?

Log in

No account? Create an account
inchief

kmartynov


равновесие с небольшой погрешностью


Категория: политика

трамп как алиби
inchief
kmartynov

Снимок экрана 2016-11-11 в 14.36.00

Трамп вдруг стал алиби для всех, кто все эти годы ненавидел людей, но политкорректность мешала заявить об этом прямо. Сейчас многие иронизируют о том, как расстроились либералы, но по-моему, не менее забавно выглядят те, кто расценил итоги американских выборов как справку о том, что отныне всем можно быть такими же уродами как Трамп.

Складывается всемирный интернационал человеконенавистников, которые мечтают вернуться в XIX век — туда, где женщин можно избивать, цветных не пускать в бары, геев лечить, а мусульман убивать без суда как террористов.

Хочу разочаровать вас, ребята, из этого ничего не выйдет. Победа Трампа не была триумфом, он победил выборщиками при низкой явке и получит сопротивление. Говорят, он уже убрал со своего сайта обещание запретить въезд в США мусульманам — реальность внесет в фантазии коррективы.

Но главное другое. Сторонники эгалитарных ценностей много веков стояли в оппозиции ко всем Трампам мира, выстояли, создали современный мир и победили. Нам нормально быть в оппозиции, мы умеем это делать и даже любим. Поддерживать слабых и исключенных проще, когда ты сам не сидишь ни в какой администрации.

И думаю, консервативному повороту в ближайшие годы прилетит адекватная ответка: восстания цветных уже начались, а мы ведь помним и суфражисток, и Stonewall, и рабочие профсоюзы.

Я лично обожаю драку. Вот при либеральном порядке было скучновато.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


альтернативная история-2014
inchief
kmartynov

2(1)

2014 год начался с того, что мы выиграли на домашней Зимней Олимпиаде, вопреки всем прогнозам спортивных экспертов. Замечательно выступили тогда наши спортсмены. Этим тот год в основном и запомнится. В экономике, конечно, были проблемы, но, положа руку на сердце, когда их не было. Еще был судебный процесс над Навальным, и москвичи снова вышли на Манежную площадь, а приговор опять отложили. Нечего вспомнить, в сущности. Так, личные дела, суета, нормальная жизнь.

Олимпиада 2014 года кончилась сном девочки, и последним сюжетом в этом сне были пионеры и стиляги. Россия еще не знала, как ей нужно относиться к самой себе, к формам своей новейшей истории. Это означало, что будущего еще нет, что его еще предстоит выбрать, построить. В 2014 году мы еще не сделали никакого определенного выбора, только размышляли, готовились.

Янукович тогда бежал из Киева, и в Украине прошли досрочные выборы, был избран новый президент. Горячие головы, националисты, ура-патриоты кричали, что Россия должна ввести в Украину войска, вмешаться в дела братского народа, спасти мальчишек из “Беркута”. Но президент, если помните был тверд: “Мы не будем махать шашкой”. В Украине все быстро успокоилось. Только в Крыму еще несколько месяцев кто-то распускал слухи о поездах с бандеровцами, стоящими на запасных путях в Джанкое.
Кстати, на выборах голоса украинцев разделились примерно поровну. Кто-то выступал за курс на интеграцию с ЕС, кто-то был уверен, что будущее их страны с Россией. Много тогда дискутировали, и было даже несколько сумасшедших, рассказывающих о том, что Россия вопреки мировому праву, своим международным обязательствам и здравому смыслу, хочет напасть на Украину и забрать себе Крым. Сумасшедшим сочувствовали и за глаза крутили пальцем у виска. Ну вы же все понимаете, парни немного перечитали классиков украинского национального движения.

Начиналась весна и Россия жила обычной жизнью. Кто-то строил Южный поток, кто-то теплицу на даче. Кто-то воровал, а кто-то боролся с коррупцией. Дмитрию Киселеву в 2014 году пришлось уволиться с телевидения, потому что рейтинги его передач начали падать. На одних сожженных сердцах геев долго не протянешь, новых объектов для всенародной ненависти долго не находилось, и Киселева постигла участь другой звезды, Светланы Курицыной.

Хамон и пармезан безбожно дорожали, так что приходилось выбирать самый простой. Скажем, вместо Хамон Иберико Беллота брали Хамон Серрано. А вместо пармиджано реджано часто вообще приходилось брать аргентинские аналоги. Что поделать, не научили мы еще в 2014 году жить по средствам.

Зато не на что было жаловаться ни польским фермерам, ни украинским кондитерам. Они отправляли своих детей учиться: первые по традиции в Германию, вторые, как водится, в Москву. Не на что было жаловаться и работникам Valio, и экспортерам электроники, и розничным торговцам мебелью, и работникам заводов по производству ракетных двигателей. Йогурт кушали, на смартфонах играли в игры, на мебели сидели, а ракеты с русскими космонавтами или американскими астронавтами улетали к Международной космической станции. Шла нормальная жизнь.

В магазинах можно было при большом желании, если знать, где искать заранее, найти малотиражные книги скромного графомана Федора Березина о войне в Украине. Чего только не придумают эти фантасты с их вечными попаденцами, крутили пальцем у виска покупатели, и шли покупать новые книги Джоан Роулинг.

Арсений Сергеевич Павлов работал в Ростове на автомойке, и никто кроме его ближайших корешей не знал, что его зовут Моторола. Игорь Всеволдович Гиркин клеил танчики и обсуждал результаты этого процесса на военно-исторических форумах. Александр Юрьевич Бородай ездил на московские радиостанции рассказывать о мировом правительстве: мы с ним часто там встречались.

Кстати, в 2014 году в Крыму произошли большие изменения. В Москве вдруг впервые за двадцать лет вспомнили, что там живут наши соотечественники, что почти весь полуостров русскоязычный, и решили этим воспользоваться. В Севастополе был основан новый русскоязычный университет с большими амбициями. В Симферополе создан новый телеканал, вещающий на русском языке для всех жителей полуострова. На деньги российских меценатов начали создаваться новые библиотеки и частные школы. Крымчане постепенно простили Россию за 90-е. А мировые СМИ наперебой расхваливали мудрую политику Кремля в регионе. В The New Republic вышла большая статья: “Америке придется учиться образцовому использованию soft power у русских”. Кремлевские политтехнологи ходили гордые и раздавали интервью. Киеву это, конечно, не нравилось, но и придраться было не к чему, так что Украине пришлось тоже думать о том, как бы интегрировать наконец русский и татарский по культуре Крым в состав своего независимого государства. Все чаще в Раде обсуждались идея о том, чтобы сделать русский вторым государственным языком Украины.

