Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

inchief

варвару ждали в монастыре

igil

Студентка Варвара Караулова уехала в Исламское государство, и общество выдохнуло: какой ужас. Это ведь явно чьи-то происки, враждебная пропаганда, интернет-проповедники и вербовщики виноваты. Нет, мы должны твердо стоять на почве реальности, и понимать, что не следует идти за религиозными фанатиками, — добавило общество. Скандал, короче: наши лучшие и талантливые дети выбирают радикальный ислам.

То же самое общество, правда, очень любит разного рода традиционные ценности, монастыри, святыни, попов, религиозные празднования, шествия, ползания на карачках, традиционные гендерные роли. Во всех перечисленных случаях мы не так уж сильно стремимся встать на почву реальности. Если бы Варвара Караулова решила уйти в православный монастырь, кто бы ее осудил? Это практически нормальная вещь для студентки философского факультета.

Так что в конечном счете, это вопрос о том, чья магия окажется сильнее, патриарха Кирилла, или шейхов ИГ. Двушечка против смертных казней в прямом эфире. Но вместе, взявшись за руки, против бездуховного западного мира. И российское общество, которое хочет быть очень традиционным, наверное, не зря волнуется: патриарх наш на фоне ИГ ничем не примечательная серая личность, несмотря на всю духовность.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

о бодипозитиве

Известная легенда гласит: когда викторианский писатель и теоретик искусства Джон Рескин в первую брачную ночь увидел свою жену обнаженной, он потребовал развода и навсегда потерял половое влечение к женщинам. Виной всему были лобковые волосы; Рескин, посвятивший свою жизнь изучению красоте античных статуй, никак не мог предположить такого расхождения эстетики классицизма с реальностью.

Случай Рескина есть крайность, но он ставит серьезную проблему. Культура и образование на базовом уровне определяют горизонт эстетических ожиданий и учат критическому отношению к собственному и чужому телу. Чем ниже уровень образования, тем ниже порог брезгливости. Образование склоняет к эстетизации реальности, первая данность которой — собственные тела эстетов. В этом контексте тела встроены в сексуальность, опосредованную определенным нарративом (скажем, встречей в отеле после ужина), представлены как героические тела воинов, гимнастов и риторов. И никакого бодипозитива — тело, это не столько то, что красиво по природе, сколько та красота, которая возникает в результате сознательных усилий — тело в этом контексте мало чем отличается от разума.

Представители так называемого простого народа, напротив, рассматривают тело как естественное образование: вспухшие животы мужчин, ступни, покрытые мозолями, неэстетизированное и подчас публичное обнажение в общественных местах — плацкартных вагонах, парках, даже на городских улицах в жару, когда «естество берет свое». Отчасти это происходит, разумеется, из-за бедности и необходимости думать о выживании вместо «заботы о себе». Но часто естественная установка к растущему, пухнущему, деформированному телу присутствует и у вполне обеспеченных людей. В России это видно по некоторым представителям «среднего класса», чиновникам, провинциальным бизнесменам-бандитам, представителям национальных диаспор. На женщин это распространяется в той же степени, что и на мужчин: замужние женщины в этих социальных слоях уже не нуждаются в привлекательном теле.

Естественная телесность сопряжена с низким уровнем брезгливости. Говорят, что один миллиард землян практикует открытую дефекацию, но россияне, в массе своей, уже преодолели эту стадию и обзавелись герметичными уборными с гвоздиками на дверях. Однако в целом в пригородах столицы, а также в ее парках в силу неразвитости инфраструктуры и общей небрезгливости можно регулярно наблюдать облегчающихся сограждан. Армия, тюрьма и все тот же вездетрясущийся плацкартный вагон — это мир, доминантой которого является повседневное присутствие телесности. Ноги в дырявых носках и босые ноги, свешенные с полок плацкарта, переполненные пахнущие вагоны, случайное обнажение жировых складок в ночной духоте, сотни мужчин в запертых помещениях — вот настоящий мир бодипозитива.

