Category: философия

inchief

сердце тех, кто делал дакфейс

SvmagVCL8kg

Интеллектуалы осуждают Юлию Печерскую, и совершенно напрасно. Печерская — это базовый вид рефлексии, рассуждение о «естественном гендерном порядке», пергидрольная философия, мысли всех, кто делал дакфейс, кто загорал в солярии, прокалывал пупок, копил на лабутены. Во имя чего вы отказываете им в праве на мышление? Это же вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира — хотя бы раз почувствовать свое естество unleashed и использовать это тайное знание, чтобы повелевать миром или хотя бы мужчиной, снятым в баре. Я вижу тут empowering и зверский.

Прекрасна, честна и элегантна бизнес-модель тренинга — за пять тысяч рублей вас учат, как просить на улице пять тысяч рублей. Восхитительна и нуждается в научном изучении эстетика семейных отношений Юлии: вот фотосессия, где автор тренингов позирует со своим упитанным мужем, за спиной у которого — несколько книг, а в руках кнут. Женское счастье выстраивается как народная цитата из Ницше, и разве это не прекрасно?

Но самое главное, что Юлия Печерская — это своего рода Огюст Конт для наших смутных гендерных ролей. Все многообразие гендерных отношений сведено ею к нескольким стадиям мужского дохода. До 50 тысяч — не мужчина. От 80 до 250 тысяч — можно брать такого мужчину и заставлять его расти, ну и так далее. Если посмотреть правде в глаза, то это единственная история, которая делает наш мир хоть сколько-нибудь понятным. Как еще разобраться в сущем, если не через стадиальную теорию зарплат альфа-самцов?

Юлия Печерская — автор большого нарратива, имейте уважение.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

цветное зрение для макиавелли

changizi

Традиционное объяснение природы цветного зрения у приматов сводится к тому, что наши далеким предкам оно позволяло искать фрукты и съедобную листву в тропических зарослях. Марк Чангизи в «Революции в зрении» дополняет эту точку зрения неожиданными аргументами, связанными с социальной жизнью высших приматов — цветное зрение нужно для того, чтобы различать оттенки, которые принимает кожа других приматов, и тем самым диагностировать их намерения, настроение и другие качества.

Аргументация Чангизи крайне примечательна: представителям всех человеческих рас их кожа кажется бесцветного или «телесного» оттенка точно так же, как людям кажется, что они сами говорят без акцента — по крайней мере до тех пор, пока они находятся в родной языковой среде. Кожа одновременно не имеет цвета и способна принимать всевсе возможные цвета — в зависимости от кровообращения, которое в свою очередь связано с состоянием организма примата. Это, конечно, очередной аргумент в пользу «гипотезы маккиавеллевского разума», согласно которой человеческий интеллект есть, главным образом, продукт интриг, растянувшихся на многие тысячи поколений и связанных с тем, что наши предки были стадными приматами.

Но еще тут важно зафиксировать разрыв, который существует между нашим субъективным восприятием цветов и, таким образом, собственного цветового зрения, и реальным генезисом такой эволюционной способности как восприятие цвета в популяции приматов рода Homo. Цвета возникают, чтобы лучше ориентироваться в поведениии других приматов в стае, но затем становятся нашим способом восприятия мира, раскрывающимся как в эстетике, так и в повседневном опыте. Объяснить последний в терминах эволюционной физиологии, не значит объяснить нечто, что мы называем переживанием цвета. Но это доказывает лишь наличие обозначенного выше разрыва — мы не готовы переживать себя как существ, возникших в результате адаптации.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

