Category: россия

inchief

альтернативная история-2014

2(1)

2014 год начался с того, что мы выиграли на домашней Зимней Олимпиаде, вопреки всем прогнозам спортивных экспертов. Замечательно выступили тогда наши спортсмены. Этим тот год в основном и запомнится. В экономике, конечно, были проблемы, но, положа руку на сердце, когда их не было. Еще был судебный процесс над Навальным, и москвичи снова вышли на Манежную площадь, а приговор опять отложили. Нечего вспомнить, в сущности. Так, личные дела, суета, нормальная жизнь.

Олимпиада 2014 года кончилась сном девочки, и последним сюжетом в этом сне были пионеры и стиляги. Россия еще не знала, как ей нужно относиться к самой себе, к формам своей новейшей истории. Это означало, что будущего еще нет, что его еще предстоит выбрать, построить. В 2014 году мы еще не сделали никакого определенного выбора, только размышляли, готовились.

Янукович тогда бежал из Киева, и в Украине прошли досрочные выборы, был избран новый президент. Горячие головы, националисты, ура-патриоты кричали, что Россия должна ввести в Украину войска, вмешаться в дела братского народа, спасти мальчишек из “Беркута”. Но президент, если помните был тверд: “Мы не будем махать шашкой”. В Украине все быстро успокоилось. Только в Крыму еще несколько месяцев кто-то распускал слухи о поездах с бандеровцами, стоящими на запасных путях в Джанкое.
Кстати, на выборах голоса украинцев разделились примерно поровну. Кто-то выступал за курс на интеграцию с ЕС, кто-то был уверен, что будущее их страны с Россией. Много тогда дискутировали, и было даже несколько сумасшедших, рассказывающих о том, что Россия вопреки мировому праву, своим международным обязательствам и здравому смыслу, хочет напасть на Украину и забрать себе Крым. Сумасшедшим сочувствовали и за глаза крутили пальцем у виска. Ну вы же все понимаете, парни немного перечитали классиков украинского национального движения.

Начиналась весна и Россия жила обычной жизнью. Кто-то строил Южный поток, кто-то теплицу на даче. Кто-то воровал, а кто-то боролся с коррупцией. Дмитрию Киселеву в 2014 году пришлось уволиться с телевидения, потому что рейтинги его передач начали падать. На одних сожженных сердцах геев долго не протянешь, новых объектов для всенародной ненависти долго не находилось, и Киселева постигла участь другой звезды, Светланы Курицыной.

Хамон и пармезан безбожно дорожали, так что приходилось выбирать самый простой. Скажем, вместо Хамон Иберико Беллота брали Хамон Серрано. А вместо пармиджано реджано часто вообще приходилось брать аргентинские аналоги. Что поделать, не научили мы еще в 2014 году жить по средствам.

Зато не на что было жаловаться ни польским фермерам, ни украинским кондитерам. Они отправляли своих детей учиться: первые по традиции в Германию, вторые, как водится, в Москву. Не на что было жаловаться и работникам Valio, и экспортерам электроники, и розничным торговцам мебелью, и работникам заводов по производству ракетных двигателей. Йогурт кушали, на смартфонах играли в игры, на мебели сидели, а ракеты с русскими космонавтами или американскими астронавтами улетали к Международной космической станции. Шла нормальная жизнь.

В магазинах можно было при большом желании, если знать, где искать заранее, найти малотиражные книги скромного графомана Федора Березина о войне в Украине. Чего только не придумают эти фантасты с их вечными попаденцами, крутили пальцем у виска покупатели, и шли покупать новые книги Джоан Роулинг.

Арсений Сергеевич Павлов работал в Ростове на автомойке, и никто кроме его ближайших корешей не знал, что его зовут Моторола. Игорь Всеволдович Гиркин клеил танчики и обсуждал результаты этого процесса на военно-исторических форумах. Александр Юрьевич Бородай ездил на московские радиостанции рассказывать о мировом правительстве: мы с ним часто там встречались.

Кстати, в 2014 году в Крыму произошли большие изменения. В Москве вдруг впервые за двадцать лет вспомнили, что там живут наши соотечественники, что почти весь полуостров русскоязычный, и решили этим воспользоваться. В Севастополе был основан новый русскоязычный университет с большими амбициями. В Симферополе создан новый телеканал, вещающий на русском языке для всех жителей полуострова. На деньги российских меценатов начали создаваться новые библиотеки и частные школы. Крымчане постепенно простили Россию за 90-е. А мировые СМИ наперебой расхваливали мудрую политику Кремля в регионе. В The New Republic вышла большая статья: “Америке придется учиться образцовому использованию soft power у русских”. Кремлевские политтехнологи ходили гордые и раздавали интервью. Киеву это, конечно, не нравилось, но и придраться было не к чему, так что Украине пришлось тоже думать о том, как бы интегрировать наконец русский и татарский по культуре Крым в состав своего независимого государства. Все чаще в Раде обсуждались идея о том, чтобы сделать русский вторым государственным языком Украины.