А мы все должны быть немного Рескиным.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

никита дёмин и смерть хипстера

a5b8goodbye-normals-544f844c5b39d

Участники проекта с претенциозным названием Goodbya Normals рассказали важную историю. Два года назад молодая пара, банковский клерк и журналистка, решили изменить свою жизнь, показать, что гнить в офисе совсем необязательно, и для другой жизни вовсе не нужны деньги. Они попрощались с нормозами и уехали в кругосветное путешествие под девизом «Кругосветка за 30 тысяч рублей». Они собрали деньги на краудфандинговом проекте, а в дальнейшем решили полагаться на доход от московской однокомнатной квартиры, которую они сдали. За проектом следили несколько десятков тысяч человек. Пара производила впечатление недалекой, но милой. Если они так смогли, значит и я смогу — любой может бежать из душного офиса в большой открытый мир, где вечное лето и нет начальников. Никита Демин и Ханна Африка, как называла себя его подруга, — это наша воплощенная мечта о свободе.

Спустя два года странствий Ханна удалила все материалы проекта из сети и опубликовала письмо, в котором обвиняла Никиту в насилии. Кроме того, она рассказала о финансовой стороне проекта — путешествовать за 30 тысяч в месяц никогда не удавалось, и фактически проект держался на помощи со стороны родителей, которые оплачивали перелеты и помогли собрать стартовую сумму в ходе краудфандинга. В общем, я думаю, кончилась мечта наша. Хипстеры отдали концы.

Goodbye Normals снова показал политэкономию того парня со смузи, который едет на веселом мотороллере креативить в опенспейс. В первом приближении за его легким и успешным потреблением стоит рента, которую он получает от бабушкиной квартиры. Собственно, это базовое условие существование нормального хипстера, не иметь необходимости трудиться, но делать вид, что твой доход — это результат твоего креатива. Однако бабушкиной квартиры часто не хватает, тогда свободное существование обеспечивается родителями — престижное потребление вещей и впечатлений передается по наследству еще при жизни предков.

На более фундаментальном уровне Goodbye Normals совершили своего рода психоаналитическое саморазоблачение. Название было ироническим, легким, но оно стало реальностью — пара и в самом деле попрощалась с нормальными, еще до того, как отправилась в путь. Особенности отношений Никиты и Ханны списывают на трудные условия путешествия, но я думаю, что продолжение работы в банке ничего бы не изменило в этой истории. Мужчины бьют женщин и без путешествий, и потом вполне характерно оправдываются. Собственно, хипстеры в данном контексте — это люди с претензией на утонченные и «свободные» культурные практики, которые, однако же, не освоили практик простейших. Можно объездить весь мир, разбираться в брендах одежды, в совершенстве изучить актуальную британскую сцену, и остаться мудаком. Можно оставаться мудаком, собрав деньги на краудфандинг кругосветного путешествия. Хипстеры лезут в кругосветку, не научившись мыть руки перед едой. Свобода без ответственности — как по учебнику, даже скучно. Журналу «Афиша» следовало бы начинать с азов. Почему нельзя бить женщин? Был ли об этом тематический номер и подборка фотографий на Look at me? Нет, там только радость, солнце без конца. Ну и еще Россия, из которой надо валить. А что взять с собой, сваливая, не сообщается.

Поведение Никиты после обвинений его подруги является классическим. Он заявил, что «нет ничего хуже, чем обиженные женщины, знающие твои пароли» — в данном случае имеется в виду пароли к совместному проекту о путешествии, который Никита считает своим, ведь он в основном его оплачивал. Главное, заявил Никита, что проект должен жить дальше. Тяжело вернуться к работе клерком в банке после такого успеха, надо думать.

Публика с оживлением обсуждает, бил ли Никита Ханну или нет, появляется «брат Никиты», который начинает писать от его имени, потому что «сам Никита не может», он публикует видео, на которому у девушки нет синяков. Ханна в ответ публикует фотографии с синяками и билеты домой. Вообще, это работа криминалистов и медиков, но зато мы можем оценивать поведение героя, стремительно сошедшего со сцены, озабоченного сохранением материалов проекта, пославшего вместо себя брата. Это совсем не вирусная реклама нового фильма Финчера, как многие шутят.

Глупые девочка и мальчик, они считали, что мир принадлежит им, не сумев овладеть самими собой. Ханна писала свои «правила жизни», Никита снимал видео. Лучше бы работал в банке, конечно.