Донецкий “Шахтер” выиграл чемпионат Украины по футболу. Городские богачи во главе с Ринатом Ахметовым увлеклись коллекционированием и начали создавать один из крупнейших в Восточной Европе центров современного искусства. В Донецком аэропорту начали строительство третьего терминала. На интернет-форуме Славянска с оживлением обсуждалось, на каком слоге в названии города правильно ставить ударение. РЖД не отменяла поездов в Украину, украинцы и россияне как и все эти годы свободно и буднично пересекали границу. В Харькове, Мариуполе никто не ждал внезапного нападения. В Одессе, Луганске никто не погиб. Вообще никто, нигде не погиб.

Год, наверное, был трудным. Стоимость нефти упала, и рубль было последовал за ней, но остановился на курсе 40 за доллар и 50 за евро. Экономика России была встроена в глобальные торговые и финансовые институты, где нашла для себя дешевые кредиты. Инвесторы не бежали, рабочие места не были потеряны, дефицита и паники не было.

Всего этого, к сожалению, не случилось. Мы с горечью читаем список наших потерь. И вычеркнуть пармезан из него проще простого, а вот польских фермеров уже сложнее, а еще сложнее вычеркивать братьев-украинцев и великий русский народ, который обеднел за считанные месяцы ровно в два раза. А совсем невыносимо — вычеркивать мертвых из списка живых. У нас в стране есть профессионалы в этом деле, профессионалы-статистики и статисты. Их труд часто вознаграждается шато в швейцарских Альпах, такова здесь мера успеха. И они же часто говорят, что тем, кому здесь — в нашей нынешней атмосфере — не нравится, нужно уезжать из страны, пока границы открыты. Наша и их проблема заключается в том, что мы в гораздо большей степени почвенники, чем те, кто нас отсюда изгоняет.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


майдан или орда
inchief
kmartynov

Вчера в Сахаровском центре, рудименте высоких перестроечных надежд, была примечательная встреча мыслителей-мечтателей, где каждый говорил о своем. Тема встречи была озаглавлена как «Майдан или Орда», и Пионтковскому, Широпаеву, Джемалю, Поткину и прочим, конечно, не удалось договориться не только о том, кого нужно поддерживать в украинском конфликте (больше всего меня порадовал Поткин, который сказал, что сейчас можно малыми силами, связавшись с Бородаем, изменить историю, но лично он не готов рисковать семьей и бизнесом), в общем, не только за кого и с кем воевать надо, но и что такое Россия, и что такое Украина.

Широпаев сказал, что Москва равно Орда, а Украина должна вернуть себе историческое имя Русь на государственном уровне. Джемаль возразил, что Россия германский проект Романовых, лишь немного использовавший вывеску великого и свободного ордынского проекта. Пионтковский рассуждал о постсоветских паханатах.

Я тоже на этом сборище выступил по приглашению Марка Фейгина, потому что эти люди в отличие от деревяноголовых пропагандистов хотя бы собираются и разговаривают, а других интеллектуалов у нас для вас нет.

Я сказал, что еще до трагических событий я писал, что майдан — это самое великое, светлое и подлинное, что было в жизни нынешних 20-30-летних русских. Это был короткий момент человеческой борьбы за свободу и единения. Сегодня к светлому добавилось трагическое: Янукович, бежавший к старому другу в Ростов, Украину не отпускает.

Я рассказал, как выступал в апреле перед разными аудиториями в Киеве. Что я рассказывал там о том, в каких терминах можно описывать конфликт. Является ли он этническим, классовым, может быть, даже религиозным? Я по-прежнему убежден, что речь идет о фундаментальном конфликте между имперским и республиканским началом в русской истории, полноценной гражданской войне, выходящей за пределы Донецкой и Луганской области, и пожирающей нас всех.

Республиканское начало при этом стоит рассматривать не только в качестве оппозиции самодержавию, тирании и колониализму, но и через идею республики как общего дела. Майдан для российских обывателей выглядит чем-то ужасающим именно потому, что на нем люди осознали свои собственные интересы и начали действовать коллективно — это и в самом деле оппозиция путинскому большинству в любом смысле слова, которое целиком построено на запрете общественной деятельности. Путинизм сегодня — это сведение всего к частному, к желанию заработать, к даче, к шашлыкам, к паркетнику, к отпуску. В этой сфере вы свободны и сыты, но вы не должны рассчитывать на что-то большее. Майдан рассчитывал, он нарушил правила, и теперь его наказывают. Украинская республика — это возрождение общественного начала в русской истории.

Думаю, Киев сейчас самый русский город на планете — если под русским городом мы понимаем место вольности и борьбы, а не холопства и самодержавия. Я позволил себе использовать термин «русский мир», заметив, что его не обязательно связывать с неосталинистским контекстом донецких ополченцев. Киев — новая столица русского мира, чему могут радоваться любители исторических аналогий.

Интересно, что чтобы стать такой столицей, Киеву потребовалось развернуть национально-освободительную борьбу. Это единственная энергия, которая оказалась способной прорвать нашу инертность — это напоминает Вьетнам или Кубу. Единственное, что смогло отвлечь украинцев от шашлыков, это образ внешнего врага-империи, и глубоко несимпатичный мне национализм стал топливом, энергией для восстания, превратившись в контексте постсоветского империализма в освободительный лозунг.

Москва в этом смысле остается аномальным местом, метрополией, которая пять столетий занимается самоколонизацией и самопорабощением — через деспотизм, через вынесение метрополии во вне, в Петербург, через сталинизм. Особых надежд на то, что Москва изменится, нет.

Будущее украинской и русской истории на десятилетия вперед сейчас зависит от того, сможет ли Киев сохранить революцию и независимость от Москвы, смогут ли украинцы и русские жить без Путина и его реконструкторов по ту сторону границы. Все помнят историю похищения в Киеве Развозжаева, выдачи с Днепра больше быть не должно.

Вот примерно так я выступил, да.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


в чем неправ киев
inchief
kmartynov

XbHfAxlOPug

В Киеве многие склонны считать, что проблема Донецка связана с недостаточными усилиями украинского государства по развитию сознательности (свидимости) и пропаганды украинской идеи. Дескать, двадцать лет нужно было активнее вести культурную политику и выкорчевывать ассоциации с Россией.

Думаю, это ошибка. Эта логика была бы возможной, если бы, как мечтают многие, к востоку от Харькова начинался бы великий океан, и никакого культурного и экономического давления России не было. В реальности у Украины не было возможностей ассимилировать Одессу или Крым, например, — оба эти региона просто тянут на самостоятельное небольшое государство по центральноевропейским меркам.

Была возможность идти за реальностью, и строить украинскую политическую нацию с русско-украинской культурой, признав языки, и попытавшись договориться о примирении Бандеры и маршала Жукова — в конце концов перед Россией та же дилемма стоит до сих пор в виде примирения белых и красных. Возможность была упущена, сначала в виде инерции и желании отмежеваться от России самым примитивным этническим способом, а затем, после майдана, уже из-за тактической глупости и отсутствия стратегического мышления. Уже наступила очень горькая расплата за эту ошибку, однако украинское государство и украинские элиты не способны поменять риторику — это означало бы перечеркнуть все двадцать лет нацстроительства.