опасный философ карл вайцзеккер

В конце войны большая часть немецких физиков, работавших над атомным проектом (Uranprojekt) нацистов, была взята в плен американцами. Американская и британская разведка специально охотилась за этими учеными, среди которых был Вернер Гейзенберг, Отто Ган, Карл Вайцзеккер и другие. Задача американцев состояла в том, чтобы доступ к знаниям об Uransache не получили русские и французы. Монополия на бомбу должна была остаться у англосаксов, тем более что именно они уже обладали к этому моменту работающими атомными технологиями. Ирония момента заключалась в том, что Гейзенберг и компания не догадывались о том, насколько далеко продвинулись американцы в рамках Манхэттенского проекта. Они считали себя носителями уникального знания, представителями передовой, самой лучшей в мире германской науки (в самом деле, если бы не Гитлер, языком знания в XX веке вполне мог бы остаться немецкий). В их глазах им не было равных. Немцы считали себя, соответственно, невероятно ценным приобретением для американцев и готовились о долгих переговорах об условиях сотрудничества. Многие к тому моменту обнаружили в себе пацифистов, и более-менее всем было ясно, что случится с миром, где только одна страна владеет самым совершенным в истории человечества оружием.

j__robert_oppenheimer_by_hirnverbrannt-d4g2okw (1)

Отец бомбы, Роберт Оппенгеймер

Десять немецких физиков были задержаны в рамках операции «Эпсилон» в мае-июне 1945 года и после небольшого, почти туристического путешествия по Европе, включающего в себя посещение Реймского собора, были вывезены в Фарм-Холл, находящийся в Англии, недалеко от Кэмбриджа. Здесь они вели пасторальную жизнь в доме, набитом прослушивающими устройствами. 6 августа радио сообщило о бомбардировке Хиросимы. Первой реакцией немцев было недоверие и даже ирония. Американцы не могли создать атомную бомбу без их помощи, если на это оказалась не способна сама немецкая наука, то значит это было невозможно в принципе. Гейзенберг сначала решил, что американцы взорвали очень тяжелую обычную бомбу, которую они в пропагандистских целях назвали атомной. После новых более подробных сообщений по радио физики начали приходить в себя. Как разработчики самого опасного оружия и ключевой технологии XX века, атомного реактора, они оказались посредственностями. Более того, им нечего предложить американцам, а тем не о чем с ними торговаться. Наступила ночь физиков: взаимные обвинения, рессентимент, сожаления о том, что все могло бы быть иначе, попытки самооправдания, нервные срывы.

Физики, судя по всему, в первую очередь переживали свою некомпетентность, а не жертвы Хиросимы.

german bomb

В 1993 году стенограммы бесед физиков в Фарм-Холле были опубликованы. Документы показывают, как далеко готовы зайти умные люди в попытках придумать удобное объяснение. Вайцзеккер, самый молодой член команды, бывший ассистент Гейзенберга, рассуждал о том, что немцы в действительности никогда и не стремились делать бомбу, но только реактор (Machine), и что физики сознательно саботировали работу над оружием. Уже в 90-е восьмидесятилетний Вайцзеккер признается, что, возможно, это было ложью. В свои тридцать он думал, что появление в руках у ученых такого мощного аргумента как бомба заставило бы Гитлера прислушиваться к их мнению и изменить курс войны. Вайцзеккер мечтал о мирной конференции с французами в Ахене, древней столице Карла Великого. Нет нужды говорить о том, что этот коктейль из теоретической физики, военных технологий и социальной теории оказался неразрешимым и просто бредовым. До немцев никто не сталкивался с проблемой такого рода.

Carl_Friedrich_von_Weizsaecker

Карл Вайцзеккер, мечтавший управлять Гитлером при помощи бомбы

Барон Карл Фридрих фон Вайцзеккер происходил из влиятельной немецкой семьи и был доцентом философии. В двадцать лет он долго не мог выбрать, учиться ли ему на физика и на философа, и в итоге решил двигаться по обоим путям. В начале войны он преподает в «Рейхсуниверситете Страсбурга» — чрезвычайно примечательном, выставочным университете нацистской Германии, открытом в 1941 году в Эльзасе. Там Вайцзеккер трудился под руководством декана Эрнста Анриха, известного историка и национал-социалиста. На соседнем медицинском факультете была собрана крупнейшая коллекция в области расологии — заспиртованные останки, свидетельствующие о дегенартивной природе еврейской расы. Он знаком со всеми ключевыми мыслителями своего поколения и рассуждая о своим сотрудничестве с Гитлером и даже попытками влиять на него, естественно, вспоминает о Хайдеггере. В 1939 году Вайцзеккер, осознав возможность военного применения цепной реакции, т.е. придумав идею бомбы, наносит спешный ночной визит своему другу философу Георгу Пихту. Вместе они формулируют выводы из этого открытия, сделанные вполне в духе аналитической позитивистской традиции ясности:

1) Если атомные бомбы возможны, то кто-то их изготовит.