Лучше бы мы все работали в банке, — последняя мысль хипстера как социального субъекта перед своей гибелью.

Goodbye Hipsters.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

никогда, никому не нужно ездить на курорты крыма

LW6tiWiSNLo

На Приморском бульваре в Севастополе — это самая набережная, идущая к памятнику затопленным кораблям, — девушка с сильным хриплым голосом пела блюз, напоминая позднюю Билли. Ей аккомпанировал ясный живой оркестр с басом и ударными. Они расположились спиной к закату, к садящемуся в море, к знаменитому севастопольскому рейду солнцу, и все это было сильным образом. В ресторане напротив наливали местное Шардоне 2013 года, здоровое и простое. Потом я шел вдоль Большой Морской, и она создавала впечатление настоящей улицы настоящего портового, торгового, живого приморского города — почти Одессы. Я даже смирился с тем, что напротив девушки, поющей блюз, а также слева и справа от этой девушки, продавались тонны футболок с изображением Путина, вежливых людей, Шойгу и даже одна с няшмяш — из нераспроданного.

Но курортный Крым — это бесконечный кромешный ад во всем. Транспорт, еда, жилье, психология, грязь, постоянный мат на набережных, совмещенный с чудовищной звуковой атакой из местных баров — смесь плаксивого шансона с тырц-тырц и еще более вульгарными переделками попсы. Ни в коем случае не надо ездить отдыхать в Крым!

Здесь в лучшем ресторане курортного города Алушта под названием «Встреча» с ценами выше средних московских вам все равно споют под синтезатор, не попадая в ноты (да даже если попадали бы!) быдло синти-поп о расставаниях, предательстве и вечной любви. Центр Алушты — это все равно разбитый асфальт, заставленные автомобилями улицы, пацаны в шортах, громко обсуждающие свои пацанские проблемы на неумелой, но бодрой фене.

Здесь вы все равно будете отнесены в одну из двух категорий: либо вы не считаете денег вообще, и тогда вы лох, либо вы пытаетесь их считать, и тогда вы тоже лох. В первом случае за трансфер из Алушты в Коктебель — чуть больше 100 километров вы заплатите сто евро на разбитом такси, во втором случае вы будете ехать 4 часа до Феодосии через Симферополь на автобусе, а потом добираться последние 17 км на маршрутке, потому что отдыхашек в этом году мало, и рейсовых сообщений вдоль берега нет.

На набережных ЮБК просто культурная катастрофа. Полуостров оккупирован быдлом. И единственный формат здешнего отдыха ориентирован на это быдло — ну туристические пешие походы по горам в данном случае не в счет. Пусть сюда придет какой-то суперкапков, который утопит все это убожество в фонтанах и массандре. Только классическая музыка, суки, джаз и современное искусство. И пока последнее крымское кафе старой формации не снесут российскими бульдозерами, выбирайте любое другое направление.

Природа красивая, когда людей и следов их жизнедеятельности в кадре нету. Море чистое и теплое. Из положительных моментов это все (ну и еще отлично сработал сайт airbnb, но это отдельная история). За десять лет здесь вообще ничего не изменилось.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

бизнес овнер людмила из севастополя

Снимок экрана 2014-06-26 в 13.15.24

Я тут собираюсь в политологический тур по Крыму, и первой точкой в маршруте, конечно, должен был стать Севастополь. Я намерен был снять квартиру с патриотическим видом на море, чтобы оттуда наблюдать, как Россия встает с колен. Дело нешуточное, сами понимаете.

И вот я воспользовался модным хипстерским сервисом Airbnb, раскопав там квартиру на картинке, которая сдается вот этой дамой, Людмилой.

Людмила сообщила, что вот конкретно эта квартира на нужные мне даты в начале июля занята, но она может мне предложить точно такую же, и даже лучше этажом выше. Фотографий этой новой квартиры у нее, к сожалению, нет, потому что «там живут люди». Но у Людмилы есть два отзыва на сайте — от довольных клиентов, и я решил ей поверить.

Две недели назад, почти за месяц до поездки я оплатил Людмиле полную стоимость брони.