Этот поезд идет под откос, и это большое горе. Собственно, сейчас трудно понять, где ситуация может стабилизироваться: даже если раскол Украины оформится, закрепить его мирным путем будет очень сложно, трудно будет поддерживать гражданскую жизнь в послевоенном Киеве.

При этом именно украинское правительство сейчас является наследником гибнущего интернационализма и космополитизма, светлой стороны советского проекта, даже если сплошь одето в вышиванки. Ему, а не Путину, приходится искать компромисс в национальных отношениях, и пытаться балансировать между украинскими ультрас, все еще в основном пассивным русским населением и меньшинством татар. Реальный национализм сейчас на стороне победоносного Путина, и не случайно все отечественные нацисты сейчас готовы встать под знамена Кадырова, известного защитника мирного русского населения, и постоянно вводят свои диванные войска в Украину.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

Метки:

крым в россии: виталий милонов от моря до моря
inchief
kmartynov

th_Pussi_003

События в Украине развиваются по очень плохому сценарию, причем хуже всех придется русским. Этническим украинцам по-прежнему открыта дорога в Европу, в то время как как для русских раскинута историческая ловушка. Они говорят «мы вернем вам Крым», и делают вид, что поступают так, как поступило бы любое национальное государство, защищающее интересы своего народа, оставшегося за рубежом.

Но это ложь от начала до конца. РФ и его нынешняя власть не является национальным государством ни в одном из смыслов этого термина, в первую очередь в ней нет элиты, заинтересованной в защите национальных интересов. РФ не защищала и не защищает интересы русских в Туркменистане, Эстонии или Чечне — а на каждой из этих территорий им действительно приходится несладко, сравнивать с Крымом не приходится.

Безусловно, в нынешних военных конвульсиях Матвиенко, Нарышкина и всей компании должны быть какие-то бизнес интересы. Кто-то заработал на падении российских акций, кто-то еще заработает на бессмысленной борьбе Центробанка РФ с девальвацией рубля и на самой девальвации. Кто-то уже положил глаз на ялтинские дворцы. Но тут должно быть нечто большое, потому что риски таких инвестиций слишком велики. Гадать, что происходит в голове у Путина, не считающего нужным обращаться к нации, готовя военное вторжение на территорию соседа, занятие бессмысленное. Но думаю, что есть одна слишком очевидная причина: нам хотели показать, что Владимир Владимирович не умеет проигрывать. Что все, кто устроил майдан, будут в конце концов подвергнуты наказанию. Что всем в случае бунта будет только хуже, причем значительно. Что любые ставки и любая цена в этой игре хороша, лишь бы их превосходительство имел хорошее настроение этой весной.

Главное вот что: для всех русских приготовили гигантский автозак и гигантское Болотное дело. Говоришь на русском? Живи в России, голосуй за «Единую Россию», и даже не думай о свободе. Никаких альтернатив. Тебя по-прежнему будут безнаказанно избивать любые люди в форме, а всем сотрудникам «Беркута» в комплекте с российским паспортом подарят по бутылке шампанского для особых случаев. Никаких русских европейцев в принципе быть не может. Хочешь уехать из такой России — заплати за это цену дерусификации своей семьи. Все русские должны принадлежать Путину. Вот о чем говорит блестящая крымская кампания России. Русские не имеют права на революцию, на протест, на бунт. Они должны подчиняться начальникам во всем, ведь иначе их ждет фашизм и распад общества.

Путин хоронит самую красивую историю, которая существовала на постсоветском пространстве, пускай хотя бы в качестве проекта, надежды или мечты. Это была мечта о европейской России. Свободной большой страны с разными культурами и языками, со столицей в Киеве — матери городов русских. Я очень много времени посвятил в последние годы анализу возможности этого политического проекта. Он реализовался все последние годы естественным образом в Украине за счет культурного многообразия, за счет реального двуязычия. Я был в Киеве в 2012 году: это совершенно фантастическое место, русскоязычная европейская столица, более человечный, человекоразмерный конкурент Москвы с крошечными кофейнями. Запрос на европейскую Россию существует с обеих сторон границы. Например, вчера в эфире Эспрессо.ТВ об этой повестке фактически говорил симферопольский журналист и активист майдана Павел Казарин. Его тезис еще несколько месяцев назад мог бы считаться провокацией: майдан должен заявить о русском языке как втором государственном, выбив из рук всех своих оппонентов их основной аргумент.

Мы могли за это побороться и должны были бороться за мощное украинско-русское государство в Европе, но сейчас шансов у нас практически не осталось, гроссмейстер Путин сыграл с нами в чапаева.

Безусловно, значительная доля вины за эти лежит и на Украине, причем как на нынешних революционных властях, так и на тех, кто правил этим государством последние два десятилетия. Грехи первых известны: неспособность усмирить националистов и глупейшая игра в языковую политику на фоне страны-банкрота на грани распада. Сейчас и.о. киевского президента Турчинов обращается к нации и заявляет, что языковой закон будет ветирован до разработки нового справедливого аналога, но время ушло. Более общая беда Украины, гибель которой лишит нас всякой надежды на ближайшие годы или даже десятилетия, заключается в невнятной политике нацстроительства в целом. Вместо того, чтобы гордиться своим культурным многообразием и двуязычием, Киев пытался украинизировать свои восточные регионы, ничего толком не добившись на этом пути. Крым не нужно было украинизировать, равно как и Львов русифицировать — они могли быть гордыми и равнозначными полюсами великого государства. Еще одна беда Украины — выстраивание всей политики в противовес Москве и, что еще хуже, отождествленной с Москвой русской культуры. Вместо того, чтобы сделать русскую культуру своим собственным достоянием, двадцать лет независимости Украины прошли в националистическом бреду. О том, что якобы гражданин Украины непременно должен быть украинцем, говорящим по-украински и читающим только Шевченко. Самая фундаментальная проблема, конечно, путь украинского крупного капитала, который даже в большей степени, чем в России оказался в итоге сосредоточен в руках криминальных кланов, поделивших между собой страну. Восточные региональные начальники сейчас откровенно продают Путину свою страну за право и дальше иметь грамотку на правление.

Итак, все идет к тому, что центра русской политической власти, не подконтрольной Москве, не будет. Ни новгородской республики, ни Литвы, ни Киевской Руси. Украина будет дерусифицирована не в результате акций страшных украинских нацистов, а в результате маниакальных имперских фантазмов РФ — русским в Украине станет быть уже не просто не выгодно, но прямо стыдно. Это самое главное наше национальное поражение за последние десятилетия, завернутое в бисквит имперского вставания с колен.

И, повторюсь, я считаю, что Украина должна быть единой, сильной и двуязычной. Чем можно будет помочь ей в этом, нужно будет помогать. Украина может быть федеративным государством с автономным Крымом. В этом здоровая повестка для всех европейцев, говорящих на украинском и русском, а против нас в этом украинские и российские дельцы, рвущиеся к власти.