Донецкий “Шахтер” выиграл чемпионат Украины по футболу. Городские богачи во главе с Ринатом Ахметовым увлеклись коллекционированием и начали создавать один из крупнейших в Восточной Европе центров современного искусства. В Донецком аэропорту начали строительство третьего терминала. На интернет-форуме Славянска с оживлением обсуждалось, на каком слоге в названии города правильно ставить ударение. РЖД не отменяла поездов в Украину, украинцы и россияне как и все эти годы свободно и буднично пересекали границу. В Харькове, Мариуполе никто не ждал внезапного нападения. В Одессе, Луганске никто не погиб. Вообще никто, нигде не погиб.

Год, наверное, был трудным. Стоимость нефти упала, и рубль было последовал за ней, но остановился на курсе 40 за доллар и 50 за евро. Экономика России была встроена в глобальные торговые и финансовые институты, где нашла для себя дешевые кредиты. Инвесторы не бежали, рабочие места не были потеряны, дефицита и паники не было.

Всего этого, к сожалению, не случилось. Мы с горечью читаем список наших потерь. И вычеркнуть пармезан из него проще простого, а вот польских фермеров уже сложнее, а еще сложнее вычеркивать братьев-украинцев и великий русский народ, который обеднел за считанные месяцы ровно в два раза. А совсем невыносимо — вычеркивать мертвых из списка живых. У нас в стране есть профессионалы в этом деле, профессионалы-статистики и статисты. Их труд часто вознаграждается шато в швейцарских Альпах, такова здесь мера успеха. И они же часто говорят, что тем, кому здесь — в нашей нынешней атмосфере — не нравится, нужно уезжать из страны, пока границы открыты. Наша и их проблема заключается в том, что мы в гораздо большей степени почвенники, чем те, кто нас отсюда изгоняет.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

мнения&комментарии

novaya

В сегодняшнем номере «Новой газеты» вышел разворот, подготовленный при участии авторов, которых я пригласил в газету. Мне кажется, получилось неплохо, и я этой работой горжусь, а Гасану Гусейнову, Андрею Демидову и Павлу Казарину хочу сказать спасибо.

Читайте их тексты, Казарин пишет с места событий о политической философии присоединения Крыма, и я думаю, это лучший автор по этой теме — по серии публикаций за последние месяцы:

Крым для России ценен не сам по себе, а благодаря самоощущению, которое он дарит своей новой родине. Маркес писал о людях, но страны, которые управляются не институтами и процедурами, а персональными эмоциями, — наследуют его логику.

В этом и состоит, быть может, драма новой реальности. Крым никогда не был пророссийским — он не знал и не мог знать постсоветской России. Вместо этого все последние четверть века он был просоветским.

С его полуостровным оборонным сознанием Крым был пикейным жилетом. В его представлении «валиадисы» и «чемберлены» кладут жизни на алтарь мечты о вольном городе. Нежелание мириться со своей украинской периферийностью рождало ретроутопию. В ней Крым был орденом на груди планеты Земля, непотопляемым авианосцем, плацдармом для борьбы за проливы и всесоюзной здравницей. Теперь полуостров пошел ва-банк, все произошедшее нынешней весной для него — это отыгрыш 91-го.

Андрея Демидова, учителя и сопредседателя независимого профсоюза учителей, я позвал написать заметку к 1 сентября — так сказать, полевой репортаж о собственной работе. Он рассказывает, что в школах внезапно идет «сингапурский эксперимент»:

Главной новостью прошедшего учебного года стал ЕГЭ, неожиданно честный и ожидаемо провальный. Экзамен позволил беспристрастно посмотреть на состояние российской школы в масштабах страны. Да, кризис нашего среднего образования набирает обороты.

Чтобы спасти учеников, лишенных возможности списывать, минимальный порог по обязательным предметам, математике и русскому языку, пришлось снижать с 36 до 24 баллов. Для получения аттестата о среднем образовании отныне достаточно решить три задачи примерно такого уровня: «Сколько сырков по 9 рублей за штуку можно купить на 100 рублей».

Гасан Гусейнов пишет тоже про образование, но из совершенно иной перспективы, он занят апологией всяких штук для записывания, начиная с грифельной доски. Они, говорит Гусейнов, занимают все большее место в нашей жизни в условиях всеобщего распространения совершенного айпада:

Конная тяга ушла под натиском паровой, теперь это дорогое развлечение и единица измерения. Но в педагогике доска и мел не собираются уступать — ни ламповому проектору, ни презентациям в пауэр-пойнте. И смартфон для загрузки и выгрузки информации, без которого непредставимо нынешнее студенчество, тоже уступает грифельной доске и мелу (или белой доске и маркеру — сочному карандашу, для которого у нас и слова своего пока, кажется, не возникло).

В магазинах оргтехники по всему миру все больше и больше мелких и средних, отлично выделанных и отделанных блокнотов любых форматов, бумаг и картонок, карандашей, точилок, перьевых и шариковых ручек, футляров, ножей и рейсфедеров, фломастеров с неожиданными свойствами, скрепок и степлеров, скоросшивателей и зажимов, а также предметов, назначение которых понимаешь только тогда, когда повертишь эти штуки в руках.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

про новый корпус гуманитарного факультета

basmannaya

До меня дошли слухи, что студенты собирают подписи на имя Кузьминова с просьбой не ссылать гуманитарный факультет на Старую Басманную. Мне, конечно, нравится всякий активизм (в данном случае он, возможно, вообще не выйдет за рамки почтовой рассылки), кроме того корпус бывшего экологического института в его советской части, построенной в 60-х действительно ужасен и, по-моему, совершенно не способствует занятиям гуманитарным знанием. Однако я думаю, что в Старой Басманной есть свои плюсы — особенно, если учесть, что это, возможно, временное здание для факультета.