Сегодня утром, когда оставалась неделя до поездки, я сначала получил напоминание от робота Airbnb о том, что вас ждет прекрасный солнечный Севастополь, а час спустя — сообщение от Людмилы.

Людмила сообщала, что в квартире те люди, которые там живут, будут жить дальше, так что она предлагает либо отменить бронирование, либо подыскать другие варианты.

Т.е. сначала она продала мне кота в мешке — «точно такую же квартиру», а потом предложила не отменяя бронирования подыскать что-нибудь еще. Подвальчик, может быть, какой вместо «видовой квартиры». Более того, business owner Людмила считает, что вообще нормально отменять оплаченное бронирование, потому что в это время там будут жить другие люди.

Наконец, Людмила полагает, что она большой молодец, что все это провернула за неделю, после напоминания от робота, а не в последние сутки. Она даже несколько обижается на то, что я не хочу иметь с ней дел и дальше. Как же так, в самом деле?

Так что если вы вдруг соберетесь в Севастополь, обходите Людмилу стороной — у нее всегда есть люди, которые будут жить дальше в оплаченной вами квартире.

(Зато Крым наш.)

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

family tonight: будущее цифровых кочевников

Снимок экрана 2014-06-20 в 19.56.17

В Google Play можно найти удивительное приложение Hotel Tonight, которое помогает в последний момент искать невыкупленные номера в отелях, где можно переночевать — прямо сегодня. В России приложение, конечно же, не работает, но это, пожалуй, дело времени, да и вообще не важно.

Важно другое: в некотором будущем из духа Hotel Tonight возникает фигура одинокого странника в большом городе, все имущество и все социальные связи которого — это его смартфон. У него нет дома или пристанища, и каждое утро он еще не знает, где проведет следующую ночь. При этом он не бомж, не исключенный и не маргинал — скорее напротив, он наиболее эффективен, встроен в актуальное общество.

Каждый вечер он бронирует самый лучший номер в отеле, который остался незанятым: это удобно и выгодно, быть цифровым кочевником в поиске максимального количества впечатлений, максимального комфорта и минимального обременения социальными корнями. Мой дом там — где мне выгоднее и приятнее ночевать сегодняшним вечером.
Легкий и текучий мир человека из Hotel Tonight должен быть дополнен и другими приложениями. Get Project помогло бы искать сдельную работу, исходя из компетенций, уровня зарплаты и графика. Family Tonight позволило бы находить спутницу жизни на данный конкретный вечер: не обязательно ради секса, но и ради домашней еды и уюта. Текучесть друзей-френдов уже воплотил в себе Facebook. Ваши друзья — это те, кого вы видите в окне чата справа, с кем вы переписывались в последнее время.

Все постоянное, скучное, последовательное можно отдать на аутсорсинг профессионалам, социальным сетям и программистам.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

ростов, его понятийная рамка

Число городов, в которых можно жить за пределами Москвы, пополнилось еще одним. Это Ростов, куда мы попали в лучший момент года, в раннюю, опережающую южнорусскую весну, почти такую, как в Киеве; и нет ничего лучше этой весны, кроме таких же долгих теплых ноябрей. Пожить в Ростове неделю ранней весной или поздней осенью — прекрасная идея, даже при том, что остаться там на дольший срок, вероятно, означает умереть от тоски.

Я, мой друг доцент Павлов и легендарный Антон Кораблев, мы втроем ездили в Ростов читать местным хипстерам лекцию о том, как правильно смотреть сериалы. Задача это кажется мне несколько странной, но спрос среди людей такие вещи почему-то находят. Кроме того, Ростов сейчас столица отступающих хипстеров, которые движутся из Москвы в свой последний поход к Крыму — по следам добровольческой армии. Там велопрокат, там лекционный зал украшен подвешенными велосипедами, там люди в оранжевых очках, и я все искал смузи, но нет, смузи в Ростове никто не пьет.

