателя-в-одном-костюме сходит на нет. Появляется новый тип преподавателя, побывавшего на конференции в Европе и купившего Hugo Boss из тонкой шерсти по сходной цене, гламурные преподаватели, одетые в кредит, классические бородатые русско-европейские профессора в костюмах-тройках (в самую жару, в экзамен, пиджак можно снять и остаться в пугающей жилетке), преподаватели в шортах и футболках, etc.

А вы, вы что знаете про костюм преподавателя?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

на пути к изолированному интернету

FRy0uGIdiVk

Изолированный интернет (тм) Путина, вброшенный сегодня, фигура узнаваемая. Сначала слив сенсационной информации об очередных диких запретах и репрессиях, несколько часов на то, чтобы граждане поужасались и погнали волну, потом опровержения на разных уровнях, а спустя некоторое время к этому вопросу вернуться — «он давно обсуждается и назрел». Технология туповатая и работает только для граждан, которые профессионально новости не читают, но таких большинство.

Опровержения на этот раз поступили неважные. Мне, например, сначала пришел пресс-релиз клоунов из «Лиги безопасного интернета» о том, что речь не об отключении интернета от России, а, наоборот, о сценарии отключения России от интернета — враждебными западными державами. Трудно представить больший бред. Потом что-то промямлил Песков — «не может быть и речи», и все, конечно, кто знает цену слова Пескова, напряглись. Значит, точно может. В конечном счете, что нам говорят про санкции? Да то же самое, вихри враждебные веют над Крымом, вот поэтому и сыра нету. С интернетом можно все обустроить как атаку Запада против свободолюбивой России, и будет — Иран. Не мы отключились (Одноклассники, Вконтакте, реестр блогеров, чего вам еще?), а пиндосы нас отключили. Сомкнем ряды еще немного теснее.

Технологически это будет проблематично, но, возможно, нам сегодня в виде слива озвучили программу на ближайшие несколько лет. Нас будут отключать, причем не поштучно, а оптом — оптом дешевле. Для ФСБ, конечно, проложат отдельный прямой кабель — прямо к главным порнотрекерам мира. Может быть, даже для сотрудников медиахолдинга Габрелянова и «Роснефти». Пусть подрочат всласть, как пел классик.

Я бы назвал этот сюжет «Владимир Путин и конец знакомого мира», потому что нынешние двадцатилетние выросли вовсе не при Путине, а при интернете, и привыкли. Но интернет может оказаться такой же экзотикой как камамбер. Почему нет? Ведь никто год назад не мог предположить, что камамбер — это экзотика. Будет сыр российский, поисковик государственный и счастливые улыбающиеся студенты, сидящие за отключенными компьютерами, позируя вместе с вождем во френче.

И нет, не будет больше никакого «интернет-бизнеса», Игорям Ивановичам он не нужен, они его системно уничтожают уже не первый месяц. Не будет никакого «международного образования», не считая российско-сирийских и, может быть, российско-армянских проектов. Духовной скрепой шьют по живому, а кто не согласен — учите методы великих отцов: самиздат, листовки, собрания на кухнях, молчание у памятника Пушкина. А то засиделись перед экранами.

Перспективы такого сценария ограничиваются двумя параметрами. С одной стороны, мы знаем, что нынешний режим собрался править вечно, причем не институционально, а персонально-геронтократически, всем кагалом. С другой стороны, на что еще разменять, во что инвестировать 86% народной поддержки?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

мнения&комментарии

novaya

В сегодняшнем номере «Новой газеты» вышел разворот, подготовленный при участии авторов, которых я пригласил в газету. Мне кажется, получилось неплохо, и я этой работой горжусь, а Гасану Гусейнову, Андрею Демидову и Павлу Казарину хочу сказать спасибо.

Читайте их тексты, Казарин пишет с места событий о политической философии присоединения Крыма, и я думаю, это лучший автор по этой теме — по серии публикаций за последние месяцы:

Крым для России ценен не сам по себе, а благодаря самоощущению, которое он дарит своей новой родине. Маркес писал о людях, но страны, которые управляются не институтами и процедурами, а персональными эмоциями, — наследуют его логику.

В этом и состоит, быть может, драма новой реальности. Крым никогда не был пророссийским — он не знал и не мог знать постсоветской России. Вместо этого все последние четверть века он был просоветским.