Во-первых, идти до метро там не слишком больше, чем в случае со зданием на Малом Трехсвятительском, минут 12-15. Причем идти нужно от той же «Курской», только в другую сторону. Вы выходите в сторону улицы Казакова, и сначала там довольно грязное привокзальное пространство, зато потом вполне милые переулки, усадьба, — выходить дворами к Басманной в любое время года приятно. Альтернативный маршрут идет от метро «Красные ворота» вдоль одной из весьма примечательных московских улиц Новой Басманной, где по левую руку прекрасный храм Петра и Павла, по легенде построенный по личным чертежам Петра Великого, и где, кроме того, отбывал домашний арест басманный философ — Чаадаев. Вдоль Басманной должны быть после реконструкции Покровки запущены троллейбусы 25 и 45, которые связывают еще один корпус Вышки на Семеновской с Китай-городом.

Во-вторых, там рядом находится сад им. Баумана, который несколько лет назад был капкоизирован. Там, думаю, будет приятно предаваться подготовке к первым осенним семинарам, лежа на лавочках.

В-третьих, на Старой Басманной, напротив будущего корпуса университета и немного в сторону, находится совершенно великое для Москвы место — паб Molly Malone’s, известный также в народе как заведение «У Эдика». Ничего подобного в Москве нет, и возможность выйти после плотных лекций в пятницу за пинтой скотиша в атмосферу эдиковщины — уникальна.

Наконец, там в целом есть всякие странные места. На Басманной находился в 90-х годах московский рок-клуб, где играли разные зверюги вроде Вени Дркина, и теперь тоже эти традиции возобновляются в новом помещении, где выступает «Макулатура». Напротив экологического института — музей декабристов, отреставрированный полностью на деньги потомка Муравьева-Апостола, гражданина Швейцарии. Рядом с Эдиком домик дяди Пушкина, где молодой кудрявый арап тусовался регулярно. Домик как и Эдик стоят на площади с историко-драматическим названием Разгуляй и с соответствующим прошлым.
Немного омрачает все это то обстоятельство, что район находится между Курским и Тремя вокзалами, и в прежние времена по нему курсировали горячие приезжие. Там у меня была самая неприятная в моей жизни драка, в ходе которой мне бодро ударили бутылкой по голове и потом украли рюкзак, в котором были мои записные книжки с выписками из Хармса — надеюсь, они кому-то там пригодились. Но Басманная во всей своей полноте весьма, вероятно, способствует гуманитарной мысли.

Я, кстати, сегодня там был — пока никаких признаков Высшей школы экономики на здании.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

никогда, никому не нужно ездить на курорты крыма

LW6tiWiSNLo

На Приморском бульваре в Севастополе — это самая набережная, идущая к памятнику затопленным кораблям, — девушка с сильным хриплым голосом пела блюз, напоминая позднюю Билли. Ей аккомпанировал ясный живой оркестр с басом и ударными. Они расположились спиной к закату, к садящемуся в море, к знаменитому севастопольскому рейду солнцу, и все это было сильным образом. В ресторане напротив наливали местное Шардоне 2013 года, здоровое и простое. Потом я шел вдоль Большой Морской, и она создавала впечатление настоящей улицы настоящего портового, торгового, живого приморского города — почти Одессы. Я даже смирился с тем, что напротив девушки, поющей блюз, а также слева и справа от этой девушки, продавались тонны футболок с изображением Путина, вежливых людей, Шойгу и даже одна с няшмяш — из нераспроданного.

Но курортный Крым — это бесконечный кромешный ад во всем. Транспорт, еда, жилье, психология, грязь, постоянный мат на набережных, совмещенный с чудовищной звуковой атакой из местных баров — смесь плаксивого шансона с тырц-тырц и еще более вульгарными переделками попсы. Ни в коем случае не надо ездить отдыхать в Крым!

Здесь в лучшем ресторане курортного города Алушта под названием «Встреча» с ценами выше средних московских вам все равно споют под синтезатор, не попадая в ноты (да даже если попадали бы!) быдло синти-поп о расставаниях, предательстве и вечной любви. Центр Алушты — это все равно разбитый асфальт, заставленные автомобилями улицы, пацаны в шортах, громко обсуждающие свои пацанские проблемы на неумелой, но бодрой фене.

Здесь вы все равно будете отнесены в одну из двух категорий: либо вы не считаете денег вообще, и тогда вы лох, либо вы пытаетесь их считать, и тогда вы тоже лох. В первом случае за трансфер из Алушты в Коктебель — чуть больше 100 километров вы заплатите сто евро на разбитом такси, во втором случае вы будете ехать 4 часа до Феодосии через Симферополь на автобусе, а потом добираться последние 17 км на маршрутке, потому что отдыхашек в этом году мало, и рейсовых сообщений вдоль берега нет.