Про Ростов как город вообще я ничего почти не понял, а из отдельных фрагментов складывается такая география. Ростов стоит в виду Азовского моря, мелкого как пиала, он застроен массовым грязным российским бетоном, и сочетание грязного бетона и южного климата дает непередаваемое ощущение родины, грызущей твое сердце; Ростов, как должно быть сказано в плохом туристическом справочнике, в апреле утопает в зелени, а к солнцестоянию эта зелень, воображаю я, выжигается солнцем в тростниковый сахар. В Ростове на тротуарах стихийные рынки, словно в не в этой стране, и торгуют там из картонных коробок яркими овощами, яркими китайскими курточками, торгуют, прижатые автомобильными парковками к стенам домов. В Ростове две улицы, похожие на исторический город, а между ними Табачная фабрика, серый кирпич, где рестораны и лавки для среднего исчезающего класса с колониальными товарами и блюдами, сделанными трудолюбивыми европейцами в цитаделях ЕС, латинские упаковки макарон, ящики молодых вин, викторианские коробки сигар и требовательный хамон. По одной из улиц я совершил легкую прогулку в теплую ночь на воскресенье. В поисках роскоши я выбрался из шумной харчевни, вышел из арки, и медленно шел вдоль пустынных фасадов — роскошь была в том, чтобы пережить безлюдную городскую иллюминированную весеннюю ночь, обращенную к фланеру без свидетелей.

Отель «Маринс», в котором мы остановились, напоминал мне о детстве. В холл отеля ворвались проклятые капиталисты, разломали там все, выставили свою буржуинскую бежевую мебель и точеную портье по имени Виталия Лисименко. Зато если пройти немного вглубь гостиницы, то мы видим: мягкое кресло в цветочек, мы видим синюю ковровую дорожку на мраморной серой лестнице, мы видим интерьер упадка советской империи 70-ых, знакомые каждому русскому человеку изгибы коридоров, комнаты-пеналы. Самое энергичное ростовское приключение может случиться с вами в душе отеля «Маринс». Во-первых, там вода льется на пол, а во-вторых, пол не совсем горизонтальный, а под некоторым углом, так что выход из душа — это каждый раз шаг в неизвестность, риски. В отеле «Маринс», кроме того, предпочитают отечественного производителя, и закупают шампунь местной фабрики «Парфюмер», и этот шампунь в одноразовом пакетике, конечно, иногда забывают снабжать специальным надрезом, при помощи которого можно пакетик открыть, так что можно развлекаться открыванием пакетика протыканием острыми объектами и кусанием зубами (очень рекомендую). WiFi в отеле «Маринс» иногда бывает чисто номинально, и это правильно, потому что в советской гостинице не должно быть развлечений кроме бильярда и еще настольного хоккея — в отдельных элитных случаях, я это хорошо помню.

JhELs91z7oA

Мы читали лекции, очень хорошие лекции, в «Креативном пространстве» Ростова на улице Суворова, между публичной библиотекой, здание которой символически напоминает книгу, и возле которой существует традиционный книжный развал, на котором продается книга про «Рэмбо» за 20 рублей и другие полезные издания, и рядом с которой дежурят в кустах ростовские полицейские, — между этим местом на бульваре и Доном, в старых складских зданиях, похожих изнутри на американскую тюрьму, в которой устроила праздник ассоциация велосипедистов. Мы читали лекции, кажется, целую вечность, я дважды засыпал, я сорвал голос простудой, и переходил на шепот, и проснулся только когда легендарный Кораблев начал говорить, что «Москва слезам не верит» — это советский Breaking Bad, а вообще нужно смотреть «Секрет тропиканки». Я окончательно проснулся, когда деятельный филолог Виктория, импортировавшая нас в Ростов, сообщила, что понятийная рамка для существования сериалов в культуре в ходе наших докладов найдена.

Тогда мы, ведомые цивилистом и книжником Андреем, отправились наконец пировать. В Ростове есть идеальное место для пиров с московской зарплатой — это гастропаб «Буковски», невиданно просторный с мягкой живой музыкой, которую я бы определил как боп и лаунж вместе, с двориком для теплых времен, с меню на все вкусы, с местным пивом и рыбой, и с европейским налетом. Давайте я скажу вам: я ел в Ростове так хорошо, что думал иногда: а хватит ли мне гривен расплатиться — трудно было удерживать внимание на том, что мы на родине. Давайте я скажу вам списком. Я ел в Ростове тунца на гриле с дыней и парму с дыней, суп из раков и печеного, нежного как суфле азовского пеленгаса, лежащего на тушеных овощах, картофельные ньокки в чеддере и чили кон карне, наконец, острое мороженое с тульскими пряниками и сливочный десерт с клубничным вареньем. Я пил в Ростове только виноградную водку, потому что почти не мог говорить, а виноградная водка пробуждает во мне голоса, — и все это имело место в густом дыму доминикан.

