?

Log in

No account? Create an account
inchief

kmartynov


равновесие с небольшой погрешностью


Категория: путешествия

чай и мошенничество на руси
inchief
kmartynov

ivanchay

С конца XVIII века в России развивается крупный внутренний и транзитный чайный рынок. Китайский чай называется в России кяхтинским по наименованию села в Бурятии, через который шли основные поставки товара. Словари сообщают, что за границей этот чай назывался русским и отличался от кантонского, поступавшего в Европу морем.

Рынок рос быстро, и привлекал предприимчивых людей. Якобы некий крепостной побывал в Китае и узнал там секрет приготовление ферментированного чая. Вернувшись домой, он организовал производство русского аналога чая близ Финского залива у села Копорье. Напиток производился из ферментированного кипрея или иван-чая, и получил название копорского чая.

Так что в XIX век Россия вошла, имея сразу два «чая» — кяхтинский и копорский, причем второй стоил в разы дешевле первого. Естественно, начались подделки — наивным покупателям копорский чай продавался под видом кяхтинского, или же вмешивался в последний. В центральной России у крестьян возник даже целый промысел по изготовлению поддельных деревянных ящичков для чая по китайскому образцу.

Правительство было вынуждено бороться с подделками и с 30-х годов XIX века издавало специальные запретительные указы. С развитием торговли и появлением железных дорог стоимость китайского чая постепенно снижалась, и звезда копорского напитка закатилась.

Интересно, что сейчас иван-чай существует в сегменте премиум-напитков и продается как «возрожденная русская традиция», сделанная в монастырях, и продающаяся по цене вровень с хорошим китайским чаем как «настоящий русский иван-чай». Разумеется, с секретными целебными свойствами.

На этикетке такого напитка я прочитал, что иван-чай «традиционно делался в селе Копорье близ Петербурга с XII века», и очень восхитился этому Петербургу с XII века. По вкусу же этот современный элитный иван-чай напоминает подделку под улун — полуферментированные листья кипрея явно напоминают именно вкус полуферментированных чайных листов.

Возможно, «русский (кяхтинский) чай» XIX века тоже был по вкусу ближе к улунам, чем к обычному черному чаю, который в России в основном пьют сегодня?

Это была история о том, что такое наши традиционные ценности.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

Метки:

варвару ждали в монастыре
inchief
kmartynov

igil

Студентка Варвара Караулова уехала в Исламское государство, и общество выдохнуло: какой ужас. Это ведь явно чьи-то происки, враждебная пропаганда, интернет-проповедники и вербовщики виноваты. Нет, мы должны твердо стоять на почве реальности, и понимать, что не следует идти за религиозными фанатиками, — добавило общество. Скандал, короче: наши лучшие и талантливые дети выбирают радикальный ислам.

То же самое общество, правда, очень любит разного рода традиционные ценности, монастыри, святыни, попов, религиозные празднования, шествия, ползания на карачках, традиционные гендерные роли. Во всех перечисленных случаях мы не так уж сильно стремимся встать на почву реальности. Если бы Варвара Караулова решила уйти в православный монастырь, кто бы ее осудил? Это практически нормальная вещь для студентки философского факультета.

Так что в конечном счете, это вопрос о том, чья магия окажется сильнее, патриарха Кирилла, или шейхов ИГ. Двушечка против смертных казней в прямом эфире. Но вместе, взявшись за руки, против бездуховного западного мира. И российское общество, которое хочет быть очень традиционным, наверное, не зря волнуется: патриарх наш на фоне ИГ ничем не примечательная серая личность, несмотря на всю духовность.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

Метки:

о бодипозитиве
inchief
kmartynov

Известная легенда гласит: когда викторианский писатель и теоретик искусства Джон Рескин в первую брачную ночь увидел свою жену обнаженной, он потребовал развода и навсегда потерял половое влечение к женщинам. Виной всему были лобковые волосы; Рескин, посвятивший свою жизнь изучению красоте античных статуй, никак не мог предположить такого расхождения эстетики классицизма с реальностью.