На набережных ЮБК просто культурная катастрофа. Полуостров оккупирован быдлом. И единственный формат здешнего отдыха ориентирован на это быдло — ну туристические пешие походы по горам в данном случае не в счет. Пусть сюда придет какой-то суперкапков, который утопит все это убожество в фонтанах и массандре. Только классическая музыка, суки, джаз и современное искусство. И пока последнее крымское кафе старой формации не снесут российскими бульдозерами, выбирайте любое другое направление.

Природа красивая, когда людей и следов их жизнедеятельности в кадре нету. Море чистое и теплое. Из положительных моментов это все (ну и еще отлично сработал сайт airbnb, но это отдельная история). За десять лет здесь вообще ничего не изменилось.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

бизнес овнер людмила из севастополя

Снимок экрана 2014-06-26 в 13.15.24

Я тут собираюсь в политологический тур по Крыму, и первой точкой в маршруте, конечно, должен был стать Севастополь. Я намерен был снять квартиру с патриотическим видом на море, чтобы оттуда наблюдать, как Россия встает с колен. Дело нешуточное, сами понимаете.

И вот я воспользовался модным хипстерским сервисом Airbnb, раскопав там квартиру на картинке, которая сдается вот этой дамой, Людмилой.

Людмила сообщила, что вот конкретно эта квартира на нужные мне даты в начале июля занята, но она может мне предложить точно такую же, и даже лучше этажом выше. Фотографий этой новой квартиры у нее, к сожалению, нет, потому что «там живут люди». Но у Людмилы есть два отзыва на сайте — от довольных клиентов, и я решил ей поверить.

Две недели назад, почти за месяц до поездки я оплатил Людмиле полную стоимость брони.

Сегодня утром, когда оставалась неделя до поездки, я сначала получил напоминание от робота Airbnb о том, что вас ждет прекрасный солнечный Севастополь, а час спустя — сообщение от Людмилы.

Людмила сообщала, что в квартире те люди, которые там живут, будут жить дальше, так что она предлагает либо отменить бронирование, либо подыскать другие варианты.

Т.е. сначала она продала мне кота в мешке — «точно такую же квартиру», а потом предложила не отменяя бронирования подыскать что-нибудь еще. Подвальчик, может быть, какой вместо «видовой квартиры». Более того, business owner Людмила считает, что вообще нормально отменять оплаченное бронирование, потому что в это время там будут жить другие люди.

Наконец, Людмила полагает, что она большой молодец, что все это провернула за неделю, после напоминания от робота, а не в последние сутки. Она даже несколько обижается на то, что я не хочу иметь с ней дел и дальше. Как же так, в самом деле?

Так что если вы вдруг соберетесь в Севастополь, обходите Людмилу стороной — у нее всегда есть люди, которые будут жить дальше в оплаченной вами квартире.

(Зато Крым наш.)

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

майдан или орда

Вчера в Сахаровском центре, рудименте высоких перестроечных надежд, была примечательная встреча мыслителей-мечтателей, где каждый говорил о своем. Тема встречи была озаглавлена как «Майдан или Орда», и Пионтковскому, Широпаеву, Джемалю, Поткину и прочим, конечно, не удалось договориться не только о том, кого нужно поддерживать в украинском конфликте (больше всего меня порадовал Поткин, который сказал, что сейчас можно малыми силами, связавшись с Бородаем, изменить историю, но лично он не готов рисковать семьей и бизнесом), в общем, не только за кого и с кем воевать надо, но и что такое Россия, и что такое Украина.

Широпаев сказал, что Москва равно Орда, а Украина должна вернуть себе историческое имя Русь на государственном уровне. Джемаль возразил, что Россия германский проект Романовых, лишь немного использовавший вывеску великого и свободного ордынского проекта. Пионтковский рассуждал о постсоветских паханатах.

Я тоже на этом сборище выступил по приглашению Марка Фейгина, потому что эти люди в отличие от деревяноголовых пропагандистов хотя бы собираются и разговаривают, а других интеллектуалов у нас для вас нет.

Я сказал, что еще до трагических событий я писал, что майдан — это самое великое, светлое и подлинное, что было в жизни нынешних 20-30-летних русских. Это был короткий момент человеческой борьбы за свободу и единения. Сегодня к светлому добавилось трагическое: Янукович, бежавший к старому другу в Ростов, Украину не отпускает.

Я рассказал, как выступал в апреле перед разными аудиториями в Киеве. Что я рассказывал там о том, в каких терминах можно описывать конфликт. Является ли он этническим, классовым, может быть, даже религиозным? Я по-прежнему убежден, что речь идет о фундаментальном конфликте между имперским и республиканским началом в русской истории, полноценной гражданской войне, выходящей за пределы Донецкой и Луганской области, и пожирающей нас всех.

Республиканское начало при этом стоит рассматривать не только в качестве оппозиции самодержавию, тирании и колониализму, но и через идею республики как общего дела. Майдан для российских обывателей выглядит чем-то ужасающим именно потому, что на нем люди осознали свои собственные интересы и начали действовать коллективно — это и в самом деле оппозиция путинскому большинству в любом смысле слова, которое целиком построено на запрете общественной деятельности. Путинизм сегодня — это сведение всего к частному, к желанию заработать, к даче, к шашлыкам, к паркетнику, к отпуску. В этой сфере вы свободны и сыты, но вы не должны рассчитывать на что-то большее. Майдан рассчитывал, он нарушил правила, и теперь его наказывают. Украинская республика — это возрождение общественного начала в русской истории.

