Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

inchief

трамп как алиби

Снимок экрана 2016-11-11 в 14.36.00

Трамп вдруг стал алиби для всех, кто все эти годы ненавидел людей, но политкорректность мешала заявить об этом прямо. Сейчас многие иронизируют о том, как расстроились либералы, но по-моему, не менее забавно выглядят те, кто расценил итоги американских выборов как справку о том, что отныне всем можно быть такими же уродами как Трамп.

Складывается всемирный интернационал человеконенавистников, которые мечтают вернуться в XIX век — туда, где женщин можно избивать, цветных не пускать в бары, геев лечить, а мусульман убивать без суда как террористов.

Хочу разочаровать вас, ребята, из этого ничего не выйдет. Победа Трампа не была триумфом, он победил выборщиками при низкой явке и получит сопротивление. Говорят, он уже убрал со своего сайта обещание запретить въезд в США мусульманам — реальность внесет в фантазии коррективы.

Но главное другое. Сторонники эгалитарных ценностей много веков стояли в оппозиции ко всем Трампам мира, выстояли, создали современный мир и победили. Нам нормально быть в оппозиции, мы умеем это делать и даже любим. Поддерживать слабых и исключенных проще, когда ты сам не сидишь ни в какой администрации.

И думаю, консервативному повороту в ближайшие годы прилетит адекватная ответка: восстания цветных уже начались, а мы ведь помним и суфражисток, и Stonewall, и рабочие профсоюзы.

Я лично обожаю драку. Вот при либеральном порядке было скучновато.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

шпионский мост, сноуден и женщины

‘Bridge of Spies’ by DreamWorks Studios.

‘Bridge of Spies’ by DreamWorks Studios.

«Шпионский мост» — замечательная реклама политической системы США, так же как, например «Король говорит» была реклама британской монархии. Смотришь и думашь, боже, как же хочется быть американцем. Основной рекламный прием, отсылающий в современном контексте, конечно, к полемике вокруг Сноудена и Ассанжа, заключается в демонстрации зазора между государственным интересом и правовой системой — он якобы имел место в 1957 году. Защищая Рудольфа Абеля, адвокат Джеймс Донован действовал как частное лицо, опирающееся на американскую Конституцию, а не как участник театрализованного процесса под названием «справедливый суд над шпионом в момент исторического противостояния сверхдержав». Что первично, национальная безопасность или адвокатская тайна? Донован считает, что второе, даже если на кон поставлено выживание страны в термоядерной войны.

Очень трогательная речь: «Единственная вещь, которая делает нас американцами, это следование правилам — сформулированным однажды в Конституции». Впрочем, реальность расставляет все на свои места: судья нарушает правила в процессе Абеля под ликование американцев, и единственный действенный аргумент, который остается у адвоката русского шпиона — прагматический. США просто выгодно не убивать Абеля, но сохранить его для возможного обмена. Конституция в конечном счете интересует только чистоплюев, ставки слишком высоки. Примерно в том же ключе сегодня, кажется, в рабочем порядке разрешается драма Сноудена.

Фильм сделан Спилбергом в высоком голливудском каноне, который предполагает, с одной стороны, прямолинейные метафоры, — вот люди бегут к берлинской стене, а вот дети перепрыгивают через заборы в Нью-Йорке, и все это видно из окна S-Bahn и нью-йоркского метро. С другой этот канон всегда включает в себя небольшую погрешность — самым симпатичным парнем в итоге оказывается Рудольф Абель, подлинный стоик и прирожденный художник, жизнь которого совсем нелегка.

Канон включает в себя также специфическое изображение антагонистов в холодной войне — русские сняты, как будто на дворе по-прежнему 1985 год, особенно, сцена русского военного суда над Пауэрсом, — героический кич с узкими полосами кумачевого флага, спущенного с готических потолков. С другой стороны, сцены в советском посольстве на Унтер ден Линден весьма достоверны — за исключением подставной семьи Абеля, тоже выведенной в стилистике «Рэмбо».

Главными маргиналами в фильме оказываются как раз не русские, но женщины, роль которых в мире 1957 года сведена к обслуживающему персоналу и верным женам-домохозяйкам, покорно ожидающим дома своих героических мужей по обе линии железного занавеса. Похоже, мир изменился и уже не будет прежним не только потому, что больше нет берлинской стены.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

к тихоокеанской конфедерации

An-9dPXhR44

В последний день дебатов на летней школе Фонда Гайдара #GaidPark2015 студенты играли в Россию-2050 — сначала придумайте себе страну, в которой вы хотели бы жить, а потом объясните, как вы сможете к такой стране прийти, исходя из того, что мы имеем сегодня.