Bhzoh1dCEAA0qUK

Замечательный, кстати, мэр в городе Львов. Сравните его с теми, кто сейчас громче всех кричит о необходимости спасать русских в Крыму.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

Метки:

какие у нас теперь интеллектуалы
inchief
kmartynov

На телевидении сегодня было ясно, что спорить давно уже не о чем. Четверо так называемых оппонентов, Железняк, Шевченко, Калашников из КПРФ и политолог Орлов, соревновались: кто из них больше, искреннее любит Путина.

Железняк, похожий на пухловатого пионера с ранней щетиной на лице отчитывался о нарастании в стране стабильности и всемирно-историческом величии нашего горячо любимого президента.

Коммунист Калашников радовался тому, что Россия наконец поднимается с колен. Человек, чья речь состоит из сплошных штампов, он восхищался. Путин наконец прозрел: Россия в кольце врагов. Они, коммунисты, всегда так считали.

Политолог Орлов, чьи щеки и очки складывались в странную геометрическую фигуру, рассуждал об геополитическом шансе России, который вот конкретно сейчас — и неоднократно, и на всех фронтах — использует Владимир Владимирович.

Веселее всех был Шевченко. Он спрашивал граждан, собравшихся в студии, слышали ли они про консервативную революцию. Предлагал всем почитать Юнгера. Возражал по всякому поводу, что пост-христианская цивилизация и общество потребления вырождается, и только мы с донецкими парнями спасем Украину, Россию и Европу от геев.

Да, опять от них. Борьба с геями становится последним аргументом в пользу существования России.

Шевченко готов в этих целях лично раздавать калашниковы (коммунист Калашников оживился, услышав знакомое слово) и преследовать всех врагов народа.

Умные люди, случайшно зашедшие на этот балаган, вроде профессора-американиста Согрина, пристыженно молчали.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


почему журналист должен быть политиком
inchief
kmartynov

Вот журналист “Эхо Москвы” Плющев пишет в твиттере: “Я считаю, что журналисты, баллотирующиеся в КС оппозиции – это безобразие. Либо ты в оппозиции, либо журналист.” Это с радостью ретвитят кремлевские журналисты и медиаменеджеры. Ну, давайте разбираться, прав ли Плющев.

Аргумент первый. Статус журналиста и политика (и уж тем более политического и гражданского активиста) в современном мире размыт. Раньше было так: у вас лежит трудовая книжка в “Эхе”, есть пресс-карта, значит вы журналист. Теперь для того, чтобы быть журналистом, в том числе профессиональным, т.е. зарабатывающим на этом копеечку, достаточно иметь мобильный телефон и блог, а потом оказываться в нужное время в нужном месте. И наоборот, большинство оппозиционных политиков – журналисты, поскольку на них не работают государственные медиакорпорации. Если разделить журналиста и политика, то оба смогут выжить в современной России, только если наймутся работать на госкорпорацию или в “Единую Россию” соответственно.

Аргумент второй. Исторически оппозиционные политики зарабатывали себе на жизнь журналистикой. За примерами ходить далеко не нужно: создатель первого Интернационала Карл Маркс писал в газеты, которые были готовы его печатать, Владимир Ильич Ленин был известным публицистом, реагирующим по горячим следам на актуальные события жизни Российской Империи.

Аргумент третий. Россия испытывает чудовищный кадровый голод. Это проявляется во всех областях, но в сфере производства идей – особенно. Лучшие умы уехали в Чикаго заниматься финансовыми махинациями. Оставшиеся в стране граждане, способные связать несколько слов, всем хорошо известны. Если предписать им поделиться на журналистов и политиков, обе профессии в итоге проиграют, а не выиграют.

Аргумент четвертый. “Объективности”, к которой взывает Плющев, конечно, не существует. Невозможно рассказывать о политическом событии с абсолютно нейтральной точки зрения. Нет способа в споре каннибалов и вегетарианцев занять отстраненную позицию и самому не стать при этом каннибалом. Реальная объективность строится на системе ценностей и убеждениях человека, который рассказывает о событиях. Выкинуть из этой системы ценностей политическую составляющую можно – это и будет называться продажностью. В политике вообще нет точки зрения “над схваткой”, поскольку в отличие от инженерных задач по, например, строительству моста, здесь есть множество “верных” решений, каждое из которых кому-то на пользу, а кому-то во вред. Об этом замечательно написано в книжке Голосова “Демократия в России”, не устаю ее рекомендовать. Вообще, всем, кто про “объективность без политики”, полезно читать российских классиков, писавших сто лет назад на эту тему, – один из них тут у меня уже упомянут. Американцы не считают зазорным перечитывать время от времени “Федералиста”, и нам тоже не мешало бы помнить о корнях.

Аргумент пятый. Кстати, об американцах. Ни для кого не секрет, что в США существует сильная партийная пресса, в которой работают журналисты с политическими убеждениями. Разумеется, они освещают вещи так, как выгодно их партии, но делают это открыто и публично. Их политическая ангажированность скорее символ профессионализма, чем волчий билет. Подозреваю, что в России демократии не будет ровно до той поры, пока у нас процветает “объективная журналистика” или, по крайней мере, попытка ее изображать.

Наконец, последний аргумент. Не очень хотелось бы делать личные выпады, но позиция Плющева выглядит как попытка защитить status quo – монопольное право нескольких СМИ во главе с “Эхом Москвы” транслировать политическую повестку с позиций “беспартийной честности”. Разумеется, “Эхо Москвы” все годы своего существования занималась политикой. Венедиктов – один из видных российских политиков, “вхожих в кабинеты”. Это такая политика, которую в целом устраивает порядки в стране, она направлена на воспроизведение непубличного характера декоративной российской демократии. И кремлевский истеблишмент, слушающий “Эхо” в своих лимузинах такая оппозиционная политика тоже полностью устраивала. И ретвитят сейчас Плющева те, кто занимается суперангажированной политической журналистикой, облекая ее в привычные формы беспартийной “объективности” – либо с позиций путинского большинства, либо с позиций рукопожатной честности. Призрак партийной журналистики, даже самый ничтожный, как в случае с Координационным советом, всех, кто уже поделил поляну, очень беспокоит, понятное дело.

Журналисты в политике – это нормально.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


республиканизм и свобода
inchief
kmartynov

А вот я рассказываю о том, как кабинетные ученые изобретают новые идеологии, вычленяя их из понятия свободы до либерализма.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


линкольн и нацисты
inchief
kmartynov

Текст о фильме “Президент Линкольн, охотник на вампиров” я надеялся написать в соавторстве с Полиной Колозариди в рамках традиционного для нас жанра “как самые трэшовые фильмы рассказывают вам всю правду о политике“. Однако Полина в итоге манкировала просмотром самого шедевра, поэтому и полноценного анализа не получится.