Думаю, Киев сейчас самый русский город на планете — если под русским городом мы понимаем место вольности и борьбы, а не холопства и самодержавия. Я позволил себе использовать термин «русский мир», заметив, что его не обязательно связывать с неосталинистским контекстом донецких ополченцев. Киев — новая столица русского мира, чему могут радоваться любители исторических аналогий.

Интересно, что чтобы стать такой столицей, Киеву потребовалось развернуть национально-освободительную борьбу. Это единственная энергия, которая оказалась способной прорвать нашу инертность — это напоминает Вьетнам или Кубу. Единственное, что смогло отвлечь украинцев от шашлыков, это образ внешнего врага-империи, и глубоко несимпатичный мне национализм стал топливом, энергией для восстания, превратившись в контексте постсоветского империализма в освободительный лозунг.

Москва в этом смысле остается аномальным местом, метрополией, которая пять столетий занимается самоколонизацией и самопорабощением — через деспотизм, через вынесение метрополии во вне, в Петербург, через сталинизм. Особых надежд на то, что Москва изменится, нет.

Будущее украинской и русской истории на десятилетия вперед сейчас зависит от того, сможет ли Киев сохранить революцию и независимость от Москвы, смогут ли украинцы и русские жить без Путина и его реконструкторов по ту сторону границы. Все помнят историю похищения в Киеве Развозжаева, выдачи с Днепра больше быть не должно.

Вот примерно так я выступил, да.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

сраная москва

Между фундаментом и полом в доме моего прадеда сантиметров сорок. Дом был построен через несколько лет после войны, когда семьи раскулаченных переселенцев в Сибирь выезжали из бараков, получали свои участки и право на строительство.

Через полвека дом стоял еще крепко. Его только нужно было стянуть стальными прутьями над фундаментом, чтобы помочь старым стенам. И вот мы лежали под полом. Тянули прутья, крепили их болтами.

Мне было 17, прадеду — 77. В этой семье детей было принято делать каждые двадцать лет, по расписанию мужского и женского чувства, не откладывая на потом.

Прадед Яков Васильевич был слесарем. Человеком мощным и простым, но любившим поговорить. До самой смерти это оставалось неизменным. Мои дворовые товарищи с уважением называли его дед-амбал.

С силой он ввинтил свое тело к земле и пыли, на котором стоял дом. Сразу над нами его жена Ольга Андреевна один на один с русской печью готовила ужин. Печь теперь была для пирогов и зимней теплоты. Щи разогревались на электрической конфорке.

Забравшись в подполье, мы какое-то время поговорили об обстановке в мире, чтобы привыкнуть к новому формату существования, где ни встать, ни сесть, ни на другой бок перевернуться.

Потом прадед, которой начал уставать об бездействия, сказал:

- Дай-ка мне штангенциркуль.

Я не совсем точно знал, как выглядит штангенциркуль.

- Это такой круглый? — для надежности спросил я.

- Чему вас там в вашей сраной Москве, — с расстановкой выговорил Яков Васильевич, — на сраных ваших философов только учат.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

промежуточные итоги вставания с колен

prok

Присоединение Крыма — победа пропаганды над здравым смыслом и политическим будущим России. Нельзя такой ценой и в рамках такой стилистики покупать историческую справедливость. Не будет счастья на несчастье других, — Голубицкий верно формулирует. Да и вообще все это понимают, поэтому кроме «исторической справедливости» понадобилось еще несколько дополнительных упоительных историй о бандеровских эшелонах, стоящих под парами в Джанкое головами на Севастополь. Тут бы определиться: или историческая справедливость и вопль народный первичен, либо просто карта так удачно легла, бандеровцы угрожали, сиюминутное дело. Во втором случае пришлось бы Крым не присоединять, а занять на время бандеровских бесчинств, а потом вернуть. Тут не додумали наши мыслители, авторы речей.

Главная ошибка, конечно, в том, что Крым можно было прекрасно развивать, сохранять и поддерживать в качестве русского региона, пока он находился под украинскими флагами. Не надо было для этого ни сориться с Украиной, ни устраивать территориальный спор. Харьковские соглашения гарантировали будущее Черноморского флота. Но никто кроме Лужкова в отношении Севастополя никогда ничего не делал за все эти годы. Теперь мы типа вернули домой родственника, которому за десятилетия изгнания не отправили ни одной открытки, не говоря уже про денежные переводы.

Крымский сценарий уникален, поскольку здесь соединились уникальный статус АРК в Украине, высокая региональная идентичность, угроза, которую многие русскоязычные видят для себя со стороны крымских татар, особое положение Севастополя и базирование здесь российского флота. Повторить Крым в других регионах будет невозможно, а что можно выдумать вместо него — пока не ясно. Население настроено пассивно, расшевелить его может, видимо, только полный распад экономики Украины. Местные элиты на востоке расколоты, открытых сепаратистов нет (если не считать Павла Губарева), а крупный бизнес скорее не заинтересован в полном переподчинении Москве — в этом он оказывается близок небольшой прослойке активной настроенной европеизированной молодежи.