Для моей команды как раз в этот день все решалось — мы должны были выигрывать последний день и вместе с ним всю школу. Ну и все напряглись.

Россия в 2050 году — Тихоокеанская Конфедерация с тремя макрорегионами, Северо-Запад, Центр и Восток и тремя столицами в Петербурге, Москве и Владивостоке. В 2047 году началась процедура ассоциации с Конфедерацией четвертого субъекта — Казахстана. Конфедерация контролирует основную транспортную артерию мира — Северный морской путь, кроме того построен скоростной Транссиб-2. Ключевым элементом инфраструктуры Северного морского пути становится Порт-Сабетта в Ямало-Ненецком округе Центрального макрорегиона. Западный макрорегион, состоящий кроме Петербурга из Карелии, Мурманска, Архангельска, Калининграда, Новгорода и Пскова, имеет безвизовый режим с ЕС, и развивается за счет туризма и торговли с Европой. Восточный макрорегион, начинающийся от Уральских гор, стал возможен после запуска в 2020-х годах проекта «глобального города Владивосток», численность населения которого достигает 10 млн человек, жилищных, образовательных и пенсионных льгот для переселенцев на Восток, а также участия в международных платформах АТР. Центральный макрорегион Конфедерации остается самым густонаселенным, здесь располагаются основные научные и индустриальные центры.

К 2050 году основной индустрией в России становится IT — создание софта для огромного рынка «Интернета вещей», программируемых артефактов окружающих людей повсюду. К софтверной индустрии примыкает ВПК и частично приватизированный Росатом, в стране действуют частные космические компании, а также компании по производству новых базовых материалов. К 2036 году в честь столетия «Машины Тьюринга» в России вводится всеобщее обучение школьников New Digital Literacy — фундаментальным основам программирования. Основой культурной политики Конфедерации выступает так называемый сибирский авангард — направление в искусстве, возникшее в плавильном котле культур, существовавшем в течение веков за Уралом, сочетание модернизма и местного фольклора.

В 2030-е вслед за экономическими проходят основные социальные и административные реформы — судебная, образовательная, реформа полиции, реформа армии. Армия становится профессиональной с сохранением института краткосрочной подготовки резервистов, основная ставка делается на новые Воздушно-космические войска и РВСН, Северный морской путь контролируется новым компактным флотом оборонительного назначения.

В политическом смысле Конфедерация — парламентская республика. В 2018 году Путин с трудом переизбирается в разоренной войной и воровством стране, но денег в бюджете не хватает, и в дотационных регионах начинаются массовые социальные волнения, регионы объявляют дефолт. В 2019 году объявлена программа экстренных экономических реформ и либерализации внутреннего рынка, которые позволяю стабилизировать ситуацию в течение последней легислатуры Путина (мы объяснили это «дилеммой диктатора» — если кооптация недовольных в элиты больше невозможна, а на репрессии не хватает ресурсов, то единственный выход для диктатора — децентрализация). В 2024 году на выборах побеждает националист Виталий Петров из числа «ястребов» в окружении Путина — он становится последним президентом Российской Федерации. К 2027 году Петров под популистскими лозунгами пытается устроить передел собственности и пересмотреть реформы последнего десятилетия, что ведет к политическому кризису и массовым волнениям. Парламентской коалиции Госдумы 9 созыва удается инициировать импичмент и добиться его. Исполняющим обязанности президента становится премьер-министр. В 2028 году назначаются досрочные выборы в Думу, собирается первое Конституционное Собрание. Россия становится парламентской республикой, учреждается государственный праздник День республики, во время которого отмечают день освобождения страны от президентов, «сильных рук» и «первых лиц».

В 2029 году Новый Ялтинский договор ставит точку в крымском кризисе — Крым возвращается под суверенитет Украины в качестве АРК, Россия сохраняет право экономической деятельности на полуострове по образцу договора с Норвегией о статусе Шпицбергена. Начало нормализации отношений с Западом и остальным миром, снятие санкций и прекращение торговых войн. Второе Конституционное собрание готовит проект новой Конституции, которая будет принята в 2043 году — Россия становится Тихоокеанской Конфедерацией.