[...]

По дороге из Домодедово, двигаясь мимо подмосковных руин на «аэроэкспрессе», я случайно разбудил доцента Павлова, когда решил показать ему свой спор с Н.Д. Солженицыной в «Новой газете». Павлов хмыкнул, что означало в данной контексте одобрение росту моей рукопожатности, совмещенное с неодобрением от прерывания сна, обернулся к окну и попробовал уснуть снова.

На руинах подмосковья мелькнула в этот момент жопа аборигена, сидящего на корточках на некотором возвышении. Он, кажется, хотел тем самым показать свое отношение к тем гражданам, которые едут из Домодедово в Москву в аэроэкспрессе. Уснуть моему другу доценту уже не удалось.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

ты только все, пожалуйста, запомни, товарищ каммингз

cummings

Э.Э. Каммингс и Россия. Приключения нетоварища Кемминкза в Стране советов. Издательство Европейского университета в СПб., 2013.

Главная книжная новинка осени — для меня просто какая-то фантастика — это издание в Петербурге травелога «Эйми, или Я Есмь», написанного классиком американского авангарда Э.Э. Каммингзом в ходе его путешествия в СССР в 1931 году.

Это почти такая же фантастика, как история про тайное путешествие в СССР Витгенштейна в 1935 году, от которого в его записных книжках осталась запись «ул. Большие Кошки» и номер телефона.

Как видно, до Второй мировой войны в столицу революции приезжали многие интеллектуалы, только некоторым СССР нравился, а другим — не очень. Каммингз относится к числу радикальнейших критиков Марксландии, которую он называет Нежизнь, Смрад, она представляется ему вывернутым наизнанку порядком вещей. Очевидно, порядком, вывернутым не в ту сторону — не о том мечтал революционер языка Каммингз.

Соответственно, о путешествии товарища Каммингза нам ничего не рассказывали, да и самого товарища в курсе литературы старались особенно не упоминать. И вот теперь, в 2013 году товарищ возвращается в Россию. Путь был неблизкий, надо полагать.

Каммингз один из ключевых авторов американского авангарда. Я узнал и полюбил его из современных экспериментов в сфере поэзии и музыки — лирику Каммингза использует на одной из своих пластинок швейцарская певица Сьюзан Эббьюэль.

somewhere i have never travelled,gladly beyond from A Lover's Songbook on Vimeo.

Но наследие Каммингза и его значение для современного английского языка неизмеримо шире.

this isn’t happiness by e.e. cummings

Книга прекрасно издана и дает чрезвычайно широкий портрет путешествия в его контексте — здесь упомянуты герои русского авангарда, в том числе забытые и уничтоженные, такие как Сергей Третьяков с его поэмой «Рычи, Китай!», они представлены в связи с классиками европейского модернизма, Джойсом, Паундом.

Мне трудно себе представить, какую работу нужно было проделать, чтобы перевести небольшой текст Каммингза на русский язык — это все равно, что переводить Хлебникова, скажем, на английский.

Как он пишет, можно увидеть здесь, я сфотографировал на ходу, за чтением — это относительно простое и беззлобное место.

Мир лучше видеть в полных красках, русскую революцию и ее крах, вываленные в перьях американской авангардной речи. В 1931 году Каммингз приехал поездом как раз к полному разгрому революции (кто-то скажет, к ее беспросветному торжеству) и никого не гладил здесь по головке.

Жестокий ответ на все советские тексты об Америке того времени, Маяковского, Ильфа и Петрова.

А 28 ноября эту книгу будут обсуждать в Фаланстере.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

как я ездил на гоа

Много лет назад я служил офисным планктоном.

Офисная культура в новой России тогда наливалась здоровыми соками, обретала свой узнаваемый стиль.

На страну наступала высокая нефть. Менеджеры среднего звена покупали автомобильчики.