С его полуостровным оборонным сознанием Крым был пикейным жилетом. В его представлении «валиадисы» и «чемберлены» кладут жизни на алтарь мечты о вольном городе. Нежелание мириться со своей украинской периферийностью рождало ретроутопию. В ней Крым был орденом на груди планеты Земля, непотопляемым авианосцем, плацдармом для борьбы за проливы и всесоюзной здравницей. Теперь полуостров пошел ва-банк, все произошедшее нынешней весной для него — это отыгрыш 91-го.

Андрея Демидова, учителя и сопредседателя независимого профсоюза учителей, я позвал написать заметку к 1 сентября — так сказать, полевой репортаж о собственной работе. Он рассказывает, что в школах внезапно идет «сингапурский эксперимент»:

Главной новостью прошедшего учебного года стал ЕГЭ, неожиданно честный и ожидаемо провальный. Экзамен позволил беспристрастно посмотреть на состояние российской школы в масштабах страны. Да, кризис нашего среднего образования набирает обороты.

Чтобы спасти учеников, лишенных возможности списывать, минимальный порог по обязательным предметам, математике и русскому языку, пришлось снижать с 36 до 24 баллов. Для получения аттестата о среднем образовании отныне достаточно решить три задачи примерно такого уровня: «Сколько сырков по 9 рублей за штуку можно купить на 100 рублей».

Гасан Гусейнов пишет тоже про образование, но из совершенно иной перспективы, он занят апологией всяких штук для записывания, начиная с грифельной доски. Они, говорит Гусейнов, занимают все большее место в нашей жизни в условиях всеобщего распространения совершенного айпада:

Конная тяга ушла под натиском паровой, теперь это дорогое развлечение и единица измерения. Но в педагогике доска и мел не собираются уступать — ни ламповому проектору, ни презентациям в пауэр-пойнте. И смартфон для загрузки и выгрузки информации, без которого непредставимо нынешнее студенчество, тоже уступает грифельной доске и мелу (или белой доске и маркеру — сочному карандашу, для которого у нас и слова своего пока, кажется, не возникло).

В магазинах оргтехники по всему миру все больше и больше мелких и средних, отлично выделанных и отделанных блокнотов любых форматов, бумаг и картонок, карандашей, точилок, перьевых и шариковых ручек, футляров, ножей и рейсфедеров, фломастеров с неожиданными свойствами, скрепок и степлеров, скоросшивателей и зажимов, а также предметов, назначение которых понимаешь только тогда, когда повертишь эти штуки в руках.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

(no subject)

Если бы я верил в национальные характеры, то сказал бы, что русские — нация великих подражателей, вроде японцев. Все, что было сделано в России, делалось иностранцами, иностранными инженерами, иностранными преподавателями, на иностранных технологиях, и только потом на этом опыте учились русские. Пушки Ивана Грозного, флот Петра, железные дороги Николая, сталинские автомобили, хрущевская космонавтика — все это было импортировано в Россию в виде тел и умов итальянцев, немцев, англичан, американцев и снова немцев. Это правда, о которой не очень пишут в учебниках. Как делался ГАЗ? Русские люди сошлись в чистом поле и ухнули пятилетку, во как. А слово «Детройт» в учебниках не сохраняется. Так вот русские, сказал бы я, если бы верил, начинают спотыкаться, когда живут своим умом — как было при Брежневе, как будет при дряхлом Путине. Русским нужен образец, как японцам, чтобы взять и сделать лучше. Только японцы после 1945 года копируют магнитофоны и виски, и делают их лучше оригиналов и прославились этим made in japan на весь мир. А у русских магнитофоны, и виски, и компьютеры копировать получалось из рук вон плохо. У русских другой профиль: ракеты земля-воздух, ракеты «Сатана», ракеты «Булава», атомные ракетоносцы, шахты, танки, ПЗРК, смерть. Русские как японцы, император которых никогда не капитулировал. А лучше бы магнитофоны делали, конечно.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

про новый корпус гуманитарного факультета

basmannaya

До меня дошли слухи, что студенты собирают подписи на имя Кузьминова с просьбой не ссылать гуманитарный факультет на Старую Басманную. Мне, конечно, нравится всякий активизм (в данном случае он, возможно, вообще не выйдет за рамки почтовой рассылки), кроме того корпус бывшего экологического института в его советской части, построенной в 60-х действительно ужасен и, по-моему, совершенно не способствует занятиям гуманитарным знанием. Однако я думаю, что в Старой Басманной есть свои плюсы — особенно, если учесть, что это, возможно, временное здание для факультета.