Statement обо всем этом мы начинали с цитаты из Декларации независимости, произнесенной от лица гражданина ТКР в 2050 году — все-таки игра шла 4 июля. Кажется, цитаты никто счастливо не заметил.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

альтернативная история-2014

2(1)

2014 год начался с того, что мы выиграли на домашней Зимней Олимпиаде, вопреки всем прогнозам спортивных экспертов. Замечательно выступили тогда наши спортсмены. Этим тот год в основном и запомнится. В экономике, конечно, были проблемы, но, положа руку на сердце, когда их не было. Еще был судебный процесс над Навальным, и москвичи снова вышли на Манежную площадь, а приговор опять отложили. Нечего вспомнить, в сущности. Так, личные дела, суета, нормальная жизнь.

Олимпиада 2014 года кончилась сном девочки, и последним сюжетом в этом сне были пионеры и стиляги. Россия еще не знала, как ей нужно относиться к самой себе, к формам своей новейшей истории. Это означало, что будущего еще нет, что его еще предстоит выбрать, построить. В 2014 году мы еще не сделали никакого определенного выбора, только размышляли, готовились.

Янукович тогда бежал из Киева, и в Украине прошли досрочные выборы, был избран новый президент. Горячие головы, националисты, ура-патриоты кричали, что Россия должна ввести в Украину войска, вмешаться в дела братского народа, спасти мальчишек из “Беркута”. Но президент, если помните был тверд: “Мы не будем махать шашкой”. В Украине все быстро успокоилось. Только в Крыму еще несколько месяцев кто-то распускал слухи о поездах с бандеровцами, стоящими на запасных путях в Джанкое.
Кстати, на выборах голоса украинцев разделились примерно поровну. Кто-то выступал за курс на интеграцию с ЕС, кто-то был уверен, что будущее их страны с Россией. Много тогда дискутировали, и было даже несколько сумасшедших, рассказывающих о том, что Россия вопреки мировому праву, своим международным обязательствам и здравому смыслу, хочет напасть на Украину и забрать себе Крым. Сумасшедшим сочувствовали и за глаза крутили пальцем у виска. Ну вы же все понимаете, парни немного перечитали классиков украинского национального движения.

Начиналась весна и Россия жила обычной жизнью. Кто-то строил Южный поток, кто-то теплицу на даче. Кто-то воровал, а кто-то боролся с коррупцией. Дмитрию Киселеву в 2014 году пришлось уволиться с телевидения, потому что рейтинги его передач начали падать. На одних сожженных сердцах геев долго не протянешь, новых объектов для всенародной ненависти долго не находилось, и Киселева постигла участь другой звезды, Светланы Курицыной.

Хамон и пармезан безбожно дорожали, так что приходилось выбирать самый простой. Скажем, вместо Хамон Иберико Беллота брали Хамон Серрано. А вместо пармиджано реджано часто вообще приходилось брать аргентинские аналоги. Что поделать, не научили мы еще в 2014 году жить по средствам.

Зато не на что было жаловаться ни польским фермерам, ни украинским кондитерам. Они отправляли своих детей учиться: первые по традиции в Германию, вторые, как водится, в Москву. Не на что было жаловаться и работникам Valio, и экспортерам электроники, и розничным торговцам мебелью, и работникам заводов по производству ракетных двигателей. Йогурт кушали, на смартфонах играли в игры, на мебели сидели, а ракеты с русскими космонавтами или американскими астронавтами улетали к Международной космической станции. Шла нормальная жизнь.

В магазинах можно было при большом желании, если знать, где искать заранее, найти малотиражные книги скромного графомана Федора Березина о войне в Украине. Чего только не придумают эти фантасты с их вечными попаденцами, крутили пальцем у виска покупатели, и шли покупать новые книги Джоан Роулинг.

Арсений Сергеевич Павлов работал в Ростове на автомойке, и никто кроме его ближайших корешей не знал, что его зовут Моторола. Игорь Всеволдович Гиркин клеил танчики и обсуждал результаты этого процесса на военно-исторических форумах. Александр Юрьевич Бородай ездил на московские радиостанции рассказывать о мировом правительстве: мы с ним часто там встречались.

Кстати, в 2014 году в Крыму произошли большие изменения. В Москве вдруг впервые за двадцать лет вспомнили, что там живут наши соотечественники, что почти весь полуостров русскоязычный, и решили этим воспользоваться. В Севастополе был основан новый русскоязычный университет с большими амбициями. В Симферополе создан новый телеканал, вещающий на русском языке для всех жителей полуострова. На деньги российских меценатов начали создаваться новые библиотеки и частные школы. Крымчане постепенно простили Россию за 90-е. А мировые СМИ наперебой расхваливали мудрую политику Кремля в регионе. В The New Republic вышла большая статья: “Америке придется учиться образцовому использованию soft power у русских”. Кремлевские политтехнологи ходили гордые и раздавали интервью. Киеву это, конечно, не нравилось, но и придраться было не к чему, так что Украине пришлось тоже думать о том, как бы интегрировать наконец русский и татарский по культуре Крым в состав своего независимого государства. Все чаще в Раде обсуждались идея о том, чтобы сделать русский вторым государственным языком Украины.