В офисе имелась культура. В конце недели, например, успешные сотрудники заказывали на обед суши. В специальных таких контейнерах. Я суши не заказывал.

Ездить в отпуск тогда нужно было непременно на Гоа. Если вы ехали не на Гоа, вас просто могли неправильно понять. Считалось, что каждый, кто не хочет на Гоа, сумасшедший. Я не хотел на Гоа.

К отъезжающим относились с любовью, с нежностью. Помню, как мы провожали в отпуск высокого начальника отдела. Наверное, спортсмена, пловца.

Офис выстроился у его стола. Он стоял тут же, улыбался смущенно.

- Ты уж там оторвись, друг, – говорили ему на прощание. – Покажи там. Зажги. За нас. А мы уж тут…

В этом месте следовало махнуть рукой в пределах корпоративной этики. Все все понимали. Грязь. Холод. Начальники. Зарплата. Ты уж оторвись. Мы будем сидеть перед мониторами. На грязно-черных наших офисных стульях с колесиками. Будем кататься на них вперед и назад. Будем думать о подлинном предназначении человека. Которое там, на Гоа. Ты уж оторвись.

И мы прощались. Доедали суши. Расходились по углам.

Спустя две недели он возвращался. Улыбчивый, загорелый. Тогда следовал обязательный ритуал просмотра фотографий. Мы проверяли: зажег ли, оторвался? Существуют ли там, на Гоа, признаки, указывающие, что наша жизнь не напрасна.

Я думал о своей офисной карьере. Казалось, это будет длиться вечно. Пробки, суши, отпуск два раза в год. Рано или поздно, догадался я, и мне придется ехать на Гоа.

Что я буду делать? Что я буду делать?

Я не смогу улететь. Сначала куплю, потом сдам билеты. Вернусь в свою квартиру опустошенным. Лягу на холодный пол. По полу разбросаны книги. Я катаюсь по полу. Тревога. Ужас. Забота. Вот мой отпуск. Так проходит тринадцать дней. Я вскакиваю. Я иду в солярий. Я записываю чужие фотографии на флэшку.

Утром четырнадцатого дня я на пороге офиса. Я улыбаюсь. Подтянут, строг и весел одновременно. Так возвращаются из разведки. Я не подвел вас, друзья. Я оторвался. Зажег. Показал.

Я внимательно смотрю на загорелого спортсмена, начальника соседнего отдела.

Я начинаю подозревать его.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

отель “на том свете”

Поговорим о наболевшем. Нассим Николас Талеб в предисловии к “Черному лебедю” рассказывает о том, как он стал практикующим философом, закончив бизнес-школу Wharton, и начав принимать решения в условиях неопределенности на фондовых рынках – типичная, по его мнению, философская карьера. Между делом он замечает, что, поскольку давно работает только на себя, то старается жить в свое удовольствие – в частности, он всегда спит ровно столько, сколько ему хочется.

Эта небрежно оставленная ремарка напоминает дорогой аксессуар, какой-нибудь ремень Hermes, украшающий одеяние провинциального денди. Только Талеб хочет быть модником от интеллекта и не стесняется дразнить гусей: он своим умом заработал себе право на сон всласть. Сон становится главной роскошью, объединяющей в новом мире самых бедных и самых богатых, т.е. тех, кто в равной степени, хотя и по разным причинам отказался от погони за успехом.

А поскольку большая часть жителей развитых стран – это презренный люд наемных работников, то им право на сон ни в коем случае не грозит. Впрочем, как и предпринимателям, которые пытаются что-то заработать, а не живут на ренту. Сон становится самым дефицитным товаром, которого у людей все меньше. Его не так-то просто достать. Сто лет назад средний американец спал 9 часов в сутки, а сегодня – только 6,5.

Поэтому инвестировать сегодня надо в торговлю сном. В туристические поездки, где главным пунктом развлекательной программы становится заветный пункт “отоспаться”, в строительство специализированных отелей, где на входе у вас отбирают гаджеты и отключают вам интернет, зато такие холодные простыни и мягкие подушки. А с другой стороны – в фармакологические исследования, позволяющие моделировать состояние выспавшегося мозга (таблетка “два часа крепкого и спокойного сна”).

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.