Случай Рескина есть крайность, но он ставит серьезную проблему. Культура и образование на базовом уровне определяют горизонт эстетических ожиданий и учат критическому отношению к собственному и чужому телу. Чем ниже уровень образования, тем ниже порог брезгливости. Образование склоняет к эстетизации реальности, первая данность которой — собственные тела эстетов. В этом контексте тела встроены в сексуальность, опосредованную определенным нарративом (скажем, встречей в отеле после ужина), представлены как героические тела воинов, гимнастов и риторов. И никакого бодипозитива — тело, это не столько то, что красиво по природе, сколько та красота, которая возникает в результате сознательных усилий — тело в этом контексте мало чем отличается от разума.

Представители так называемого простого народа, напротив, рассматривают тело как естественное образование: вспухшие животы мужчин, ступни, покрытые мозолями, неэстетизированное и подчас публичное обнажение в общественных местах — плацкартных вагонах, парках, даже на городских улицах в жару, когда «естество берет свое». Отчасти это происходит, разумеется, из-за бедности и необходимости думать о выживании вместо «заботы о себе». Но часто естественная установка к растущему, пухнущему, деформированному телу присутствует и у вполне обеспеченных людей. В России это видно по некоторым представителям «среднего класса», чиновникам, провинциальным бизнесменам-бандитам, представителям национальных диаспор. На женщин это распространяется в той же степени, что и на мужчин: замужние женщины в этих социальных слоях уже не нуждаются в привлекательном теле.

Естественная телесность сопряжена с низким уровнем брезгливости. Говорят, что один миллиард землян практикует открытую дефекацию, но россияне, в массе своей, уже преодолели эту стадию и обзавелись герметичными уборными с гвоздиками на дверях. Однако в целом в пригородах столицы, а также в ее парках в силу неразвитости инфраструктуры и общей небрезгливости можно регулярно наблюдать облегчающихся сограждан. Армия, тюрьма и все тот же вездетрясущийся плацкартный вагон — это мир, доминантой которого является повседневное присутствие телесности. Ноги в дырявых носках и босые ноги, свешенные с полок плацкарта, переполненные пахнущие вагоны, случайное обнажение жировых складок в ночной духоте, сотни мужчин в запертых помещениях — вот настоящий мир бодипозитива.

А мы все должны быть немного Рескиным.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


никита дёмин и смерть хипстера
inchief
kmartynov

a5b8goodbye-normals-544f844c5b39d

Участники проекта с претенциозным названием Goodbya Normals рассказали важную историю. Два года назад молодая пара, банковский клерк и журналистка, решили изменить свою жизнь, показать, что гнить в офисе совсем необязательно, и для другой жизни вовсе не нужны деньги. Они попрощались с нормозами и уехали в кругосветное путешествие под девизом «Кругосветка за 30 тысяч рублей». Они собрали деньги на краудфандинговом проекте, а в дальнейшем решили полагаться на доход от московской однокомнатной квартиры, которую они сдали. За проектом следили несколько десятков тысяч человек. Пара производила впечатление недалекой, но милой. Если они так смогли, значит и я смогу — любой может бежать из душного офиса в большой открытый мир, где вечное лето и нет начальников. Никита Демин и Ханна Африка, как называла себя его подруга, — это наша воплощенная мечта о свободе.

Спустя два года странствий Ханна удалила все материалы проекта из сети и опубликовала письмо, в котором обвиняла Никиту в насилии. Кроме того, она рассказала о финансовой стороне проекта — путешествовать за 30 тысяч в месяц никогда не удавалось, и фактически проект держался на помощи со стороны родителей, которые оплачивали перелеты и помогли собрать стартовую сумму в ходе краудфандинга. В общем, я думаю, кончилась мечта наша. Хипстеры отдали концы.

Goodbye Normals снова показал политэкономию того парня со смузи, который едет на веселом мотороллере креативить в опенспейс. В первом приближении за его легким и успешным потреблением стоит рента, которую он получает от бабушкиной квартиры. Собственно, это базовое условие существование нормального хипстера, не иметь необходимости трудиться, но делать вид, что твой доход — это результат твоего креатива. Однако бабушкиной квартиры часто не хватает, тогда свободное существование обеспечивается родителями — престижное потребление вещей и впечатлений передается по наследству еще при жизни предков.