Тем не менее, скажу о том, что увидел в фильме я. Бекмамбетов снял чудовищную политическую агитку, направленную на демонстрации всесильности и абсолютной правоты государственной власти. Ни Рифеншталь, ни Довженко никогда не делали ничего подобного. В двадцатом веке власть выступала в идеократической упаковке, товарищ Сталин на экране мог обладать бесконечной мудростью, но эта мудрость была обусловлена объективными историческими условиями и борьбой пролетариата за всеобщее счастье. Враги непременно оказывались поверженными, а государство торжествовало, но отнюдь не ради своей собственной власти, а во имя некоторой высшей цели.

В “Президенте Линкольне” мы сталкиваемся с совершенно иным случаем. Здесь власть, персонифицированная фигурой харизматичного вождя, имеет беспрецедентные права на уничтожение всех, кто стоит у нее на пути, то есть тех, кого в фильме называют “вампирами”. Список “вампиров” определяется в одностороннем порядке самом государством. Власть-вождь не совершает ошибок, не нуждается в чужих суждениях и институтах правосудия для физического устранения своих врагов. Зрителю предлагается не только не ставить под сомнение такое положение вещей, но и признавать за государством окончательное и однозначное моральное право на уничтожение тел врагов.

Враги ведут “голую жизнь” в терминах Агамбена, то есть лишены любого юридического или политического статуса. Наделены им лишь те, кто не является “вампиром”, то есть сотрудничает с государством и признает его право на уничтожение врагов. Государство при этом обладает тайным знанием, принципиально недоступным обывателю, которое одновременно формирует списки для уничтожения и приводит этот “приговор” (который в юридическом смысле вовсе не является приговором) в действие.

Бекмамбетов снял самый нацистский фильм в истории кино. Нам предлагается приветствовать, без всяких оговорок, практику внесудебных расправ над “чужими”, будь то вампиры, столкнувшиеся с топором Линкольна, террористы, содержащиеся в лагере Гуантанамо, или евреи в Освенциме. Выбор образа врага зависит лишь от сиюминутных вкусов государства. Государства, перед лицом могущества и знаний которого мы должны склониться ниц и признать его таким, какое оно есть.

Ключевая сцена фильма, конечно, разворачивается в самом конце, когда сверхполномочия Линкольну символически передаются Бараку Обаме.

Власть убивает просто потому, что она может убивать.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

Метки: ,

омон, создающий проблемы
inchief
kmartynov

Утром после разгона лагеря на Чистых прудах все выглядит так, как если бы власти руками ОМОНа сосредоточенно и верно загоняли себя в тупик. Хорошо, они создали видимость законности случившегося за счет невероятного судебного решения, согласно которому на бульваре в его нормальном состоянии никого кроме газонов быть не должно. Кто-то, возможно, готов в это поверить. Но что дальше?

Теоретически любая точка в Москве сегодня может быть объявлена местом сбора. Число таких мест пусть и конечно, но все-таки велико. Нужно ли будет огораживать и перекапывать их все, как это сейчас переходит с Чистопрудным бульваром? Превратится ли Москва в заповедную зону произрастания газонов? Хватит ли на все газоны ОМОНа? И как это повлияет на настроение граждан, тоже имеющих несчастье жить в этом городе, но еще не определившихся со своим отношениям к происходящему? Мне отчего-то кажется, что все скверы не закрыть, а гражданам соответствующая активность органов внутренних дел все-таки скорее не нравится.

Главное тут вот в чем – оппозиция (приходится оперировать этими максимально абстрактными терминами “власть” и “оппозиция”, хотя они мне кажутся и не вполне уместными, поскольку не вся власть хочет запретить гулять, и не все гуляющие оппозиционеры в узком политическом смысле слова) научилась за последние дни создавать массовые политические события, не делая почти ничего, и уж точно не делая ничего незаконного. Произошло это, конечно, случайно, а работает так. Люди гуляют, скажем, в Коломенском, и пишут в твиттер, вот, мол, мы тут пошли не просто так, а в контексте борьбы против повышения тарифов ЖКХ – так и идем, стало быть. То есть роль лозунга, который держать в руках просто так нельзя, а можно только согласованно, начинает выполнять твиттер. Твиттер – это лозунг, который всегда с тобой. Ты фактически занимаешься классической уличной политикой, занимаешь пространство, служишь наглядным свидетельством своего существования как политического субъекта, но при этом не имеешь при себе никаких атрибутов, за которые можно по нынешним российским законам привлечь. Была такая шутка недавно – у человека из Ховрино не было Твиттера, он поехал в город, но не нашел протеста. Так вот это не шутка.

Коротко, произошла виртуализация средств и инструментов уличной политики при сохранении и значительном умножении ее субъектов. Мы стоим на улице и транслируем наши речи в твиттер. Это круче мегафона, круче растяжек и даже современнее Foursquare – если эта сеть занимается коллективной семантической разметкой пространства, то политический твиттер активиста занимается нанесением на улицы невидимых без специальных очков лозунгов. А специальные очки сегодня есть уже почти у всех. Именно поэтому как я писал раньше, инстаграммить сегодня – значит свергать Путина.

Дальше катализатором этой процедуры разделения телесного присутствия на улице и выкриков в сети становится состояние официальной российской политики, где уже много дней главнейшей проблемой остается то, сколько должностей получит в правительстве Сурков – одну, две или сто сорок шесть. Нам, конечно, всем очень интересно за этим следить, но беда в том, что в остальное время Дмитрий Анатольевич награждает животноводов, а Владимир Владимирович что-то там укрепляет, что подразвалилось за время его премьерства, – и слушать об этом уже не может никто. Поэтому малейший, ничтожнейший оккупайабай становится событием всероссийского масштаба. Сегодня утром это проявилось комично – все российские информационные агенства кинулись писать про разгон Чистых прудов, а за границей не заметили. У них есть еще выборы с непредсказуемым результатом, внутрипартийная грызня, парламенты – места для дискуссий. Ну что им там эти сотня подростков, лежащих на траве? А у нас – нет, это суперзвезды политики. И значит любой чих тиражируется всеми СМИ, которые хотя и не свободны, но в условиях свободы интернета вынуждены писать и показывать все, чтобы не выглядеть совсем уж дегенеративным сбродом.

Поэтому любые, самые пустяковые оппозиционные прогулки и лежанки мгновенно попадают в федеральную повестку – туда просто больше нечему попадать. Тем более, если их оградили, и разогнали, и пресекли. Об этом узнают люди, некоторым из которых тоже хочется попробовать, а других просто ставят тем самым в известность, что “что-то началось”. Власть, запутавшись в этом треугольнике – традиционные медиа, социальные сети и уличная политика, – фактически запустила гигантский маховик агитации и пропаганды за оппозицию. Весь агитпроп Путина работает сейчас на Навального, Немцова, Яшина, Пономарева, Гудковых и т.п.