Треугольник Киев — бизнес — евроактивисты должны удержать ситуацию, не предоставляя Москве никакого пространства для дальнейшей игры на обострение. Радикальным националистам достаточно сильно не мешать этому. Яценюк сделал вчера очень хорошее, хотя и опаздавшее на месяц обращение на русском языке. Вместо «Слава Украина» на повестке теперь лозунг «Единая страна», им закончил свою речь премьер-министр Украины. Региональный статус русского языка будет сохранен.

Москва не пойдет на прямую военную агрессию через северную и восточную сухопутную границу Украины. Обострить ситуацию может только эскалация насилия в Крыму или экономический коллапс украинских регионов. Пока, видимо, все кончилось, Россия считает, что у нее теперь 85 регионов, этого никто не признает, Крым готовится к курортному сезону, меняет вывески на органах власти и делит имущество. Полномасштабные санкции в отношении России в этой ситуации никому не нужны.

Если поискать во всем этом чего-нибудь хорошего, то можно во-первых, порадоваться за крымчан. Многие из них в самом деле долго и осознанно к этому шли, и народный мэр Чалый тут пример, пожалуй. Есть, конечно, злая ирония в том, что референдум проводился, чтобы стать последним волеизъявлением граждан на территории Крыма — отныне за них все будут решать начальники. Есть еще более злая ирония в конфликте детей и родителей по этому поводу. Не все дети поддержали пророссийских родителей, некоторые успели всерьез поверить, что Украина их родина. Самозахваты земли татарами, вероятно, покажутся детским лепетом по сравнению с теми процедурами, которые проводятся у нас с имуществом граждан в Сочи перед олимпиадой какой-нибудь. Уверен, что в Крыму тоже соорудят какую-нибудь олимпиаду, в крайнем случае спартакиаду, универсиаду. А злым людям предлагаю сейчас делать ставки — когда Чалого посадят. Но все-таки и порадоваться нужно за крымчан, я серьезно.

Что еще хорошего? Шанс у разоренной и ограбленной Украины на то, чтобы осознать себя перед лицом внешней угрозы, спастись и начать новую страницу своей истории. Украина выходит из СНГ, вступает в НАТО, у нее появляется новый политический аргумент для претензий на членство в ЕС. Украина после крымской катастрофы может осознать наконец, что ее культура — это не только Львов, но и Одесса, и Луганск. Возможно, мы присутствуем сейчас при начале важных событий для украинского-русского мира. Революционная молодая нация рождается. Может быть, мы увидим ее славу и волю.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

что я думаю про крымский референдум

Коротко: я за самоопределение Крыма с учетом его статуса административно переданного в подчинение УССР без всякого участия народа в этом вопросе.

Будет справедливо, если жители Крыма сами решат, как они хотят жить. И при этом нужно помнить, что Крым в последние 200 лет место действия русской истории, русской драмы. Первая Крымская война, оборона Севастополя, молодой военврач Константин Леонтьев пьет кофий за белоснежной скатертью в Феодосии во время обстрела города французской эскадрой, рассказы Толстого, последние залпы Гражданской войны и скорбный бег сотен тысяч русских в эмиграцию, русский флот, гниющий в Бизерте. Все это никому не отменить.

Но это не вся правда. Русская история имеет свое достоинство, благородство. Пускай это скорее миф о том, что наши всегда обладают какими-то полусказочными добродетелями. Но это правильный миф, он у всех есть, и у американцев, и украинцев, и он всем нужен. Сейчас мы теряем достоинство. Я в данном случае говорю «мы», сознавая всю условность этого оборота речи — мы, граждане РФ, говорящие на русском языке.

Правда сейчас не на нашей стороне. Мы могли бороться за свою историю другими способами, и если бы все эти годы Крым действительно находился бы в центре российской политической повестки, если бы мы как турки вкладывали деньги в русские школы и университеты, если бы в середине 90-х РФ поддержала президента Мешкова, если бы это и множество, — тогда был бы совсем другой разговор. Мы и теперь могли решить все вопросы, связанные с защитой русскоязычного населения без этой злой и позорной клоунады.

Да, крымчане, которые казалось бы давно перестали надеяться на Россию, вдруг решили, что она избавит их от всех проблем. Детская такая любовь к большой советской родине. Одно из самых сюрреалистических впечатлений моего отрочества: вполне подмосковная по антуражу электричка Симферополь-Севастополь, вдали горы, и женщина лет сорока говорит на чистом русском языке, даже без южного «гэ»: «А что там, в России?»

Референдум 16 марта организован жуликами и проводится по их жульническим правилам. Жителям Крыма предложат выбрать между конституцией 1992 года и фактической незавимостью в статусе непризнанной республики и воссоединением с Россией. Все это будет охраняться автоматчиками, и в страшной спешке. С предсказуемыми результатами. Все, кто будет против, будут, несомненно наказаны, и уже наказываются. Все это ценой ненависти во всей остальной Украине.