На более фундаментальном уровне Goodbye Normals совершили своего рода психоаналитическое саморазоблачение. Название было ироническим, легким, но оно стало реальностью — пара и в самом деле попрощалась с нормальными, еще до того, как отправилась в путь. Особенности отношений Никиты и Ханны списывают на трудные условия путешествия, но я думаю, что продолжение работы в банке ничего бы не изменило в этой истории. Мужчины бьют женщин и без путешествий, и потом вполне характерно оправдываются. Собственно, хипстеры в данном контексте — это люди с претензией на утонченные и «свободные» культурные практики, которые, однако же, не освоили практик простейших. Можно объездить весь мир, разбираться в брендах одежды, в совершенстве изучить актуальную британскую сцену, и остаться мудаком. Можно оставаться мудаком, собрав деньги на краудфандинг кругосветного путешествия. Хипстеры лезут в кругосветку, не научившись мыть руки перед едой. Свобода без ответственности — как по учебнику, даже скучно. Журналу «Афиша» следовало бы начинать с азов. Почему нельзя бить женщин? Был ли об этом тематический номер и подборка фотографий на Look at me? Нет, там только радость, солнце без конца. Ну и еще Россия, из которой надо валить. А что взять с собой, сваливая, не сообщается.

Поведение Никиты после обвинений его подруги является классическим. Он заявил, что «нет ничего хуже, чем обиженные женщины, знающие твои пароли» — в данном случае имеется в виду пароли к совместному проекту о путешествии, который Никита считает своим, ведь он в основном его оплачивал. Главное, заявил Никита, что проект должен жить дальше. Тяжело вернуться к работе клерком в банке после такого успеха, надо думать.

Публика с оживлением обсуждает, бил ли Никита Ханну или нет, появляется «брат Никиты», который начинает писать от его имени, потому что «сам Никита не может», он публикует видео, на которому у девушки нет синяков. Ханна в ответ публикует фотографии с синяками и билеты домой. Вообще, это работа криминалистов и медиков, но зато мы можем оценивать поведение героя, стремительно сошедшего со сцены, озабоченного сохранением материалов проекта, пославшего вместо себя брата. Это совсем не вирусная реклама нового фильма Финчера, как многие шутят.

Глупые девочка и мальчик, они считали, что мир принадлежит им, не сумев овладеть самими собой. Ханна писала свои «правила жизни», Никита снимал видео. Лучше бы работал в банке, конечно.

Лучше бы мы все работали в банке, — последняя мысль хипстера как социального субъекта перед своей гибелью.

Goodbye Hipsters.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


никогда, никому не нужно ездить на курорты крыма
inchief
kmartynov

LW6tiWiSNLo

На Приморском бульваре в Севастополе — это самая набережная, идущая к памятнику затопленным кораблям, — девушка с сильным хриплым голосом пела блюз, напоминая позднюю Билли. Ей аккомпанировал ясный живой оркестр с басом и ударными. Они расположились спиной к закату, к садящемуся в море, к знаменитому севастопольскому рейду солнцу, и все это было сильным образом. В ресторане напротив наливали местное Шардоне 2013 года, здоровое и простое. Потом я шел вдоль Большой Морской, и она создавала впечатление настоящей улицы настоящего портового, торгового, живого приморского города — почти Одессы. Я даже смирился с тем, что напротив девушки, поющей блюз, а также слева и справа от этой девушки, продавались тонны футболок с изображением Путина, вежливых людей, Шойгу и даже одна с няшмяш — из нераспроданного.

Но курортный Крым — это бесконечный кромешный ад во всем. Транспорт, еда, жилье, психология, грязь, постоянный мат на набережных, совмещенный с чудовищной звуковой атакой из местных баров — смесь плаксивого шансона с тырц-тырц и еще более вульгарными переделками попсы. Ни в коем случае не надо ездить отдыхать в Крым!

Здесь в лучшем ресторане курортного города Алушта под названием «Встреча» с ценами выше средних московских вам все равно споют под синтезатор, не попадая в ноты (да даже если попадали бы!) быдло синти-поп о расставаниях, предательстве и вечной любви. Центр Алушты — это все равно разбитый асфальт, заставленные автомобилями улицы, пацаны в шортах, громко обсуждающие свои пацанские проблемы на неумелой, но бодрой фене.