Ясно, что весь вопрос в том, как они этим подарком распорядятся. Для того, чтобы протест вышел на качественно новый уровень, нужно два условия. Во-первых, обобщенный оккупайабай должен продолжаться до тех пор, пока партия и правительство не начнет принимать непопулярные меры – повышать пенсионный возраст и тарифы ЖКХ, снижать социальные выплаты. Тогда протестовать будут готовы уже не тысячи, а сотни тысяч людей, и гуляния оппозиции дадут им готовую площадку. Твиттером тут уже не отделаешься, конечно. В общем, дождаться и оседлать. Хороший пример, к чему это может привести, был недавно в Астрахани, где краткий роман Шеина и местных таксистов, которые чем-то там были недовольны по социалке, дико напугал власть. Во-вторых, нужно продолжать встраивать твиттер-улицу в муниципальную и региональную политическую повестку. Оккупай-молодежь может стать теми ячейками, из которых если и не выпрыгнут массовые политические партии, то выйдут готовые местные депутаты, злые и голодные.

И в назидание предлагаю посмотреть вот это видео из недавнего прошлого. Бить только начинают, ребята, увы. Таков неумолимый ход истории.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


на месте путина я бы умер от страха
inchief
kmartynov

Когда к Путину придут девочки-отличницы в очках с такими вот плакатиками, где он будет прятаться?

Еще фотографии со вчерашнего митинга.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


путин на дне морском
inchief
kmartynov



Очень плохая работа пиара, я даже переживаю за Владимира Владимировича и весь Общероссийский Народный фронт. Проблема, главным образом, в том, что если так нести античную амфору, то она развалится. Это любому дураку понятно. Разве что магические свойства премьера облагораживают реальность и отменяют грубую материю. Политическое тело Путина, с заметно изменившимся лицом, в этом смысле является не только восстановлением мифа о священном теле короля, но и реализацией мечты неоплатоников о выходе за пределы материального мира.

При этом пророческим становится классический сюжет другого великого мифотворца современности, Василия Ложкина:



Официальная Грузия, в свою очередь, уже обвинила Путина в плагиате, поскольку Саакашвили нырял на дно раньше и глубже.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


фюрер защищает право
inchief
kmartynov


Карл Шмитт Государство и политическая форма. М.: Издательский дом ГУ-ВШЭ, 2010.

Сильно заматеревший критик Ветерков научился вполне достоверно изображать из себя культурного человека. Вот почитайте его рецензию на Шмитта, изданного в новой университетской серии ГУ-ВШЭ:

В этом смысле сборник «Государство и политическая форма» может с одной стороны рассматриваться и как провокация, и как попытка к некоему примирению. С одной стороны, в сборник вошла такая работа, как «Учение о конституции» (фрагментом), вполне нейтральный и академичный текст. С другой стороны, одна из самых известных и самых скандальных (из пространства «после 1945-го») статей автора — «Фюрер защищает право».

Понятно, почему «провокация». В «Фюрере...» Шмитт некоторым образом развивает идеи, которые широко представлены в его «Диктатуре», исследовании посвященном отношению права и власти. Статья, написанная в 34-ом, обосновывает верховенство права фюрера над прочим, в том случае, когда дело касается спасения Государства. Вероятно, «Фюрер защищает право» и самая скандальна, и самая ошибочная статья Шмитта, т.к. небрежение «обычным» правом в пользу права фюрера в итоге Германию не спасло, а погубило. Этот вердикт вынесли даже не российские философы, а сама история.

Именно поэтому публикация этого текста в сборнике ВШЭ рядом с серьезным исследованием Шмитта может быть оценена достаточно радикальной и при этом наивной формулой: «Ошибка возможна». Безапелляционность и категоричность текстов Шмитта даже на чисто стилистическом уровне не позволяет допустить возможность его ошибки и из-за этого (может и у самого Шмитта) формирует дискретное отношение к авторской философии. Идти на поводу у «стилистики» дело неблагодарное и совершенно наивное, но в политике привычное: Шмитт либо не прав во всем, т.к. нацист, либо прав во всем, т.к. юрист. Два совершенно разных текста под одной обложкой развеивают это заблуждение.


Они сметают нас с лица земли.

стоицизм и современная политика
inchief
kmartynov
"Современная политика является еще одной помехой для принятия стоицизма. В мире существует огромное количество политиков, которые говорят нам: "в том, что вы несчастны, нет вашей вины". Напротив, - продолжают они, - ваше несчастье является следствием действий правительства или же, напротив, следствием того, что оно что-то не сделало для вас. Как граждан нас поощряют в поисках счастья обращаться в первую очередь к политике, а не к философии. Мы скорее склонны маршировать по улицам или писать петиции нашим депутатам, чем читать Сенеку или Эпиктета. Более того, мы склонны голосовать за кандидатов, которые приписывают себе способность при помощи умелого использования власти правительства делать нашу жизнь более счастливой.

Стоики, разумеется, отказывались от такого хода мысли. Они были убеждены, что главная проблема состоит не в правительстве или обществе, в котором мы живем, но в несовершенстве нашей жизненной философии или же в нашей неспособности иметь такую философию вовсе. Тот факт, что правительство и наше общество до некоторой степени определяет внешние обстоятельства нашей жизни не подлежит сомнению. Однако стоики понимали, что жесткой связи между внешними обстоятельствами и тем, насколько мы счастливы, не существует. Например, жизнь изгнанника на удаленном острове вполне может быть более счастливой, чем жизнь человека, тонущего в роскоши.

Стоики понимали, что правительство может причинять зло своим гражданам. И более того, как мы видели, римские стоики сами регулярно становились жертвами несправедливых гонений со стороны власть имущих. Стоики также были согласны с современными социальными реформаторами в том, что у нас есть долг бороться против социальной несправедливости. Отличие между ними состояло в том, как они понимали человеческую психологию. В частности, стоики считали, что думать о себе как о жертве общества и политического режима вредно для человека, да и вообще считать себя жертвой не имеет смысла. Если вы рассматриваете себя как жертву, у вас нет шансов жить хорошей жизнью. И напротив, если вы отказываетесь думать о себе как о жертве, если вы препятствуете тому, чтобы ваше внутреннее "я" было порабощено внешними обстоятельствами, вы, скорее всего, будете жить хорошо, вне зависимости от того, что с вами происходит. (В частности, стоики считали, что человек может сохранять душевное спокойствие, несмотря на то, что его наказывают за попытки реформирования того общества, в котором он живет.)

Другие люди могут иметь власть для того, чтобы решать, как и даже где вам жить, однако они не в силах, говорят стоики, разрушить вашу жизнь. Только вы сами можете сделать это, оказавшись неспособными жить в соответствии с истинными ценностями.