Я всегда считал, что русские так не делают. Что русские не подлые. Я ошибался.

Уже стало общим местом, что удар Путина по Украине должен по всем законам жанра затем вернуться в Россию, раздавив здесь инакомыслие во имя еще нескольких лет порядка. В отношении СМИ, например, совершенно непонятно, когда наступит порядок, до какой степени их собираются отрегулировать. Кажется, этого никто не знает. Но вспоминается славный опыт губернатора Тюменской области Собянина, при котором, как говорят, ни одна местная газета не выходила без большого портрета руководителя региона на каждом развороте.

Вспомним, во «Внутренней колонизации» Эткинд пишет об опыте имперского импорта насилия. Научившись повседневной жестокости на Кавказе и потом в Средней Азии, российские чиновники возвращались в центральную Россию и применяли здесь те же колониальные модели управления, основанные на дыбе и кнуте. В случае с Крымом нас, очевидно, ждет нечто подобное. «Беркут», принимающий российское гражданство, просто яркий символ такого положения вещей и такого нашего будущего. Избиения, возможно, политические убийства, досудебные аресты по любому поводу станут нормой нашей жизни в ближайшие годы. Суды перестанут даже для вида соблюдать процедуры. Услужливая, пассивная Дума даст всем желающим широкий набор поводов для преследования неугодных.

Самое главное, однако, состоит в другом. Крым, даже если он перейдет в состав РФ, всегда будет теперь спорной территорией. Украина никогда не признает — у нее даже при желании не будет для этого никаких законных оснований — переход своей территории в состав другого государства. Это значит, что отныне украинский фактор всегда будет частью внутренней политической повестки РФ (и наоборот, Россия еще больше, чем прежде станет гигантским фактором повестки Киева по всем вопросам).

Иными словами, революционное государство, осознавшее себя в качестве нации в реальных и кровопролитных боях, сцепляется через Крым с контрреволюционным и реакционным. Будет развязана война — хорошо, если только информационная, которая не будет иметь конца в обозримом будущем, на жизни нынешних поколений. Мы говорим на одном языке, так что пропаганда и контрпропаганда примут невиданные размеры. С территории Украины на Россию будут вещать антимосковские СМИ, также как российское телевидение сегодня обрабатывает жителей украинского Востока. В составе РФ появится регион либо с государственным украинским языком (одним из трех), либо с непризнанным украинским меньшинством, которое будет активно обрабатываться киевскими и львовскими активистами. Если раньше Украина была внешнеполитической проблемой — и мы все эти годы могли с чистой совестью ничего не знать о происходящих в Киеве процессах, — то теперь украинская проблема с нами навсегда.

А украинская проблема, напомню, сегодня означает то же самое, что революционная проблема. Приобретая Крым, РФ фактически занимается импортом революции. РФ в перспективе ближайших десяти лет ждет взрыв украинофильских настроений в среде образованных горожан и появление — сначала в Крыму — украинской партии.

Гипотетически, это означает, что надкусив Крым, РФ подавится украинской революцией. И поэтому, а также по военным и политико-символическим причинам, аппетиты правящей верхушки в Москве могут зайти сегодня дальше — в Харьков, Донецк, Луганск. Однако даже самый эффектный раздел Украины не избавит Москву от украинского революционного фактора.

Крым, который мне запомнился как пасторальное место отдыха донецких парней, заброшенных заповедников, разборок бандитов (может быть, как-то раз под памятником солдату и матросу я наблюдал за разборкой Сергея Аксенова с конкурентами — ребята приехали вооруженные на белых мерседесах), как сонная провинция на задворках мертвой империи, — этот Крым будет варварски разграблен. Я ловлю себя на мысли, что, возможно, украинские пограничники на станции Казачья Лопань все эти годы были платой за культурное разнообразие. Крым освоят, закатают в имперский асфальт. В Левадии снова будут отдыхать «цари». На шельфе Газпром найдет нефть. Въезд в город-герой Севастополь будет только для благонадежных.

Все как в Сочи, ребята, вам же так понравилось.

Что ж, мы приобретаем Крым, но теряем свою историю.

140296_original

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

крым в россии: виталий милонов от моря до моря

th_Pussi_003

События в Украине развиваются по очень плохому сценарию, причем хуже всех придется русским. Этническим украинцам по-прежнему открыта дорога в Европу, в то время как как для русских раскинута историческая ловушка. Они говорят «мы вернем вам Крым», и делают вид, что поступают так, как поступило бы любое национальное государство, защищающее интересы своего народа, оставшегося за рубежом.

Но это ложь от начала до конца. РФ и его нынешняя власть не является национальным государством ни в одном из смыслов этого термина, в первую очередь в ней нет элиты, заинтересованной в защите национальных интересов. РФ не защищала и не защищает интересы русских в Туркменистане, Эстонии или Чечне — а на каждой из этих территорий им действительно приходится несладко, сравнивать с Крымом не приходится.