2) Если бомбы будут изготовлены, то найдется тот, кто их применит.

3) Если дело обстоит так, то перед человечеством стоит выбор: либо оно откажется от института войны, либо уничтожит себя.

Вайцзеккер, которого американцы считали руководителем нацистского ядерного проекта, и который на самом деле им не был, все же легко может претендовать на статус самого опасного доцента философии в истории. Интересно, что, с другой стороны, именно излишняя отстраненность всех лидеров проекта привела к тому, что бомба в итоге не была создана, и немцы находилось очень далеко от решения этой задачи к 1945 году. Команда Гейзенберга и Гана состояла из блестящих теоретиков, имевших мало опыта в экспериментальной физике, промышленных технологиях и административной борьбе за ресурсы. Достаточно сказать, что немецкий ядерный проект курировался министерством образования.

Философы по своей безалаберности спасли мир от нацистской ядерной бомбы. Вспомним, что Гейнезберг тоже интересовался философскими вопросами. Все благодаря респектабельности нашего ремесла в Германии XX века.

Письмо Юргена Хабермаса к 90-летнему юбилею Карла Вайцзеккера.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

любите npc ваших

skyrim avatar

Skyrim можно использовать как учебник по философии Сартра. Первая параллель ясна, огромный мир, в котором действуешь и принимаешь решения только ты, который ждет только твоих действий и меняется в соответствии с ними, является метафорой ключевых понятий экзистенциализма — тревоги и одиночества.

Главная проблема экзистенциализма, принятого всерьез, заключается в невозможности отказа от действия и выбора — сжав зубы, без тени иронии, в состоянии вечной мобилизации, мы вынуждены идти в мир или отказываться от такого подхода, создавая тем самым себя. Тебя слишком много в этом мире, ждущим твоих действий, в нем нет никого кроме тебя.

В Skyrim вы можете отказаться от выполнения квестов и собирать травы в долинах, но это ничего не изменит, мир отказа от выбора тоже станет выбором.

Что более важно — это столкновение героя с NPC, Non-Player Characters, жителей игрового мира, которые заняты всегда одним — они ждут вас, чтобы дать вам задание или быть вами убитыми. NPC иллюстрация к категорическому императиву, это всегда средства, и никогда не цель.

Жизнь среди NPC является более глубокой метафорой драмы человеческого существования. Реально существует только наша жизнь, наши события, наш выбор. А по отношению к фигуре Другого мы испытываем радикальное отчуждение — нет никого подобного, равнозначного нам. Жизнь Других — лишь декорация к нашим поступкам, надеждам и страхам.

Габриель Марсель, должно быть, нашел бы выход и здесь. В одном из дополнений Skyrim нужно предусмотреть возможность любви. Любовь к NPC-Другому делает его жизнь более значительной и реальной, чем твоя собственная. Любовь разрывает цепь отчуждения, возвеличивает Другого и заставляет смотреть на мир его глазами. Любовь романтическая ли, божественная. Возлюбите NPC ваши как самого себя, скажет вам Марсель.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

жижек всё

t2quKyzfQ1U

Жижека за последние годы на русском языке издали страшное количество, это коммерческий товар. В отличие, кстати, от скучной академической философии, которая остается чаще непереведенной и неизвестной местным мыслителям (спроса в Москве со стороны шибко умных хватает только на Жижека). Каждый следующий том становился событием. Я видел, как на одном книжном фестивале на стенде издательства “Европа” висело объявление “В продаже имеется свежий Жижек”. Я представлял, как знакомый продавец вылавливает свежего Жижека из цистерны большим сачком и отдает на вес людям. И вот все это стухло.