Донецкий “Шахтер” выиграл чемпионат Украины по футболу. Городские богачи во главе с Ринатом Ахметовым увлеклись коллекционированием и начали создавать один из крупнейших в Восточной Европе центров современного искусства. В Донецком аэропорту начали строительство третьего терминала. На интернет-форуме Славянска с оживлением обсуждалось, на каком слоге в названии города правильно ставить ударение. РЖД не отменяла поездов в Украину, украинцы и россияне как и все эти годы свободно и буднично пересекали границу. В Харькове, Мариуполе никто не ждал внезапного нападения. В Одессе, Луганске никто не погиб. Вообще никто, нигде не погиб.

Год, наверное, был трудным. Стоимость нефти упала, и рубль было последовал за ней, но остановился на курсе 40 за доллар и 50 за евро. Экономика России была встроена в глобальные торговые и финансовые институты, где нашла для себя дешевые кредиты. Инвесторы не бежали, рабочие места не были потеряны, дефицита и паники не было.

Всего этого, к сожалению, не случилось. Мы с горечью читаем список наших потерь. И вычеркнуть пармезан из него проще простого, а вот польских фермеров уже сложнее, а еще сложнее вычеркивать братьев-украинцев и великий русский народ, который обеднел за считанные месяцы ровно в два раза. А совсем невыносимо — вычеркивать мертвых из списка живых. У нас в стране есть профессионалы в этом деле, профессионалы-статистики и статисты. Их труд часто вознаграждается шато в швейцарских Альпах, такова здесь мера успеха. И они же часто говорят, что тем, кому здесь — в нашей нынешней атмосфере — не нравится, нужно уезжать из страны, пока границы открыты. Наша и их проблема заключается в том, что мы в гораздо большей степени почвенники, чем те, кто нас отсюда изгоняет.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

немного о диспозиции на текущий момент

Важно помнить: революционеры-мятежники вовсе не те, кто сейчас вышел на Манежку. Мятеж против Конституции подняли наши оппоненты.

Мятежники, изменившие государственный строй РФ, — это те лица, которые ввели цензуру, лишили людей свободы собраний, выборов и независимого суда.

Мы, а не они, защищаем закон, порядок, и будущее для нашей родины. Они закрываются полицейскими кордонами, потому что отлично знают это сами.

Государственный переворот — это не отставка президента, но отмена основных гражданских прав, борьба за которых в России идет уже века и десятилетия и которые были официально закреплены в основном законе страны больше двадцати лет назад.

Политическая программа очень проста. Нужно требовать

1) отмены всех законов о цензуре в соответствии с конституционной нормой;

2) отмены процедуры согласования митингов и перехода к уведомительной модели.

2) отмены всех фильтров и ограничений на участие в выборах;

3) выборности судей и/или введения суда присяжных при минимизации полномочий профессиональных судей.

В неподцензурной, мирно митингующей, многопартийной России с независимым судом все будет очень интересно.

Они будут визжать как сучки.

Угадайте, чего хотел Виктор Федорович Янукович?

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

доброго транзита, россия

0_7cb59_9b2a5a05_orig

Как мог бы выглядеть хороший сценарий? По-моему, единственный шанс — это деградация предвыборной кремлевской машины и провал выборов в крупных городах. Провал по модели Болотной 2011 года: мы же знаем, что этих депутатов 6 созыва Госдумы никто на самом деле не избирал, и они сами это знают. В следующий раз это может быть проблемой не только для Москвы, но и для нескольких ключевых регионов страны. Нам нарисуют проценты, очевидно взятые с потолка — те, кто будет рисовать, дерьмовые художники. Вопрос будет в том, примут ли это граждане России. Если всем будет очевидно, что наглая улыбающаяся рожа из телевизора — врет, и если это станет проблемой для Екатеринбурга, Новосибирска, Владивостока, чеченского спецназа не хватит. Мы войдем в политический транзит.

Если вы думаете, что это совсем фантастика, то предлагаю вспомнить: за Владимира Путина в Москве уже в 2012 году проголосовали меньше 50% избирателей. При всей безальтернативности, давлении, бюджетниках и пропаганде.
В Мексике, к примеру, много десятилетий правила одна партия, названия которой время от времени менялись, чтобы народ не уставал от бренда. Система была классической полуторапартийной — т.е. формально демократической, с мальчиками для битья в виде лояльной оппозиции, заведомо обреченной на поражение. Все это продолжалось очень долго, а потом фейковая оппозиция вдруг выиграла выборы.