Во-первых, идти до метро там не слишком больше, чем в случае со зданием на Малом Трехсвятительском, минут 12-15. Причем идти нужно от той же «Курской», только в другую сторону. Вы выходите в сторону улицы Казакова, и сначала там довольно грязное привокзальное пространство, зато потом вполне милые переулки, усадьба, — выходить дворами к Басманной в любое время года приятно. Альтернативный маршрут идет от метро «Красные ворота» вдоль одной из весьма примечательных московских улиц Новой Басманной, где по левую руку прекрасный храм Петра и Павла, по легенде построенный по личным чертежам Петра Великого, и где, кроме того, отбывал домашний арест басманный философ — Чаадаев. Вдоль Басманной должны быть после реконструкции Покровки запущены троллейбусы 25 и 45, которые связывают еще один корпус Вышки на Семеновской с Китай-городом.

Во-вторых, там рядом находится сад им. Баумана, который несколько лет назад был капкоизирован. Там, думаю, будет приятно предаваться подготовке к первым осенним семинарам, лежа на лавочках.

В-третьих, на Старой Басманной, напротив будущего корпуса университета и немного в сторону, находится совершенно великое для Москвы место — паб Molly Malone’s, известный также в народе как заведение «У Эдика». Ничего подобного в Москве нет, и возможность выйти после плотных лекций в пятницу за пинтой скотиша в атмосферу эдиковщины — уникальна.

Наконец, там в целом есть всякие странные места. На Басманной находился в 90-х годах московский рок-клуб, где играли разные зверюги вроде Вени Дркина, и теперь тоже эти традиции возобновляются в новом помещении, где выступает «Макулатура». Напротив экологического института — музей декабристов, отреставрированный полностью на деньги потомка Муравьева-Апостола, гражданина Швейцарии. Рядом с Эдиком домик дяди Пушкина, где молодой кудрявый арап тусовался регулярно. Домик как и Эдик стоят на площади с историко-драматическим названием Разгуляй и с соответствующим прошлым.
Немного омрачает все это то обстоятельство, что район находится между Курским и Тремя вокзалами, и в прежние времена по нему курсировали горячие приезжие. Там у меня была самая неприятная в моей жизни драка, в ходе которой мне бодро ударили бутылкой по голове и потом украли рюкзак, в котором были мои записные книжки с выписками из Хармса — надеюсь, они кому-то там пригодились. Но Басманная во всей своей полноте весьма, вероятно, способствует гуманитарной мысли.

Я, кстати, сегодня там был — пока никаких признаков Высшей школы экономики на здании.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

новости академический быдлятины

IMG_9993

В марте прошла жирная история в сфере, так сказать, академической этики, а точнее академической быдлятины — с участием моего любимого ректора Запесоцкого из СПбГУП.

Студенты из этого богохранимого заведения, как водится, завели группу Вконтакте «Подслушано в СПбГУП«, предполагая вероятно, что они ж в университете учатся, и не хуже других, и тоже так могут сделать.

В этом самом «Подслушано…» начали по мелочи полоскать грязное белье профсоюзного образования под крышечкой Запесоцкого.

И вот Запесоцкий опубликовал распоряжение, цитирую:

Ректорат дал поручение деканатам отчислить в марте-апреле 2014 года до 150 слабых студентов дневного обучения.

Речь идет о слабоуспевающих студентах (троечниках), не соблюдающих дисциплину и неспособных к поведению на уровне университетских стандартов. Это касается в первую очередь вызывающего внешнего вида, использования ненормативной лексики и т.п. Внимание будет уделено и поведению студентов в социальных сетях. В первую очередь – активности на форумах типа «Подслушано в СПбГУП» и т.п.

В самой группе начали появляться записи такого содержания (ректорат рекрутировал бойцов)

Вообще приличные люди у нас все неприятные вопросы по делу адресуют на встречах лично ректору. И никого никогда не прессовали за это.