Это стало ясно, когда очередного Жижека издали в Екатеринбурге в издательстве “Гонзо”. Речь идет о сборнике статей под заголовком “Киногид извращенца”, одноименном с соответствующим фильмом. Здесь Жижек делает все то же самое, что и раньше, и также хорошо. Но это не имеет никакого значения, потому что каждый теперь сам себе Жижек. Жижек научил нас препарировать массовую культуру, имея в качестве скальпеля Маркса, в качестве зажима Гегеля и в качестве тампона Фрейда. Этот Жижек больше не нужен.

В книге есть несколько новых статей, например, заметка Жижека о Тарковском, но проблема в том, что каждый может сесть, и написать несколько эссе на тему “Что бы Жижек наш сказал о Тарковском”, и не окажется совершенно уж не прав. Сбылась мечта аналитических философов — о создании робота-Спиршейка, который пишет пьесу “Спамлет”, которая ничем не хуже “Гамлета”, как мы его знаем, даже если чуть другая.

И получается, что главный текст в “Киногиде извращенца” написан не Жижеком, а доцентом факультета философии НИУ ВШЭ Александром Павловым. Павлов поступил с Жижеком как Михайлов с Хайдеггером. Рассказал о его первой книге, показал, как Жижек вырос, как у него отросли рефлексивные ручки, клешни и усики, как он был, наконец, признан сообществом в качестве авторитетного киноведа. Существуют, поясняет Павлов, уже и журналы по жижековедению. И все статьи написаны, все кофе-брейки на конференциях проведены.

Жижек всё // The Vyshka

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

техноненависть или как полюбить сейфы

img_20140506_165929-1050x953

- Такой вещи как интернет просто не существует, — говорит молодой человек в очках, развалившийся на диване. Это не очередной провинциальный гуру, а, наоборот, респектабельный и в меру популярный американский журналист Евгений Морозов, выходец из Белоруссии, который к тридцати годам сделал себе отменную карьеру публичного интеллектуала — история сама по себе достаточно захватывающая.

Обе книги Морозова не переведены на русский язык. Я наводил справки: некоторые российские издатели выкупили на них права, но пока ничего не опубликовали. А время, между тем, тут летит быстро: никто не знает, какие войны новых луддитов с солюционистами развернутся завтра. Поэтому очень здорово, что первая публикация Морозова в России все-таки состоялась усилиями партизанского анархического издательства Common place, сотрудничающего с легендарным магазином “Фаланстер”.

“Техноненависть” составлена из 11 статей Морозова, опубликованных в последние годы в ведущих американских изданиях, редакторского послесловия и рецензии Дмитрия Ракина, опубликованного год назад на моем сайте mnenia.ru. В целом как раз то, что нужно современному читателю: формат фаст-ридинга высокой умственной емкости. Первая статья тут, к примеру, посвящена тому, как мы проследуем в обратном пути по сравнению с Буддой Гаутамой, в цифровой дворец улучшенной реальности, где умные очки или контактные линзы будут ретушировать для нас в реальном времени все некрасивое в окружающей городской среде (например, бомжей). В сборник вошла и моя любимая статья Морозова “Смерть киберфланера”, рассказывающая об изменениях нашего отношения к интернету по аналогии с судьбой фланера — одинокого городского наблюдателя, появившегося и погибшего в позапрошлом веке.

Повсеместная рационализация жизни города превратила фланерство в подпольное увлечение, вынудив многих его подвижников предаться “внутреннему фланерству”, вершину которого представляло добровольное отшельничество Марселя Пруста, закрывшегося в своей комнате, обитой пробковым деревом для лучшей звукоизоляции”.

Морозов, несмотря на свой скепсис в отношении интернета, ведет весьма примечательный твиттер, в котором он шутит, например, про Эрика Шмидта (Google) и Карла Шмитта (политическая философия, Третий Рейх). Я знаю только один похожий проект: компанию Морозову составляет филолог-германист Эрик Яросински, более известный как @NeinQuarterly (читайте заметку о Яросински в The New Yorker, это, кстати, еще и интересный пример рефлексии традиционного СМИ о новых медийных форматах) . Вместе они одно время устраивали у меня в ленте настоящий карнавал на тему критической теории, философии языка и теории интернета, но в последнее время Морозов реже появляется в социальных сетях.