На полный демонтаж демократических декораций российская элита, скорее всего, еще не готова, хотя после 2014 года от нее можно ожидать всего, что угодно. То есть выборы скорее всего состоятся, и Северной Кореи пока не будет. Россия все-таки очень большая страна, ее трудно поделить на наделы для нескольких кланов, да так, чтобы все были довольны. Приходится соблюдать приличия — работают как бы суды, законопроекты как бы обсуждаются и прочее.

Интереснее всего смотреть, как при этом работают шулеры, ставка которых — под каждые конкретные выборы менять правила игры. Ввести или убрать графу «против всех», поменять «фильтры» на местных и региональных выборах (демократия фильтрованная, не только суверенная), вообще отменить или вернуть эти выборы, сдвинуть проходной барьер для партий, поменять соотношение партийных списков и территориальных депутатов, перекроить в Москве количество избирательных округов — чтобы глаз радовался у начальника от итогов правильных. Не говоря уже о сроках пребывания в должностях и особых условий для «сложных регионов», а-ля нефтеносных и кавказских генерал-губернаторств. Россия, пожалуй, уникально пластичная демократия, здесь каждый раз — первый.

Конечно, от такого перемещения шарика у любого голова пойдет кругом. Но я думаю, шулеров однажды могут взять за жопу, они все-таки довольно унылые.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

как философствуют кадилом и нагайкой

ilyin

Стараниями Никиты Михалкова русский философ-эмигрант Иван Ильин стал сейчас «любимым мыслителем Путина». По крайней мере, именно на него президент чаще всего ссылается в своих публичных речах.

Одно время здесь имели место некоторые колебания. Кастинг на роль любимого мыслителя проходили и Бердяев, и Константин Леонтьев, к слову, участник первой Крымской кампании 1853 года. Но все оказывалось не то. Кандидаты плохо подходили для решения насущных идеологических задач и демонстрировали опасное вольнодумство.

Философы вообще люди трудные для власти, их редко получается кооптировать с потрохами в текущую макиавеллиевскую игру. В этом смысле Михалков, давно пропагандирующий наследие Ильина, все сделал правильно. Определенно, ни один из русских интеллектуалов XX века не подходит для обоснования нынешнего политического порядка так, как Иван Ильин, самый догматичный из наших религиозных философов.

Фокус прост: когда вы не можете прямо ссылаться на православное вероучение как основу своей власти, используйте его светский коррелят. Мы говорим Иван Ильин, а подразумеваем Святую церковь.

Если бы не революция 1917 года, Ильин стал бы, вероятно, неплохим профессором правоведения и философии и занял свою нишу в кругу других профессиональных философов своей эпохи — Лосского, Шпета, Франка. Революция превратила Ильина сначала в активного политического диссидента, затем в арестанта, а после в изгнанника, пассажира знаменитого «философского парохода».

Но и на этом трансформации Ильина не закончились. В эмиграции он занял более-менее пустующее место идеолога ветеранских организаций Белого движения, мечтающего о реванше. В течение своей жизни философ в Ильине все больше мутировал в пропагандиста, автора боевых листков против Советской России. Коротких текстов, проникнутых рессентиментом и желчью, у Ильина накопилось огромное количество. Еще в 90-х была предпринята попытка издать его полное собрание сочинений, закончить которое никак не удавалось, так что в итоге оно насчитывало 10 основных и 16 дополнительных томов. После дефолта 1998 года эту увесистую пачку «духовного наследия» отдавали даром.

В начале своей карьеры Ильин успел написать разгромную рецензию на «Материализм и эмпириокритицизм», опубликованный впервые (Лениным) под псевдонимом В. Ильин. Злая ирония состоит в том, что профессор Иван Ильин со временем стал антиподом, карикатурной копией Ленина. Помимо чисто внешнего сходства и конспиративной деятельности в нейтральной Швейцарии во время мировых войн их объединяла бескомпромиссная ненависть к политическим оппонентам. Отличие состояло в том, что Ленин был за рабочих и крестьян, опирался на Маркса и победил в Гражданской войне. Ильин же был в стане проигравших, к которым к тому же примкнул уже после окончания схватки. Он выступал за помещиков и священников и опирался на русскую идею. Так что принять Ильина как «главного» в стране, которая привыкла поклоняться догматическому «марксизму-ленинизму» очень легко.