«Подслушано» — способ получать инсайдерскую информацию от дураков. Делается это по заказу госунивера и филиала Вышки, которые на рынке проваливаются и ищут, как ректору нагадить. Только никто на эту туфту не ведется. Мы смотрим на это, как на зоопарк: ой, ой, кто нашел мой телефончик! Подбросьте к охране! Правда, у нас отдают чужое, а не подбрасывают. У нас – не вшивый ЛГУ им. Жданова. Но лгушникам не понять. Забавно.

Или вот - это вообще общероссийская дискурсивная новелла.

Я искренне не понимаю, почему люди, не имеющие никакого отношения к нашему универу, так сильно им интересуются? Да, у нас куча проблем, но это НАШИ проблемы, вы-то здесь при чем? Почему мне, например, даже в голову не придет писать что-то пабликах др. вузов да еще под каждым постом?

Люди выкладывают документы о переводе, жизнь кипит.

Родственники лайкающих «Подслушано», получают выговоры от Запесоцкого.

Российский студенческий союз написал по поводу всего этого шабаша заявление в прокуратуру и жалобу в Минобраз.

Последняя новость по этому поводу — от 3 июня: прокуратура проверяет этот самый союз на предмет экстремизма.

Крепко стоит Запесоцкий на родной почве.

Вообще, это все страшно интересно, потому что представляет собой в чистом виде столкновение Запесоцкого с интернетом, без существования которых мы бы и не узнали о существовании этого удивительного мужа.

P.S. Обратите внимание на бэйдж у девушки на фото: насколько я понял из «Подслушано», Запесоцкий ввел для студентов обязательное ношение бэйджей на территории университета!

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

гуссерль дома

Сделал сейчас отзыв на диплом о трансцендентальной феноменологии на одном дыхании. Посмотрел, там 6 тысяч знаков получилось, по объему как газетная колонка, только роднее. Каждый раз, когда сталкиваюсь в быту с ребятами вроде Гуссерля, чувствую себя по дороге домой. Вон земляки совершают эпохе, преодолевают солипсизм, а я смотрю и умиляюсь. Издалека, долго течет река ноэма, ах ты ж господи. К сожалению, в быту Гуссерля практически нет.

В этом изъян философского образования. Оно дает схемы, схемы, схемки и схемища. Навык генерировать эти схемы, навык их расчленять, стоять, не путаться, классифицировать, опрокидывать на себя, и подпирать рефлексивной возгонкой. Это очень поучительно, но факультет, подобно тому как Маркс умолчал о конкретных моделях перехода к коммунизму, ничего не говорит, как эти схемы и возгонки применять к жизни. Нет плацдарма на берегу предметности у нас, каждый сам должен трусливо плыть через широкое течение ноэмы под огнем пропаганды, корпораций и идиотизма.

И многие не доплывают, да что там, почти все. Большая часть тонет, подбитая идиотизмом. А многие талантливые юноши возвращаются назад — в монастырь или, того хуже, «на кафедру». И это в то время когда мир на той стороне лежит непознанным — примерно в том смысле познания, как Авраам познал Сару.

Дело тут не в деньгах. Просто мир полон вещей, трансцендентных схемам, и по странной случайности о вещах в философском образовании говорится мало. Например, про Сократа на агоре говорится, а о том, как была устроена агора и чем там торговали в промежутках между политическими дебатами и судами, не сообщается — не нужно вам это знать, схематичные.

Думать можно не только о природе человека и вечной истине, но еще и о многочисленной реальности, увязшей в доксе. Семье, например, технике, торговле, музыкальных инструментах, путешествии и виски. В классической книжке «Wordly Philosophers» рассказывается, как профессор моральной философии по фамилии Смит задумался однажды о таинственной природе торговли, и что из этого вышло. Смитов катастрофически не хватает.

Странное исключение на философском факультете было сделано для истории религии, где яростный Кирилл Иванович Никонов драматически учил нас ловить кайф от размышлений о догматическом богословии, анимизме и Лютере. А почему нет курса истории дизайна? Истории войны? Истории кулинарии? Религия конкретно пробралась в наши схемища под прикрытием научного советского атеизма, контрабандная вещь в мире чистых мыслей.

И да, наверное, во всем виноват Платон. Когда я закончил факультет, я понял, что это прекрасный повод для самообразования. И пожираю книги о фактах, о кофейнях, о моде, об империях, о бомбистах, о кавалеристах, о рынках, о вине, о нефти, о железных дорогах, о хорах и холостяках, о космических программах и трилобитах. И все мне мало, мало. Спасибо факультету.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.