The Вышка

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

я каждый день издалека следил за ней, на все готовый

Под влиянием скандальной колонки Бударагина, я решил полностью изменить свое мировоззрение. Если Бударагин против 8 марта, то я – за.

Я отрицаю гипотезу голого гендера.

Я закрываю глаза на существование Клары Цеткин.

Горы вялых тюльпанов, расплющенных на пуховиках в метро, город автомобильных окаменелостей, внутри которых скрючились готовящиеся к празднованию, остаются вовсе вне поля моего зрения.

Я забываю о концерте на Первом канале. В соседнем офисе больше не кричат “С добрым утром, милые женщины!” Не кричат, не хлопают.

Восьмое марта. Ты теперь придумано для меня трубадурами. Твои пальцы перебирает бедный Абеляр. Вот он, шепчет молитву. Прекрасная дева спускается по ступеням храма к своему сутулому возлюбленному. Символисты в катотоническом ступоре грезят видениями Женщины. Она накрывает своим легким телом уставшую землю. Это София, и мы с ней старые друзья.

Развевается борода философа Соловьева. Ницше идет с плеткой к Лу Саломе. Марина Чубкина декламирует строфы перед Сердюковым.

Или нет, это не о том.

Я буду серьезен. Завтра я буду с вами, дорогие женщины.

С 8 марта! С Международным женским днем!

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

неэффективность философов

МНЕНИЯ.РУ1 Марта 2013, 12:16:29

«В преподавательской среде развит комплекс самозванства»

Профессор НИУ ВШЭ Владимир Порус рассказал Мнениям.ру о том, что реформа образования не затрагивает настоящих проблем, а одаренным студентам остается только уезжать из страны.

Вот очень хорошее интервью, демонстрирующее самим фактом своего сущестовования, зачем обществу нужны философы. Речь идет о реформе и “эффективности” образования, о роли философского образования в современной России и о том, почему преподаватели не создают профсоюзов. В самую мякотку ушло.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

мир туп

В переведенной на русский язык книге Джеймса Миллера “Страсти Мишеля Фуко” (оригинальное издание 1993 год), названной автором “философией жизни Фуко”, перечисляются деятели, которые, вооружившись мыслью француза, пошли громить бакалейные лавки глупости дальше.

Среди них Жиль Делез, Юрген Хабермас, Чарльз Тейлор, Аласдер Макинтайр, Ричард Рорти и Хилари Патнем.

Хорошая компания, подумал я, если, скажем, эти ребята встретились бы нам у костра в мире постапокалипсиса или за решеткой политической тюрьмы. На философской конференции – это не так круто, конечно. На философских конференциях все слишком расслаблены и погружены в общую глупость мира.

Зачем нужна философия?

Мир туп.

Каждый день он предлагает нам сотни привлекательных поводов для того, чтобы потупить вместе с ним.

Погалдеть, посплетничать, повторить банальности, навешать ярлыки. Люди барахтаются с утра до ночи в этой непролазной тупости повседневного существования.

В Матрице, конечно, было показано именно это: люди висят в коконах тупизны, не в силах освободиться и разрубить оковы.

Так вот философия – это оружие.

Это каменные топоры. Это мачете. Это аркебузы и мушкеты. Это атомные бомбы.

При помощи которых слабосильный человек выходит на неравный бой с тупизной.

Мы обречены на поражение в этом бою. Но на наши места встанут другие.

Заряжайте скорее Хабермаса. Набивайте карманы разрывными Рорти. Сушите порох Фуко. Точите клинки Делеза.

The battle continues.

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.

inchief

пять книг по аналитической философии сознания

Что читать об аналитическом подходе к сознанию и мозгу, рекомендует старший преподаватель НИУ ВШЭ Кирилл Мартынов

Originally published at kmartynov.com. You can comment here or there.