Стоики верили в возможность социальной реформы, однако они также верили в изменение нашей индивидуальности. Точнее говоря, они думали, что первый шаг на пути к трансформации общества заключается в том, чтобы научить людей, как сделать их счастье как можно меньше зависимым от внешних обстоятельств. И лишь второй шаг состоит в изменении этих обстоятельств. Стоики могли бы добавить, что если мы не сможем изменить самих себя, то вне зависимости от изменения общества, в котором мы живем, мы не сможем достигнуть хорошей жизни.

Многие из нас убеждены в том, что счастье является тем даром, который для нас должен добыть кто-то другой, психотерапевт или политик. Стоики отрицают этот подход. Они учат нас что именно мы несем ответственность за наше счастье, а в равной степени и за наше несчастье. Они также учат, что лишь в том случае, когда мы принимаем такую ответственность, у нас есть шансы обрести счастливую жизнь. Этот тезис, безусловно, не будет воспринят многими людьми, получившими внушение от современных "профессионалов" чужого счастья."

"десятые" now
inchief
kmartynov
История ничему не учит наших экспертов и аналитиков. Именно об этом свидетельствует начавшаяся на текущей неделе публичная полемика между Виталием Ивановым и Алексеем Чадаевым. Причем в роли слепца, ведущего публику в пропасть, выступает в ней именно Иванов. Для него – и здесь он выражает настроения определенной политической группы – 2005-2007 годы являются своеобразным «золотым веком», когда нефтедоллары росли буквально на деревьях, и когда в результате было достигнуто относительно высокое благосостояние россиян и пресловутая политическая стабильность. Иванов мечтает о том, чтобы «подморозить» это состояние, но даже у него возникают здесь некоторые сомнения. А можно ли войти в одну реку дважды?

Колебания «охранителя» Иванова, в действительности, является типичным примером колебаний человека, стоящего на рельсах перед движущимся на него поездом. Проблема Иванова заключается в том, что он достаточно хорошо зажмурил глаза, заткнул уши и присутствия поезда - волевым решением - не ощущает. Точно также не ощущали его советские эксперты эпохи застоя.

Благосостояние советских людей в тот момент тоже увеличивались, СССР начал плотно садиться на нефтяную иглу, и причин для беспокойства, в общем-то, не было. Тревогу били лишь отдельные сотрудники Госплана, которые видели часть картины в истинном свете. Теневой сектор экономики и коррупция росла, политическая система омертвела. Их никто не слушал, как сегодня мы не слишком склонны доверять алармисту Чадаеву. Ту реальность, которую видит перед собой обыватель, и которую хочет видеть перед собой политолог Иванов, можно назвать стабильной. В ней нет предвестников катастроф - именно поэтому можно рассуждать о том, стоит ли ее «подмораживать».

Напомню, что в результате многолетнего стабильного балансирования на краю СССР рухнул и свернул себе шею. В 1991 году мы сумели сохранить большую часть территории и населения страны, а также ядерный военный потенциал. В перспективе ближайших десяти лет все может сложиться иначе. И тогда пути назад уже не будет. Нельзя будет вернуться в начало 2010 года и признать свою ошибку. История таких вещей не прощает. История не простит вам, если вы будете Виталием Ивановым.

Подчеркну, что в отличие от СССР, которому, скорее всего, просто не повезло, перспективы катастрофического сценария для нынешней Российской Федерации обусловлены вполне объективно. Так называемый инерционный сценарий развития, в логике которого мы до сих пор действуем, предполагает, что мы двигаемся по постсоветской колее до тех пор, пока не встанем. Когда это случится, то у государства начнут отказывать различные органы. В нашем случае, кажется, это уже началось – «внутренние органы» уже отказали. На очереди образование и медицина, а далее – везде.

Источником этих дисфункций является как экономическая отсталость, так и политический застой. Эти два процесса тесно связаны друг с другом, и попытки редукции экономики к политике в духе институционалистов или, напротив, политики к экономике, как это принято у марксистов, одинаково бессмысленны. Речь идет о школьном споре о курице и яйце и не более того. Да, развитие экономики (не нефтедобычи!), ее диверсификация может трансформировать политический ландшафт общества. И да, развитие политических институтов является условием интенсификации экономического развития. Это процесс, который ускоряет и поддерживает сам себя. Поэтому задача, стоящая перед нами сегодня, очень сложна: действовать нужно по всему фронту одновременно, настаивая как на экономическом рывке, так и на создании в стране реальных институтов политического представительства на всех уровнях – от муниципального до федерального.

Такая постановка вопроса связана с риском. В российском обществе существует немало влиятельных сил, которые твердо намерены досидеть на рельсах до конца, а потом использовать билет в Лондон с открытой датой. Их хозяйственные и политические интересы прямо противоречат целям модернизации. Разумеется, они будут использовать самые разные инструменты для того, чтобы дискредитировать саму постановку вопроса: идеологическая атака на модернизацию может оказаться самой эффективной и дешевой. Так что расклад перед боем откровенно не наш, но мы будем играть. Индивидуальная стратегия выживания в нынешней России, конечно, связана с эмиграцией. Поэтому в игре останутся только те, кому нечего терять - те, чье существование как самостоятельных игроков на политической арене началось в «десятых», а не в «девяностых» или «нулевых».

И пока со всех сторон будут продолжать раздаваться возгласы «да они же это не всерьез!», мы будем ставить на то, что Россия успеет.

http://actualcomment.ru/daycomment/389

хорошая статья
inchief
kmartynov
четверг, 15 октября 2009 года, 08.27

Сергей Брин История о 10 миллионах книг

Большинство когда-либо написанных книг доступны разве что самым упрямым исследователям

Статья Сергея Брина, одного из основателей и президента компании Google, впервые была опубликована в New York Times, а затем в официальном блоге Google. «Частный корреспондент» счёл необходимым познакомить российского читателя с тем, как представляет будущее цифрового книжного архива руководитель крупнейшей IT-компании мира. Подробнее




Google will take you all.

к началу избирательной кампании на украине
inchief
kmartynov
- Кстати, я вот тут, наслушавшись аглицкой музыки, подумал: а что если организовать морскую экспедицию за средним классом? Диковинные редкости ведь надо привозить из-за моря, если я ничего не путаю.

- Хорошая идея. Петр так уже завозил интеллектуальну елиту.

- Это тебе в копилку "Медведева-мореплавателя".

- На газ менять будем?

- Зачем? Мы украдем немного среднего класса Там, а потом тайком, контрабандой завезем сюда. Создадим условия, экспериментальный дом там или город, и он у нас расплодиться. Как шелковичный червь или чай...

- А мне кажется надо двусторонний газопровод. В одну сторону газ, в другую - средний класс.

- Думаешь, много надо среднего класса?

- Конечно. Эксперты пишут, он должен быть основой нашего государственного строя.

- Сегодня мы меняем газ, а завтра будет средний класс.

- Наоборот, вечером деньги, стулья утром.

- Сегодня будет средний класс, а завтра разбазарим газ. А ещё можно гигантские супертанкеры со средним классом. И чтоб оборонять от пиратов.