Здесь вы все равно будете отнесены в одну из двух категорий: либо вы не считаете денег вообще, и тогда вы лох, либо вы пытаетесь их считать, и тогда вы тоже лох. В первом случае за трансфер из Алушты в Коктебель — чуть больше 100 километров вы заплатите сто евро на разбитом такси, во втором случае вы будете ехать 4 часа до Феодосии через Симферополь на автобусе, а потом добираться последние 17 км на маршрутке, потому что отдыхашек в этом году мало, и рейсовых сообщений вдоль берега нет.

На набережных ЮБК просто культурная катастрофа. Полуостров оккупирован быдлом. И единственный формат здешнего отдыха ориентирован на это быдло — ну туристические пешие походы по горам в данном случае не в счет. Пусть сюда придет какой-то суперкапков, который утопит все это убожество в фонтанах и массандре. Только классическая музыка, суки, джаз и современное искусство. И пока последнее крымское кафе старой формации не снесут российскими бульдозерами, выбирайте любое другое направление.

Природа красивая, когда людей и следов их жизнедеятельности в кадре нету. Море чистое и теплое. Из положительных моментов это все (ну и еще отлично сработал сайт airbnb, но это отдельная история). За десять лет здесь вообще ничего не изменилось.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


ты только все, пожалуйста, запомни, товарищ каммингз
inchief
kmartynov

cummings

Э.Э. Каммингс и Россия. Приключения нетоварища Кемминкза в Стране советов. Издательство Европейского университета в СПб., 2013.

Главная книжная новинка осени — для меня просто какая-то фантастика — это издание в Петербурге травелога «Эйми, или Я Есмь», написанного классиком американского авангарда Э.Э. Каммингзом в ходе его путешествия в СССР в 1931 году.

Это почти такая же фантастика, как история про тайное путешествие в СССР Витгенштейна в 1935 году, от которого в его записных книжках осталась запись «ул. Большие Кошки» и номер телефона.

Как видно, до Второй мировой войны в столицу революции приезжали многие интеллектуалы, только некоторым СССР нравился, а другим — не очень. Каммингз относится к числу радикальнейших критиков Марксландии, которую он называет Нежизнь, Смрад, она представляется ему вывернутым наизнанку порядком вещей. Очевидно, порядком, вывернутым не в ту сторону — не о том мечтал революционер языка Каммингз.

Соответственно, о путешествии товарища Каммингза нам ничего не рассказывали, да и самого товарища в курсе литературы старались особенно не упоминать. И вот теперь, в 2013 году товарищ возвращается в Россию. Путь был неблизкий, надо полагать.

Каммингз один из ключевых авторов американского авангарда. Я узнал и полюбил его из современных экспериментов в сфере поэзии и музыки — лирику Каммингза использует на одной из своих пластинок швейцарская певица Сьюзан Эббьюэль.

somewhere i have never travelled,gladly beyond from A Lover's Songbook on Vimeo.

Но наследие Каммингза и его значение для современного английского языка неизмеримо шире.

this isn’t happiness by e.e. cummings

Книга прекрасно издана и дает чрезвычайно широкий портрет путешествия в его контексте — здесь упомянуты герои русского авангарда, в том числе забытые и уничтоженные, такие как Сергей Третьяков с его поэмой «Рычи, Китай!», они представлены в связи с классиками европейского модернизма, Джойсом, Паундом.

Мне трудно себе представить, какую работу нужно было проделать, чтобы перевести небольшой текст Каммингза на русский язык — это все равно, что переводить Хлебникова, скажем, на английский.

Как он пишет, можно увидеть здесь, я сфотографировал на ходу, за чтением — это относительно простое и беззлобное место.

Мир лучше видеть в полных красках, русскую революцию и ее крах, вываленные в перьях американской авангардной речи. В 1931 году Каммингз приехал поездом как раз к полному разгрому революции (кто-то скажет, к ее беспросветному торжеству) и никого не гладил здесь по головке.

Жестокий ответ на все советские тексты об Америке того времени, Маяковского, Ильфа и Петрова.

А 28 ноября эту книгу будут обсуждать в Фаланстере.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


как я ездил на гоа
inchief
kmartynov

Много лет назад я служил офисным планктоном.