Академический философ, ставший поэтом и трибуном «Белого дела», — фигура уникальная. Другие белые поэты вроде Романа Гуля или Ивана Солоневича не имеют профессорской респектабельности Ильина. Ильин же сочетал в себе несочетаемые на первый взгляд качества. С одной стороны, он владел техникой философской аргументации, отточенной в Московском университете. С другой — его мироощущение оказалось достаточно примитивным для того, чтобы не заметить того, что подлинная трагедия России лежит вовсе не в одних большевиках, а возрождение России не в антибольшевизме. В этом он разошелся, например, с Булгаковым, Гайто Газдановым и даже с Николаем Бердяевым. Академические философы-эмигранты вообще не пошли за активистом Ильиным, казалось бы, своим коллегой. Ни Лосский, ни Франк, ни Сергей Булгаков не чувствовали себя настолько уверенно в роли проводников ясного политического курса.

В этом смысле очень показательна полемика, развернувшаяся вокруг книги Ильина «О сопротивлении злу силою», относящейся к его раннему эмигрантскому периоду (1925). Ильин со всей яростью обрушивается на проповедников этического толстовства, недопустимого и невозможного, по его мнению, в момент борьбы за судьбу родины. По сути, перед нами применение аппарата немецкой классической философии к обличению своих политических оппонентов на текущем историческом моменте, чем всегда так славились теоретики-большевики. Бердяев отреагировал чрезвычайно злой рецензией «Кошмар злого добра», где с первых строк заявлял, что «Чека во имя Божье более отвратительно, чем Чека во имя дьявола». Зинаида Гиппиус заявила, что Ильин стал «бывшим философом», а его текст представляет собой «военно-полевое богословие». Впрочем, Ильин нашел тогда союзников даже среди представителей умеренного крыла эмиграции вроде Петра Струве, да и сам за словом в карман не лез. В письме к митрополиту РПЦЗ Анастасию Ильин громит своих конкурентов-«ересиархов»:

«…я пытаюсь заткать ткань новой философии, насквозь христианской по духу и стилю, но совершенно свободной от псевдофилософского отвлеченного пустословия. Здесь нет совсем и интеллигентского «богословствования» наподобие Бердяева — Булгакова — Карсавина и прочих дилетантствующих ересиархов… Это — философия простая, тихая, доступная каждому, рожденная главным органом Православного Христианства — созерцающим сердцем…»

Обоснование философии и одновременно политического курса лежит не просто в вере, но в вере, санкционированной институтом церкви. На подобных принципах строятся главные теоретические работы позднего Ильина, «Аксиомы религиозного опыта» и «Путь к очевидности». В первой из них Ильин предлагает проект описания религиозного переживания, понятого как фундамент человеческого пребывания в мире и одновременно социальных отношений. Кто не верит в Бога, тот, по Ильину, разумеется, не сможет понять природы России. Во второй — задает свою методологическую программу: философия ищет пути возрождения духа, целью философского знания является очевидность, последняя раскрывается в традиционных ценностях.

В целом Ильина можно охарактеризовать как типичного консервативного философа своего времени. Герметичные, полные метафизики и даже мистицизма тексты Ильина строятся вокруг аксиом, принятие которых автоматически означает признание убедительности его выводов. Понятия, которыми он оперирует — «вознесенный дух», «созидающее сердце», «живое дуновение Бога на земле», — могли бы легко найти свое место в текстах любого, скажем осторожно, правого мыслителя XX века, к примеру, барона Юлиуса Эволы. У Ильина вообще не было серьезных разногласий с фашизмом, но об этом написано уже довольно много. Дело не в том, кому симпатизировал Ильин, но в том, что его мировоззрение в принципе типологически является мировоззрением правого радикала.

В политических работах Ильин высказывался вполне определенно. В «Пути духовного обновления» (1937) он заявляет, что для этого самого обновления России необходимы: вера, любовь, свобода, совесть, семья, родина, национализм, правосознание, государство и частная собственность. Если не считать случайно затесавшуюся сюда свободу, понятую, разумеется, прежде всего как свободу от большевизма, то перед нами список, идеально подходящий для немедленного всасывания в идеологию нынешней российской элиты. «Благочинный ленинец» Ильин, философ кадила и нагайки, блестяще подходит для ответа на вопросы, которые по-настоящему волнуют наших новых консерваторов. Почему находиться у власти им необходимо по возможности всегда, почему все вокруг должно принадлежать уважаемым людям и почему, наконец, народ должен покорно принять свою судьбу, в любви, вере и смирении.