Безусловно, в нынешних военных конвульсиях Матвиенко, Нарышкина и всей компании должны быть какие-то бизнес интересы. Кто-то заработал на падении российских акций, кто-то еще заработает на бессмысленной борьбе Центробанка РФ с девальвацией рубля и на самой девальвации. Кто-то уже положил глаз на ялтинские дворцы. Но тут должно быть нечто большое, потому что риски таких инвестиций слишком велики. Гадать, что происходит в голове у Путина, не считающего нужным обращаться к нации, готовя военное вторжение на территорию соседа, занятие бессмысленное. Но думаю, что есть одна слишком очевидная причина: нам хотели показать, что Владимир Владимирович не умеет проигрывать. Что все, кто устроил майдан, будут в конце концов подвергнуты наказанию. Что всем в случае бунта будет только хуже, причем значительно. Что любые ставки и любая цена в этой игре хороша, лишь бы их превосходительство имел хорошее настроение этой весной.

Главное вот что: для всех русских приготовили гигантский автозак и гигантское Болотное дело. Говоришь на русском? Живи в России, голосуй за «Единую Россию», и даже не думай о свободе. Никаких альтернатив. Тебя по-прежнему будут безнаказанно избивать любые люди в форме, а всем сотрудникам «Беркута» в комплекте с российским паспортом подарят по бутылке шампанского для особых случаев. Никаких русских европейцев в принципе быть не может. Хочешь уехать из такой России — заплати за это цену дерусификации своей семьи. Все русские должны принадлежать Путину. Вот о чем говорит блестящая крымская кампания России. Русские не имеют права на революцию, на протест, на бунт. Они должны подчиняться начальникам во всем, ведь иначе их ждет фашизм и распад общества.

Путин хоронит самую красивую историю, которая существовала на постсоветском пространстве, пускай хотя бы в качестве проекта, надежды или мечты. Это была мечта о европейской России. Свободной большой страны с разными культурами и языками, со столицей в Киеве — матери городов русских. Я очень много времени посвятил в последние годы анализу возможности этого политического проекта. Он реализовался все последние годы естественным образом в Украине за счет культурного многообразия, за счет реального двуязычия. Я был в Киеве в 2012 году: это совершенно фантастическое место, русскоязычная европейская столица, более человечный, человекоразмерный конкурент Москвы с крошечными кофейнями. Запрос на европейскую Россию существует с обеих сторон границы. Например, вчера в эфире Эспрессо.ТВ об этой повестке фактически говорил симферопольский журналист и активист майдана Павел Казарин. Его тезис еще несколько месяцев назад мог бы считаться провокацией: майдан должен заявить о русском языке как втором государственном, выбив из рук всех своих оппонентов их основной аргумент.

Мы могли за это побороться и должны были бороться за мощное украинско-русское государство в Европе, но сейчас шансов у нас практически не осталось, гроссмейстер Путин сыграл с нами в чапаева.

Безусловно, значительная доля вины за эти лежит и на Украине, причем как на нынешних революционных властях, так и на тех, кто правил этим государством последние два десятилетия. Грехи первых известны: неспособность усмирить националистов и глупейшая игра в языковую политику на фоне страны-банкрота на грани распада. Сейчас и.о. киевского президента Турчинов обращается к нации и заявляет, что языковой закон будет ветирован до разработки нового справедливого аналога, но время ушло. Более общая беда Украины, гибель которой лишит нас всякой надежды на ближайшие годы или даже десятилетия, заключается в невнятной политике нацстроительства в целом. Вместо того, чтобы гордиться своим культурным многообразием и двуязычием, Киев пытался украинизировать свои восточные регионы, ничего толком не добившись на этом пути. Крым не нужно было украинизировать, равно как и Львов русифицировать — они могли быть гордыми и равнозначными полюсами великого государства. Еще одна беда Украины — выстраивание всей политики в противовес Москве и, что еще хуже, отождествленной с Москвой русской культуры. Вместо того, чтобы сделать русскую культуру своим собственным достоянием, двадцать лет независимости Украины прошли в националистическом бреду. О том, что якобы гражданин Украины непременно должен быть украинцем, говорящим по-украински и читающим только Шевченко. Самая фундаментальная проблема, конечно, путь украинского крупного капитала, который даже в большей степени, чем в России оказался в итоге сосредоточен в руках криминальных кланов, поделивших между собой страну. Восточные региональные начальники сейчас откровенно продают Путину свою страну за право и дальше иметь грамотку на правление.

Итак, все идет к тому, что центра русской политической власти, не подконтрольной Москве, не будет. Ни новгородской республики, ни Литвы, ни Киевской Руси. Украина будет дерусифицирована не в результате акций страшных украинских нацистов, а в результате маниакальных имперских фантазмов РФ — русским в Украине станет быть уже не просто не выгодно, но прямо стыдно. Это самое главное наше национальное поражение за последние десятилетия, завернутое в бисквит имперского вставания с колен.

И, повторюсь, я считаю, что Украина должна быть единой, сильной и двуязычной. Чем можно будет помочь ей в этом, нужно будет помогать. Украина может быть федеративным государством с автономным Крымом. В этом здоровая повестка для всех европейцев, говорящих на украинском и русском, а против нас в этом украинские и российские дельцы, рвущиеся к власти.

Bhzoh1dCEAA0qUK

Замечательный, кстати, мэр в городе Львов. Сравните его с теми, кто сейчас громче всех кричит о необходимости спасать русских в Крыму.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.