Офисная культура в новой России тогда наливалась здоровыми соками, обретала свой узнаваемый стиль.

На страну наступала высокая нефть. Менеджеры среднего звена покупали автомобильчики.

В офисе имелась культура. В конце недели, например, успешные сотрудники заказывали на обед суши. В специальных таких контейнерах. Я суши не заказывал.

Ездить в отпуск тогда нужно было непременно на Гоа. Если вы ехали не на Гоа, вас просто могли неправильно понять. Считалось, что каждый, кто не хочет на Гоа, сумасшедший. Я не хотел на Гоа.

К отъезжающим относились с любовью, с нежностью. Помню, как мы провожали в отпуск высокого начальника отдела. Наверное, спортсмена, пловца.

Офис выстроился у его стола. Он стоял тут же, улыбался смущенно.

- Ты уж там оторвись, друг, – говорили ему на прощание. – Покажи там. Зажги. За нас. А мы уж тут…

В этом месте следовало махнуть рукой в пределах корпоративной этики. Все все понимали. Грязь. Холод. Начальники. Зарплата. Ты уж оторвись. Мы будем сидеть перед мониторами. На грязно-черных наших офисных стульях с колесиками. Будем кататься на них вперед и назад. Будем думать о подлинном предназначении человека. Которое там, на Гоа. Ты уж оторвись.

И мы прощались. Доедали суши. Расходились по углам.

Спустя две недели он возвращался. Улыбчивый, загорелый. Тогда следовал обязательный ритуал просмотра фотографий. Мы проверяли: зажег ли, оторвался? Существуют ли там, на Гоа, признаки, указывающие, что наша жизнь не напрасна.

Я думал о своей офисной карьере. Казалось, это будет длиться вечно. Пробки, суши, отпуск два раза в год. Рано или поздно, догадался я, и мне придется ехать на Гоа.

Что я буду делать? Что я буду делать?

Я не смогу улететь. Сначала куплю, потом сдам билеты. Вернусь в свою квартиру опустошенным. Лягу на холодный пол. По полу разбросаны книги. Я катаюсь по полу. Тревога. Ужас. Забота. Вот мой отпуск. Так проходит тринадцать дней. Я вскакиваю. Я иду в солярий. Я записываю чужие фотографии на флэшку.

Утром четырнадцатого дня я на пороге офиса. Я улыбаюсь. Подтянут, строг и весел одновременно. Так возвращаются из разведки. Я не подвел вас, друзья. Я оторвался. Зажег. Показал.

Я внимательно смотрю на загорелого спортсмена, начальника соседнего отдела.

Я начинаю подозревать его.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.


когда от нас ушли
inchief
kmartynov
Когда от нас уходили Коммунисты, они остановили часы на спасской башне и все вокруг окаменело.

И Коммунисты вошли мимо каменных солдат в Мавзолей и разбили Гроб Хрустальный. Они сняли с Ленина голову, вытрясли из нее ненужную солому и набили мозгами из свежих отрубей с иголками. Они вырезали ножницами дыру в чорном его пиджаке и поместили внутрь алое кумачовое сердце. И сердце забилось и встал Ленин и поднесли ему Смелость в бутылочке. Выпил Ленин Смелость и тут же стал как прежде приплясывать на мягких соломенных ножках и подмигивать сразу двумя нарисованными на голове глазами.

После этого вышли Коммунисты с Лениным подмышкой из Мавзолея и свистнули в два пальца. И вывел им Голый Мальчик из-за гума четырех Красных Коней. Вскочили Коммунисты в седла, достали из подсумков пыльные шлемы еще с египетских времен, и медленным шагом пошли их кони навстречу красному не нашему солнцу в полнеба.

И забили барабаны, и в посередине реки Яик всплыл на минуту Чапай облепленный раками, и в Трансильвании заскрежетал в могиле зубами товарищ Янош Кадар, и обнялись в земле Николае и Елена Чаушеску. И Лев Давидович Троцкий зашарил рукой в истлевшем гробу в поисках пенсне, но пенсне конечно пожалели сволочи в гроб положить, и он затих уже навсегда. И выкопались из земли Валя Котик и Зина Портнова, и Павлик Морозов, и Володя Дубинин и отдали последний пионерский салют. И молча встали Алексей Стаханов и Паша Ангелина, Сакко и Ванцетти, Че Гевара и Патрис Лумумба и все те, кого вы суки забыли или даже никогда и не слышали. И одновременно сели в своих американских кроватях и закричали толстая чорная Анжела Дэвис и навсегда голодный дедушка Хайдер.