Цитировать Ильина в качестве неоспоримого обоснования, как цитировали в советских учебниках Маркса и Энгельса, — значит занимать сторону в гражданской войне и объявлять ее незавершенной. В раннем эссе «Родина и мы» Ильин горько пишет об утрате родины. Теперь, через его цитаты, родины хотят лишить всех его идеологических противников, большевиков, либералов или атеистов.

Диссертация молодого философа Ивана Ильина, еще не ставшего агитатором, была посвящена Гегелю. В битве правых и левых гегельянцев, развернувшейся однажды под Сталинградом, профессор Ильин был отнюдь не на стороне последних.

Текст на сайте «Новой газеты».

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

что я думаю про циолковский

В Украине идет гражданская война.

В России существуют силы, которые активно помогают одной из сторон. Некоторые утверждают, что только гуманитарной помощью и морально, другие — что отправляя по ту сторону границы технику и живую силу, на убой. Есть и убедительная точка зрения, согласно которой это не столько украинская война, сколько созданный искусственно конфликт, подпитываемый из страны, гражданином которой я являюсь.

В Украине живут мои друзья, кто-то в Киеве, кто-то теперь беженец из Донецка. Это длится уже много месяцев. Это очень стыдно и страшно.

У всего происходящего есть свои идеологи. Я точно не знаю, насколько весом их вклад в «победу», скольких людей они вдохновили, чтобы взять оружие в руки и пойти убивать. Но идеологи с жаром этим занимаются, разрушение государства под названием Украина — дело их жизни. Ради своей мечты они готовы закрывать глаза на все.

Такой идеолог пишет статьи в российские пропагандистские издания, а потом издает эти статьи под названием «Карать карателей». Там говорится о том, почему враг должен быть повержен, как сделать это эффективнее, кто есть наши герои, почему они должны убивать неправильных героев, какая военная стратегия является выгодной.

Еще там есть восхваление действий вооруженных наемников на территории соседнего государства, оправдание военных преступлений, риторика ненависти ко всем, кто не разделяет ценностей автора, прямой призыв к уничтожению политического врага, специальное пояснение, что такой враг существует и внутри России.

Иными словами, я думаю, книга учит убивать моих друзей. Это нельзя назвать литературной игрой или смелой политической метафорой, поскольку убийства, воспетые в «Карать карателей», наша повседневная реальность.

Директор московского книжного магазина, сам сторонник соответствующих политических идей, охотно представляет свой магазин для презентации книги. Я в ответ пишу, что был очень рад покупать в этом магазине книги и устраивать мероприятия — теперь это в прошлом.

Московский книжный магазин стал первым в мире книжным магазином, который в полувоенной обстановке пропагандирует политические убийства части своих покупателей, и считает, что те не должны принимать это слишком близко к сердцу.

В ответ мне говорят разную чушь. Что это такая свобода слова, что я пытаюсь осуществлять цензуру, что я тоже могу провести свое бандеровское мероприятие (предполагается, что я тоже кого-то хочу убивать?), что я действую как сторонник 282 статьи, что я неправильно якобы писал что-то о сбитом Боинге, и что, наконец, мне нужно записаться в батальон «Азов». Из всех этих конструкций ясно, что директор книжного магазина сам мог бы написать книгу «Карать карателей», разделяет все основные тезисы ее автора и, понятное дело, следовательно, не видит в презентации ни малейшей проблемы.

Я думаю по этому поводу вот что. Автор «Карать карателей» может выступать где угодно, его книга продаваться, где угодно, магазин может проводить какие угодно презентации.

Я в свою очередь могу послать весь этот клуб друзей-антифашистов в задницу. И сделать это публично, чтобы не было ни малейших сомнений.

Дорогие друзья, не надо думать, что если вы занимаетесь пропагандой войны, то все будут считать это просто милой шалостью, особенностями вашей картины мира.

Книжный магазин сделал свой выбор и ушел на войну. Там теперь обсуждают убивать «бандеровцев», «карателей», потенциальных членов батальона «Азов», назначать которых в книжном магазине научились мгновенно.

У меня в жизни было две скидочные карты — в магазине вина, и в этом книжном магазине. В социальных сетях и блогах у меня под сотню восторженных упоминаний о нем, проверил сейчас. Я записывал промо-видео о книге из магазина. Я помогал делать там несколько встреч по разным поводам и сам участвовал в других встречах. Своим студентам я рассказывал, какое это замечательное место.

Ну, ошибся. Оказывается, карать покупателей для нашего книжного магазина — в кайф.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

выбирайте свою газету

Участвовал сегодня в фейсбук-дискуссии с Борисом Межуевым, которая оказалась крайне поучительной.