- Правильно, тогда и флот разовьется на этом поприще. Авианосцы будем эскортные строить.

- А то если транзитом - Украина все сопрет.

- Да, им тоже нужен средний класс, даже больше нашего, их тогда в ЕС пустят.

обидим и переобидим
inchief
kmartynov
Сегодня в "Фаланстере" проходила презентация книг Софронова и Бенсаида под интригующим названием "Быть свободным - значит участвовать". Обещано было рассказать о том, как российские левые интеллектуалы участвуют в политике. Комментировать это я не буду, оставлю лишь стенограмму.

В Фаланстере начинается действие - презентация двух книг. Их, как ни странно, два человека. Каждый из них "совмещает две перспективы".

Они - ангажированные политактивисты и при этом ученые-философы. Это Софронов и Бенсаид.

Бенсаида пока нет. Зато Софронов тут. Об этом говорит какой-то человек в спортивном костюме.

Софронов готов выступать за обоих. Начнет с себя.

Софронов говорит, что сел в книжке сразу мимо четырех стулов: мимо философии, мимо политики, мимо лирики и мимо чего-то еще.

Какая скромность!

Несколько лет назад Софронову попалась в руки переписка Кафки с какой-то женщиной.

И тогда же он пережил бурные отношения с девушкой, которая его полностью перевернула.

И с тех пор Софронов все время писал "про одно и то же".

И вот сейчас он собрал все это одно и то же в одну книгу.

Идея книги такая. Человек сталкивается с личной катастрофой: это может кончится мизантропией, а может - новой верой в человека.

У меня вопрос: что именно Софронов называет катастрофой?

И вот этот оптимизм, продолжает Софронов, называется коммунизмом. Это космический процесс возникновения и развития разума.

У коммунизма есть много оснований, и вот среди них экзистенциальные. Об этом и написал Софронов.

Одна глава книги вообще - небольшая повесть.

Книга вообще состоит из двух частей. Первая - книга L (?) и вторая - статьи разного времени.

Софронов нашел новый стиль. Он пишет о "страдающем философе" (бля! - К.М.).

То есть он аффектирует теорию. И привязывает ко всему этому социально-политический контекст.

Люди спрашивали Софронова при чем тут коммунизм?

Тогда автор решил соединить свои страдания с социально-экономическим страданием масс. И это - необходимость, так что все вопросы пропали.

На чьем-то телефоне заиграл советский марш. Его быстро выключили.

Марксистов все жалеют, кругом сплошная культурная гегемония антикоммунизма.

В этой ситуации, говорит Софронов, надо даже в стихах писать о коммунизме, чтобы враги веровали и боялись.

По форме, говорит Софронов, все это постмодернизм, но по фундаментальной-то установке она глубоко антипостмодернисткая.

А вообще кто сказал, спрашивает Софронов, что о коммунизме нельзя писать по-сложному?

Теперь Софронов побудет Бенсаидом.

Бенсаид: моя книга о самых важных вещах, которые должны знать все марксисты в XXI веке. Вроде того, чем ленинизм отличаются от сталинизма.

Слово дают человеку в спортивном костюме. Он представляет коммуниста Кирилла Медведева, свободного книгоиздателя.

Медведев не философ, поэтому он будет говорить как читатель Бенсаида и тоже коммунист.



Выступает Кирилл Медведев

Почему у Бенсаида академическая философия сочетается с политическим активизмом?

Медведев: у него есть три типа критики. Критика капитализма в целом, итогом которой стало создание новой антикапиталистической партии.

(Смотрю на выступление Медведева: народная поддержка этим коммунистам обеспечена).

(Ветерков предлагает на письме копировать заикания т. Медведева, но я против - это же фашизм!)

Нить рассуждений Медведева, тем временем, безнадежно потеряна. Что-то о новой ленинской организации.

Бенсаид вел критику капитализма. Свою. И в первую очередь его интеллектуальных проявлений в новой неолиберальной эпохе.

(О, как они участвуют в политике, о как это прекрасно и поучительно. Милые сюсюки! Болтайте вечно.)

Медведев: Андре Глюксман не верит в коммунизм! У него, Медведев, оранжевые штаны и рубашка навыпуск.

Медведев: есть большая опасность для нас замкнуться в догмах и потерять контакт с реальностью. (Ну надо же, кто бы мог подумать!)

А Бенсаид учит нас как быть в контакте с ней.

Третий тип критики (про Глюксмана-отказника от коммунизма, видимо, был второй) - тут я не понял, что говорит Медведев (К.М.).

Какое-то невнятное борматание в течение 15 минут.

Софронов попросил Бенсаида ответить на вопрос (по почте): Чем отличается левый философ, состоящий в той или иной партии, от беспартийного левого философа?

Бенсаид отвечает (Софронов читает): я не знаю, что такое философия сегодня и есть ли она, но если предположить, что мы знаем это, то я отвечу так. Партийность - это принцип реальности (не дает оторваться от догм) и принцип ответственности (вы отвечаете перед товарищем за ваши взгляды и их изменения)...

Софронов говорит: вообще мечтать о коммунизме - это очень круто, я бы занимался этим десятилетиями. Но еще круче попытаться реализовать это в рамках политической практики. От этого получаешь еще больше кайфа. Надо делать как Лукач, который в тексте о диктатуре пролетариата разбирал вещь-в-себе. Софронов регулярно перечитывает этот фрагмент и торчит. Чего и нам всем советует.

Софронов: а теперь дискуссия. Я бы позвал сюда для начала психоаналитика. Александра Сосланда, но его, кажется нет.

Поэтому выступать будет Алексей Пензин.

Пензин начал выступать сидя и очень тихо. Тайные смыслы услышат только первые ряды кэмперов, я сижу в пятом. Люди начали вяло уходить. P.S. Комментарий Вячеслава Данилова о книге Софронова.

про наши перспективы
inchief
kmartynov
Я не знаю, что такое "парадигма", но зато отчетливо наблюдаю, что мозги застыли на уровне двадцатилетней давности. Якимец пишет о сакральном захоронении, Глеб Олегович пытается издать Толстый Журнал, Немцов играет в народного депутата Верховного Совета СССР, издательство РОСПЭН переводит книги о "трагической и ужасной судьбе России" - это вот первое, что на ум приходит.

Надеюсь, что аукнется гибелью институтов представительной демократии, которые целиком связаны с индустриальным обществом, массовой литературой и печатью.

Отсюда.

(без темы)
inchief
kmartynov


Горбачев может рассматриваться как персонификация поговорки о благих намерениях, которые замостили дорогу в ад. Плюс выдающееся сочетание наивности относительно человеческой природы и некомпетентности в области управления. "Жаль, я тогда поехал в Форос, - говорит наш первый президент, - не поехал бы тогда, жили бы сейчас в децентрализованном и модернизированном союзе".

Утром я встал не с той ноги, и к вечеру империя пала.