А Коммунисты уходили все дальше и дальше: мимо каменной очереди в макдональдс и каменной ссущей за углом бляди, пока не превратились в точки. И погасла навсегда Красная Звезда, с которой они прилетели много тысяч лет назад, чтобы сделать нас счастливыми.

И снова пошли часы на спасской башне, и мы тоже пошли дальше, шмыгая носом. И нихуя мы ничего не заметили и не поняли.

Что не будет уже Будущего и никогда уже не дадут нам каждому по потребности, и не построят нам висячих дворцов и самодвижущихся дорог, не проведут нам в кухню пищепровод и никого из наших знакомых никогда уже не назовут Дар Ветер. Что и мы и дети наши и праправнуки так и будем вечно пять дней в неделю ходить на работу, два дня растить чорную редьку, потом на пенсию, потом сдохнем.

А не нужно было тогда, когда счастье было еще возможно, пиздить на заводе детали и перебрасывать через забор рулон рубероида, строить в сарае самогонный аппарат и слушать чужое радио. Тогда не обиделись бы Коммунисты и не ушли бы от нас.

Просрали, все просрали, долбоебы.

http://www.netslova.ru/gorchev/komm.html

(без темы)
inchief
kmartynov
В метро Торонто сидящая напротив меня женщина читает пингвиновское издание "Лабиринтов" Борхеса. Мне хочется откликнуть ее, помахать рукой, сказать, что мы с ней одной веры. Только из-за того, что эта женщина держит в руках определенную книгу, она, чье лицо я забыл, чью одежду я даже не заметил, о чьем возрасте я ничего не знаю, ближе мне, чем многие люди, с которыми я встречаюсь ежедневно. Моя кузина из Буэнос-Айреса, отлично сознававшая, что книга может служить опозновательным знаком, всегда выбирала книгу в дорогу с той же тщательностью, с которой она относилась к выбору сумочки. Она не взяла бы в путешествие Ромена Роллана, потому что боялась показаться слишком претенциозной, не выбрала бы Агату Кристи, потому что это сделало бы ее вульгарной. Для короткой поездки больше всего подходил Камю, для длинной - Кронин; детективы Веры Каспари или Эллери Куина годились для поездки за город; роман Грэма Грина можно было почитать в самолете или на корабле.
Мангуэль История чтения, с. 255-256.

(без темы)
inchief
kmartynov
Один наш друг собрался в монастырь. Мотивация, по словам внешних наблюдателей, - он чужой в городе и этот город не для него. Я считаю, что это категорически ошибочный подход. Я считаю, что философ не имеет право на монастырь и на побег от города как таковой. Это город должен бежать от философа в Оптину вместе со всем населением.

Наша готика и Англия
inchief
kmartynov


Владимирская церковь в Быково (1788 год, проект Баженова)
дальшеСвернуть )

О русских сказках и православии в них
inchief
kmartynov
Для vryadli и не только.

Тезис vryadli состоял в том, что православие не так существенно повлияло на русскую культуру, что в частности отразилось в русских сказках, в которых тема православия вроде бы не так сильна (в отличие от ислама в арабских, например).

Вообще, на эту тему можно бы монографию писать, а я пока просто бы заметил, что то, что мы понимаем (чаще всего) под русскими сказками, это рафинированные советские издания, в которых (даже в академических иногда) все что связано с Богом и православной культурой цензурировалось.

Так произшло с самым известным афанасьевским сборником, со словарем пословиц Даля, так "Утренняя молитива" Чайковского стала "Утренним размышлением", (былина о Жидовине, хотя уже и по другим соображениям, вообще не публиковалась даже в "самых" академических сборниках).

У меня был небольшой "сказочный период" в контексте моего русофильства, вот можно в подтверждение моей мысли привести пару сказок из собрания Н.Е. Онучкова (Онучков, Северные сказки, СПб., 1998) - первое что стоит на полке:

Читать дальше...Свернуть )