В частности, я поймал себя на мысли, что Борис в некотором смысле мое альтер-эго (или я его). Мы закончили один факультет, я у него учился, но дело даже не в этом в данном случае. Просто сейчас он заведует отделом колонок в главной проправительственной газете «Известия», а я заведую отделом колонок в главной оппозиционной «Новой газете».

И вот мы с ним дискутируем, и все это выглядит даже как public sphere, жизнь ума в условиях политического диалога. За тем исключением, что оппозиции нет, финансировать ее опасно, а сторонники Бориса сажают моих сторонников в одностороннем порядке. Ну, в общем, тоже все в пределах нормы для жесткого авторитаризма.

Мне пришла в голову в этой связи небольшая игра, которая, правда, получилась довольно простой и даже тривиальной.

Я взял последние десять текстов своего раздела и автоматически, через сервис Wordle.net создал из них ключевые слова. Потом я взял последние тексты из рубрики Бориса в «Известиях» и проделал ту же процедуру.

Ответьте, пожалуйста, какие слова выбирает оппозиционная газета национал-предателей и пятой колонны, а какие — газета патриотов своей страны, день и ночь думающих о Родине.

Итак, где «Новая газета», а где «Известия?

combine_images

Увы, получилось слишком просто.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

верни мне мой 1707-й

BE

Британская империя определила, каким быть современному миру. Великобритания экспортировала в другие части света промышленную революцию, железные дороги и ткацкий станок, английский язык, командные виды спорта, общее право, собрания представителей и либерализм. Благодаря британцам на карте мира появились США и крупнейшая демократия мира — Индия, где на выборах нынешнего года проголосовали более полумиллиарда избирателей. Британский историк Ниал Фергюсон, выходец из Глазго, с гордостью пишет о своих родственниках, живущих в Филадельфии, канадском Онтарио и австралийском Перте. Империя сделала это, поясняет Фергюсон, и сказать, что шотландцы жили в ее тени, не получится. Скорее они жили под ее ярким солнечным светом.

Уния 1707 года, объединившая королевства Англию и Шотландию в единое государство, стала точкой отсчета для знакомого нам мира. За 300 лет были созданы все ставшие привычными атрибуты современной эпохи. В первую очередь национальное государство, характеризующееся непрерывной границей, идеей гражданства и нацией как носителем суверенитета. Мобилизовав своих граждан, такие государства нового типа создали невиданные прежде гигантские армии, колоссальные бюрократические системы управления, систему всеобщего образования, полицию, тюрьмы.

Шотландский референдум 18 сентября 2014 года, который должен был подвести итог уходящему веку, в конечном итоге отказался делать это. Несмотря на доклады технократов из Силиконовой долины и пророчества социологов о новом переустройстве мира, в которых нет места для старых политических систем, шотландцы сохранили Великобританию. Старая добрая «Современность» (Modernity) все еще здесь, пока живет государство, в котором она когда-то была придумана. Мы продолжаем жить в мире, где Европа поставляет образцы для других стран. В данном случае образец цивилизованного решения вопроса о государственной самостоятельности через референдум, предполагающий, что, вообще говоря, можно убедить друг друга остаться и жить вместе.

С этой точки зрения локальные политические симпатии к шотландским сепаратистам на границах нашего отечества не играют большой роли. Их забудут уже завтра, тем более что шотландский референдум оказался совсем не похожим на крымский. У шотландцев была честная формулировка вопроса, сохранявшаяся до последнего времени интрига (референдум, исход которого ясен до его начала, выполняет лишь роль легитимации игр политической элиты). Кроме того, в Эдинбурге не было ни «вежливых людей», ни намерения после референдума войти в состав соседней страны в контексте какой-нибудь кельтской ирреденты. Хотя сравнивать Шотландию можно и с Украиной 1991 года, которая все-таки вышла из состава нашей версии Великобритании, поставив под вопрос имперский статус оставшихся территорий.

Символическое сохранение старого постбританского мира, где на каждом континенте можно видеть «Юнион Джек», означает, что с нами останутся и старые проблемы, доставшиеся в наследство от XIX и XX веков. На повестке дня по-прежнему имущественное неравенство, нарастающее во всем мире, что в Европейском союзе, что в самых бедных странах Африки. На повестке дня и свобода личности в условиях могущественных государств, стремящихся навязать человеку свою — бесконечную, ничем не ограниченную — власть. Долгий XX век еще не кончился.

Текст на сайте «Новой газеты»

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.